Я знаю тебя настоящего

Только после того, как мне позвонил Люциус спустя несколько дней после того инцидента, наверное, я полностью сломался. Он позвонил предупредить меня о том, что Хао пожелал расторгнуть со мной контракт. Он нашел более выгодную работу, точнее, ему ее предложили – работа в очень известном модельном агентстве в Америке. Люциус еще что-то пытался мне объяснить, заикнулся по поводу денег и оплаты за мой труд, что он придет ко мне на счет через пару дней, но я его уже не слушал. Все это время я находился, будто в забвении – мне казалось, что своим поступком я только отдалил от себя Хао. Тогда я просто сорвался, наверное, не понимал, что делаю, но он же мне отвечал. Отвечал ведь, правда?.. Я ждал его звонка, письма по e-mail, визита в студию, но нет, он не появлялся. Сам не брал трубку, Люциус брал с него пример, и вот теперь, когда вопрос с его работой был решен окончательно, он все-таки решил известить меня об этом, но уже было поздно что-то исправлять. Он решил просто от меня сбежать. Да, все так и выглядело. Не слушая Люциуса, я медленно отстранил мобильник от уха и сбросил вызов, ощущая, как тоненькие дорожки слез бегут по моим щекам. И почему я плачу? Я так и знал, что Хао этого добивался. Вошел в мое доверие, стал ко мне ближе, как он и хотел, заставил привыкнуть к нему, стать от него зависимым, и пожалуйста – через пару месяцев его уже нет со мной. Да, я всегда влюблялся быстро. Мне хватило три года, чтобы влюбиться в него, и два месяца, чтобы полюбить окончательно. Я привязался к нему, думал, что теперь будет все по другому – этот контракт связал нас общей работой, а что теперь? Он сам рвет ту связь, которую с таким трудом установил? Мне с самого начала не хотелось доверяться ему, подписывать этот жалкий кусок бумаги, из-за которого вся моя жизнь полетела в Тартары! Ну, что, Хао? Добился теперь своего? Стал ко мне ближе, заставил меня стать зависимым от тебя, а сам сбежал?! Я снова почувствовал себя сумасшедшим. Тогда я лишился этого чувства, потому что всем своим телом я ощущал жар его собственного, чувствовал на себе его взгляд, губы, которые принадлежали только мне, но сейчас все снова вернулось на круги своя. Я не верил, что все так могло обернуться, но я точно убедился в правильности решения Хао, когда увидел его новые фотографии в сети, сделанные точно в Америке, а если еще точнее, то в Нью-Йорке. Я перестал понимать Хао, когда вспомнил тот день, где я твердо говорил себе: теперь я понимаю его намерения. Зато отношение Анны ко мне изменилось. Я стал понимать ее, взамен своего брата. Она вновь стала проявлять ко мне хоть какой-то интерес, когда вместе со мной узнала, что Хао у меня в студии больше не работает. Да я и в принципе с ним больше не работаю. Она опять продолжила ту обыденную жизнь, которую вела все эти шесть лет до того момента, когда объявился ОН. Ухаживала за сыном, что для нее было ново, хотя до этого она просто присматривала за ним, стала провожать его в школу, куда-то ходить с ним вечерами, укладывать спать и возвращаться к нам в спальню. Я же все это время пытался нагрузить себя работой, чтобы не думать и не отвлекаться на окружающий мир. Моя работа фотографа продолжалась, я получал заказы из других фирм, также снимая и обрабатывая снимки. Но вечерами, когда я насильно останавливал себя, в полной темноте комнаты я открывал наши совместные с Хао фотографии и рассматривал их, переживая те моменты снова и снова. От Анны я их пытался скрыть, однажды чуть не прокололся, когда она, поздно вечером, подошла к компьютерному столу, где сидел я, задумавшись, и опустила мне руки на плечи. Я вздрогнул от неожиданности и автоматически закрыл папку, благо, она этого не заметила и склонилась ко мне. Я удивленно застыл, когда почувствовал ее руки на груди и жар от ее дыхания на шее, и вдруг понял, чего она от меня хочет. Я медленно развернулся на офисном кресле к ней. Анна смотрела на меня сверху вниз каким-то печальным взглядом и, ничего не говоря, уместилась у меня на коленках лицом ко мне, сжимая мои бедра ногами. Перед глазами тут же всплыла картина, словно поддернутая легкой дымкой, где Хао также, пытаясь удержаться на весу, стискивал мои бедра своими худыми, но стройными ногам, скрещивая их у меня за спиной. - Анна… - только успел выдохнуть я, как она тут же поцеловала меня своими тонкими губами, а я почувствовал некое отвращение, но не отстранился. Мелькнула мысль в голове, что Анна и правда не Хао – все совсем другое: и губы, и запах, и манера целоваться, даже дыхание другое. Неужели я так хорошо изучил его, что так все отчетливо помню? Это еще раз доказывает, что мне нельзя привязываться к людям. - Перестань, - устало проговорил я, осторожно отстраняя ее от себя. Она на меня слегка удивленно посмотрела. Был уже, наверное, первый час ночи, я весь день не отлипал от монитора компьютера, ужасно устал и вообще хотел спать. Возможно, по моему виду она поняла, что мне сейчас не до этого, и молчаливо согласилась, тут же вставая с моих колен и направляясь в ванную. Боже, только не это… Неужели я настолько жалко выгляжу, что даже Анна готова дать мне, чтобы я так сильно не убивался? Шел уже третий месяц без него. Я каждый день следил за обновлениями на сайте того агентства, где Хао, якобы, работал, и не верил своим глазам. Никогда не думал, что Хао решится на такое, но, сравнивая его фотографии с летними, я понимаю, насколько быстро он вырос. Я уже давно забил на то, что нужно попытаться понять его логику, хотя это бесполезно, и просто наблюдал, как Хао меняет свою внешность, от фотосессии к фотосессии. Он стал вырастать из образа того шестнадцатилетнего подростка. Конечно же, он ведь три года оставался неизменным, а теперь, когда все-таки бросил меня, в любых смыслах этого слова, то решил преобразиться. Ладно, вырасти, так он еще стал меняться в своем образе на все плюющего короля мира, коим был до встречи со мной. С какой-то болью в сердце и глазах я осознавал, что он меняется из-за меня. Это я его на это толкнул, и уже точно ничего не исправить. Ночами, засиживаясь у компьютера, я всматривался в такие знакомые, но и одновременно чужие черты лица. Вроде бы он, а вроде и нет… Парень, который смотрел на меня с фотографии снисходительным взглядом, стал более взрослым, чем скажем «те два года назад» которые он успел сменить в своей внешности за три месяца. Все же, на это у него силы остались. Черты лица стали аристократичнее, скулы острее, взгляд вызывающе, улыбка более пьянящей… Я кусал губы, наблюдая за его решением. Зачем он это делает? Знает же, что я слежу за ним, вижу все его изменения, и все равно пытается что-то доказать? Кому? Себе? Мне? Всему миру? Я снова начал сходить с ума. Понял это тогда, когда с дрожью в руках проснулся после впечатляющего сна, даже Анна, лежащая рядом со мной в постели, обратила на это внимание, открывая сонные глаза и удивленно смотря на меня. Мне приснилось, как мы с Хао, наслаждаясь уютом нашей квартиры, нежились в объятиях друг друга… Вечером, в заснеженную ночь, мы оба лежали на большом диване. Я смотрел телевизор, при этом выключив звук, а он спал у меня под боком, свернувшись клубочком и неуклюже уткнувшись мне в грудь носом. Во сне он был таким же шестнадцатилетним подростком, до безобразия милым и мною любимым. Странно, но мне спать не хотелось, поэтому я, приподнявшись на локоть одной рукой на подушке, чтобы было удобнее лежать, перебирал пальцами его мягкие волосы. Редко, но бывало, я кидал взгляд на экран: в темноте комнаты он был особенно ярким, но, так как Хао лежал лицом ко мне, свет не слепил ему в глаза, однако в основном я осматривал его, пытаясь полностью впитать в себя его спящий вид. Расслабленные черты лица, чуть надутые губки, которые были пухлыми, в отличие от губ Анны, мило подложенная рука под щеку и размеренное дыхание. Мне не хотелось его будить, он сам проснется, когда захочет. Но именно во сне я почувствовал себя любимым, кому-то нужным, о ком нужно заботиться, и Хана здесь не в счет. Наверное, у меня проснулся братский инстинкт, хотя точно я сказать не мог. Но и не только он. Мне хотелось целовать Хао до потери пульса, ощущать его ответ, а это самое главное, жар тела, слышать хриплый ото сна, но такой возбуждающий голос… Хао медленно открывает глаза, шумно выдыхает, чуть ворочается, и сонно смотрит на меня. Я молчу, гладя его по голове, иногда задевая пальцами висок. - Привет, - слабо улыбаясь, хрипит он. В нашем доме так тихо, что я слышу, как бьется его сердце. Он прочищает горло и тут же сглатывает. - Пить хочешь? – интересуюсь я, также отвечая ему улыбкой. Брату невозможно не улыбнуться в ответ, я чувствую такое живительное тепло в своей груди, которое не чувствовал еще никогда. Все это время я жил словно на автомате, будто я машина без чувств и эмоций, но когда пришел Хао, он оживил меня, дал какую-то надежду. - Нет, - тянет он. – Я хочу кое-что другое… Я хмурюсь, вопросительно смотря на него. Он вновь улыбается, но уже совершенно другой улыбкой, которую я тут же узнаю. - Я тебя хочу, - Хао тянет меня за ворот рубашки к себе, медленно выдыхает мне в губы и мягко целует так, будто еще окончательно не проснулся. Мне крышу сносит моментально, как только я слышу его хриплый стон, который мигом возбудил во мне волну жара, что прошлась по телу от низа вверх, и я уже не могу себя контролировать. Дрожащими пальцами я стал расстегивать его рубашку, глубоко, почему-то отчаянно целуя, будто это наш последний раз. Нависаю над ним, набрасываюсь на него, словно зверь какой-то, срываю с его губ стоны и вздохи, когда касаюсь языком его шеи, и нам тут же становится жарко от того, что мы тут творим. Нам никто не сможет помешать, нас никто не сможет отвлечь, нас вообще никто не слышит, можно кричать, не сдерживаясь, но меня тогда что-то смутило. Нет, не может все так произойти легко. Мне казалось это какой-то уловкой, не может быть все так просто. Хао из-под полуопущенных век смотрел на меня вызывающе, слегка прикусив губу. Он был готов отдаться мне полностью, но я почему-то не спешил. - Не смей останавливаться, - прошипел он именно тем голосом, как тогда, в раздевалке, где я пересилил себя и смог остановиться, решая, выходить к Анне или нет, которая так внезапно нас застукала. - Нет, что ты, я не останавливаюсь, - выдохнул я, разговаривая, будто с маленьким ребенком, но все же мне что-то не давало продолжить. - Либо я, либо она, выбирай! – выплюнув, раздраженно проговорил Хао, а я теперь совершенно перестал понимать, что с ним происходит. Что на него нашло?.. Неосознанно я вынырнул из своих мыслей, за одно мгновение вспоминая все то, что мне приснилось. Боже, так это все сон… Пф, как же нелепо. Из-за этого чувства одиночества, какого-то предательства, сумасшествия мне снится именно он, такой развратный и желанный, хотя его со мной рядом нет и, наверное, никогда не будет. Анна не умеет читать мысли. Она не знает, что творится у меня на душе, в голове, что мне снится, но видит мое состояние, которое со стороны, возможно, выглядит убийственным. И должно быть она понимает это, поэтому не смеет даже лезть ко мне с расспросами и просьбами, просто принимая меня как данность, что у нее есть муж, который живет вместе с ней и приносит ей доход. Остальное время я делал все на автомате: работал, приходил домой, занимался с сыном делами, засиживался у компьютера, который был моим единственным спасением. Почему? Только там остались воспоминания о Хао, в моей голове они все перемешались. Только фотографии способны были упорядочить мои мысли, привести их в порядок, успокоить меня, наконец. Я чувствовал, как с каждой просмотренной фотографией, где был Хао, внутри меня что-то трескается, ломается, рушится вниз с каким-то противным скрежетом и лязгом. Это просто невыносимо. С какой-то болью я часами смотрел на то фото, которое я собственноручно склеил в программе обработки, где я стою рядом с Хао и невесомо касаюсь его шеи губами, которую он любезно мне предоставил. Нет, мы не фотографировались вместе, просто я люблю совмещать несовместимое: его фотографию, сделанную в студии, и мою, сделанную Анной на одной из осенних прогулок. Как же мне хотелось, чтобы это было правдой, мне хотелось, чтобы мы именно так стояли по-настоящему, но нет. Это всего лишь моя фантазия, не более, и с этим я уже давно смирился. Больше такого не будет. Никогда. В канун Нового года Анна вытащила меня в торговый центр, чтобы закупиться подарками. Скоро все приезжают к нам, чтобы отпраздновать его, поэтому нужно было хорошо постараться, чтобы угодить всем друзьям. Боже, как же давно я их не видел… Хана был в восторге от того, что наконец-то вся семья оказалась в сборе. Анна уделяла ему мало внимания, а я вообще загружал себя работой, чтобы ни о чем не думать. Теперь он сидел у меня на шее, будто оседлав меня, а я держал его за маленькие ножки, чтобы он не упал. Мы, не торопясь, шли по заснеженной улице, Хана ловил ртом снежинки, радостно вереща, а Анна просто молча шла рядом, и, наверное, я был благодарен ей за понимание. Может, она решила мне отплатить тем же, как я отнесся к ней в ее детстве, когда помог ей избавиться от ее личных бесов? Не знаю, но оно было к лучшему. Вокруг люди копошились, куда-то спешили, чуть ли не сбивая нас на тротуаре, но, когда мы зашли в центр, стало немного легче. Я держал Хану за руку, пока Анна рассматривала полки со всякими безделушками и выбирала подарки. Мы не пропускали ни одного магазина, хотя центр был огромным, за несколько часов мы его не обойдем точно. Хана все также оставался маленьким ребенком – удивленно бегал от одного стенда к другому, рассматривая снежные шары и Санта Клаусов, как на буксире гоняя меня за собой. Ну, что поделаешь? Мне в принципе все равно, я хотя бы тут мог расслабиться и отвлечься. Мне бы не мешало развеяться. Очень удивился, когда встретил двух своих коллег-девушек, что также пришли сюда купить подарки близким. Город большой, торговый центр тоже не маленький, шанс встретить своего знакомого тут около 5%, но это все равно произошло. Держа сына на руках и пытаясь улыбаться, я разговаривал с ними, пока Анна стояла около одного из бутиков и думала, заходить туда или нет, рассматривая товар через стеклянные витрины. Я молил богов, всех, кого мог вспомнить, чтобы они не упоминали про Хао, потому что я хотя бы на эти несколько часов пытался его забыть и отвлечься, но нет. Так как еще летом мой брат стал чуть ли не любимчиком моих сотрудников, они к нему привязались, также как и я, только я намного сильнее. Они пытались разузнать о нем, слышали, что он работает в очень крутом агентстве, но думали, что я продолжаю поддерживать с ним связь. Я так не хотел отвечать им и, как ни странно, меня спасла Анна, которая окликнула меня и направилась к другому магазину на второй этаж. Извинившись и попрощавшись с девушками, я так не ответил на их вопросы и быстро пошел за ней к эскалатору, но лучше бы я не поднимался. На втором этаже находились магазины одежды, и как только мы зашли в один из них, я тут же увидел ЕГО. У меня даже руки обессилили, я опустил сына на пол, а он и рад был – сразу пустился на самотек по всему магазину, убегая куда-то вглубь стендов и полок с одеждой. Хао рекламировал зимнюю коллекцию, это я понял сразу. На фотографии он был одет в приятного красного цвета свитер, теплый, пушистый, а вокруг него сидело множество кошек разных оттенков и пород, которые ластились у него в ногах. Он сидел по-турецки на белом фоне – обработка замечательная – а между коленей, клубком свернувшись, лежал идеально серого цвета британец. Мне поплохело. Стало жарко. Я расстегнул куртку еще сильнее, оттянул шарф, пропустил сквозь петли верхние пуговицы рубашки и глубоко вздохнул. Он еще сильнее изменился. Теперь я видел в нем взрослого парня, лет так девятнадцати, подтянутого, слишком взрослого. Может, я привык видеть его подростком? Потому что на протяжении трех лет я видел его только таким, запоминал его таким, влюблялся в него именно такого. А сейчас он стал напоминать мне меня. Еще чуть-чуть и люди нас станут узнавать. Боялся ли я этого? Отнюдь. Этого стоит бояться, когда мы встретимся лицом к лицу на виду сотни людей и папарацци, а сейчас об этом не стоит так волноваться. Но знаете, чему я удивился больше всего? Правильно. Тому, чего я еще ни разу не видел на его фотографиях. Улыбке. Да-да, он стал улыбаться! Легко, непринужденно, даже глазами. Кто его так изменил? Почему? Мое сердце забилось словно бешеное, мне стало плохо от того, что там, в Америке, Хао кто-то меняет, причем без меня. Или он сам сделал такой выбор? Я о его заграничной жизни совсем ничего не знаю, и это меня убивает. Совершенно невыносимо. - Ты как? Я даже не стал поворачиваться, потому что знал, что это был Рен. Наступил Новый год, наш дом был под завязку забит не только выпивкой и едой, но и гостями. Все суетились, кто-то разговаривал, кто-то смеялся, Рю вообще пил – он отдельная тема, а я стоял у стола в нерешительности, не зная, что себе выбрать. Если честно, мне не хотелось есть, принять пищу заставлял меня желудок, который требовал запихнуть в себя что-нибудь, чтобы просто унять боль. Пить с остальными я только собирался – мне просто необходимо напиться и забыться. Да, пожалуй, это лучший вариант. Рен подошел ко мне осторожно, будто боялся спугнуть, спросил тихо, чтобы никто не услышал. Особенно Анна. Хоть она меня и понимает, но Рен совсем другое дело. Он был готов меня выслушать, принять таким, какой я есть, что-то посоветовать и не осуждать. Это было самое главное, иначе он бы меня добил окончательно. Перестав обращать внимания на еду, я схватился за бутылку вискаря. - Прекрати, - Тао тут же забрал у меня ее из рук. – Ты знаешь, что пить на голодный желудок нельзя? Съешь сначала что-нибудь. Все-таки, он мне даст напиться. Как же хорошо, что он меня понимает, я бы не знал, что без него делал. Перехватив несколько бутербродов, канапе и один онигири, я почувствовал, что мой желудок доволен, но меня сейчас стошнит, если я съем еще что-нибудь. - Держишься? – мы присели на пол в гостиной, где собрались в основном все, но не обращали на нас внимания, над чем-то смеясь. По-моему, Рю показывал какой-то фокус. Я кивнул Рену, откупоривая бутылку виски. Сам Тао прихватил коньяка и саке, но пока не открывал их, терпеливо наблюдая за мной. Я же ждал, пока еда уляжется и мне станет легче дышать. Легкие сдавило какой-то непонятной тупой болью. - Как у вас все это произошло? Я не рассказывал Рену, что между мной и Хао что-то было, он все сам понял. Причем именно в том самом смысле. Мне скрывать от него было нечего. - Все было бы прекрасно, если бы Анна так внезапно не заявилась ко мне в студию. – Горько проговорил я, делая первый глоток. Обжигает, но терпимо. Из-за музыки и громких разговоров вперемешку со смехом нас не было слышно, особенно в углу гостиной. Мы им не мешали, и они нам. Я видел, как Хоро иногда посматривает на нас, а особенно на Рена, то ли из-за того, что он обещал ему поговорить со мной, то ли из-за того, что не хотел спускать с любимого взгляда. Да, я знал, что они встречаются, причем давно, но они это хорошо скрывали, даже здесь присутствующие, кроме меня, ничего про них не знали. Рен же бродил взглядом по темной комнате, не обделяя никого своим вниманием, только один раз задержал желтые глаза на Хорокее, но потом тут же обратился ко мне. - Она вам помешала? Я кивнул, делая еще глоток. Убрал длинные волосы с лица, заправляя их за ухо. Недавно у меня появилось желание отрезать их к чертовой матери, чтобы они не напоминали мне о Хао. Раньше я наоборот думал, что в зеркальном отражении я вижу не себя, а его, просто представляя, что передо мной стоит он. Но сейчас мне больно от того, кого я вижу в зеркале, поэтому в последнее время вообще старался не смотреть туда. Рен наконец-то тоже захотел выпить. Чувствую, разговор у нас выйдет по душам. - И? – продолжил он. - Что «и»? – переспросил я и повернул к нему голову. – Как только дошло до самого главного, она врывается в мою студию, еще несколько секунд и она нас найдет в раздевалке, а он говорит: «Не смей останавливаться!», - я даже передразнил его голос, - и не отпускает. А когда он понял, что я выбрал не его, психанул и ушел из студии, даже не обернувшись. Потом позвонил Люциус через несколько дней и сказал, что Хао уезжает работать в Америку. Теперь догадайся с одного раза, что я чувствую, - мне было сложно это говорить, я с каким-то презрением выплюнул эти слова и запрокинул бутылку, делая несколько глотков. Пусть на меня алкоголь подействует сразу, мне станет намного легче. Рен хмыкнул. Может, он и не догадывается, насколько все плохо, но он видит мое состояние, которое так и говорит об этом. - Значит, любишь? – к чему все эти бесполезные вопросы? - Не представляешь насколько, - прошептал я в ответ. – А вот он, походу, нет, раз позволил мне сорваться на нем, а потом уехал неизвестно куда и насколько. По гостиной бегали наши дети: Мен с Ханой очень подружились. С ними также все играли, но когда они убегали в другую комнату, все возвращалось на круги своя. Рю пытался всех развеселить, Хоро с Чоколавом ему помогали, Лайсерг тихонько сидел в сторонке и за всем наблюдал, Пирика с Джун старались расшевелить скромную Тамао, а Анна спокойно наблюдала за всем балаганом с бокалом вина в руках. Но меня это все не волновало, мне лишь бы стойко пережить эту ночь, и еще столько же ночей без него. То, что произошло практически год назад, я вспоминаю чуть ли не со смехом, пытаясь показать всем, что мне наплевать на прошлое, хотя это не так. Когда стала осыпаться сакура, я заметил, как окончательно изменился Хао. За этот год он вырос в глазах не только у меня, но, можно сказать, и у всего мира. Он повзрослел, стал моей копией, и мне стыдно признавать то, что мы братья, когда мне этим тычут в грудь посторонние люди. Странно отрицать то, что человек – твоя копия, твое зеркальное отражение, не может быть твоим родственником. Такого просто не бывает. А еще наши фамилии… Нас уже давно раскрыли, поэтому нет смысла это больше скрывать. Не знаю, что происходит с ним там, в Америке, но здесь мне постоянно напоминают, что у меня есть брат. А я его так пытался забыть. Вру сам себе – я не смогу его забыть хотя бы по одной причине. Его фотографии я вижу везде, они просто напоминают мне о нем, а я смиренно принимаю это как данность. От этого никуда не деться. Наверное, мы бы больше никогда не пересеклись. Я снова смирился с этой участью, понимая, что любимым мне уже никогда не быть. Ну, может быть, кроме Анны, конечно, которая продолжала посылать мне какие-то знаки внимания. Может, ответить ей? Жалко смотреть за ее потугами. Раньше, по-моему, жалко было смотреть на меня, когда я убивался первые недели из-за отъезда Хао и не мог найти себе места. А сейчас? Я уже успокоился, смирился, принял это. Почти год прошел, о чем еще стоит говорить? Кажется, я стал терять популярность в своей работе. Фотографов становилось все больше и больше, возрастала конкуренция, и мне стало приходить меньше заказов. Не жаловался на то, что из-за этого у меня появлялось больше времени, но я не мог найти себе занятие, когда уже давно привык погружаться в работу с головой, предпочитая даже не выныривать из нее. Она меня спасала, но это было несколько месяцев назад, сейчас я в ней не так нуждаюсь, однако чувствую, что без нее уже не могу. Это все ты, Хао. Все мои привычки, состояния, настроения – все появилось из-за тебя. Не могу поблагодарить тебя за это, потому что весь этот год мне было очень плохо. Думал, что в моем сумасшедшем состоянии три года назад, когда я тебя еще не знал, мне уже было плохо, но это оказалось не правдой. Сейчас эта боль намного хуже, но я почти научился ее сдерживать. Я вспомнил, что у меня есть семья. Я вместе с Анной стал ухаживать за сыном, отвозил его в школу на машине, забирал, делал с ним уроки, готовил вкусные ужины, даже видел на губах Анны улыбку, которую очень сложно добиться. Когда же наступил мой день рождения, я пытался вообще забыть об этом дне, потому что даже в сводке новостей показали, что Хао собирается отмечать его, и, я очень удивился, даже упомянули меня. Мой телефон разрывался от звонков, все старались меня поздравить, расспросить о подробностях нашей семейной жизни с Хао. А ее не было. Этой жизни не было с самого начала, еще до Турнира. О чем вы? Оставьте меня в покое. Поздно вечером Анна зашла к нам в спальню. Я давно не включал компьютер, даже не хотел заглядывать туда, потому что на глаза сразу попадется папка с нашими общими фотографиями, что пестрили моим братом, поэтому просто смотрел телевизор, бездумно переключая каналы. Заметил ее только тогда, когда она мягко опустилась ко мне на пояс, также как и тогда, сжимая мои бедра своими ногами. Теперь у меня перед глазами не появлялся образ брата – удивительно, но я его успел забыть! Знаю о нем только то, что он выглядит точно также как я, и все. Мне этого достаточно. Я сам набросился на нее с поцелуями, окончательно осознавая, что сошел с ума. Мне нужно его забыть, я просто обязан вытеснить его образ из головы новыми впечатлениями, чтобы сердце так больше не болело об одном упоминании о нем. Я только недавно это осознал: что мы больше не встретимся, что нужно убить надежду на эту встречу, что между нами что-то может быть, что между нами что-то было… Анна была как нельзя кстати. Я только сейчас вспомнил, что у меня есть жена, которую я, по идее, должен любить, как примерный муж. Семья-то у нас обычная, есть сын, дом, машина, прибыльная работа. Что еще для счастья нужно? Я пытался принять ее такой, какая она есть, потому что другого выбора больше не было. Я сделал его сам, выбрав семью. Один раз задался вопросом: а может, стоило выбрать Хао и сбежать с ним куда-нибудь, красиво уйдя в закат? Что же меня тогда остановило? Я и сам не помню, но прошлого уже не вернуть. Нужно довольствоваться настоящим. Впервые увидел ее эмоции, которых она не сдерживала, и очень удивился этому. Неужели она может быть такой? Но во мне было столько противоречий! Она точно не Хао, я постоянно находил то, что мне не нравилось в ней, и что как раз-таки имел мой брат. Черт, что же он со мной сделал? Кое-как разобравшись с этой проблемой ночью, я недовольно разлепил глаза, когда услышал противную трель мобильника, что находился на прикроватной тумбочке. Я лежал на животе, уткнувшись лбом и носом в подушку, а Анна каким-то образом умостилась у меня на спине. - Йо… - сонно позвала она меня, намекая, чтобы я выключил телефон. Мне стоило огромных усилий, чтобы подняться с кровати и быстро схватить сотовый. Снял трубку на ходу, когда запахнулся в халат и вылетел из комнаты на кухню. - Да, - хриплым ото сна голосом ответил я и поспешил прочистить горло. Сколько сейчас времени? Они сдурели так рано звонить? - Здравствуйте, Асакура-сан, - меня кто-то бодро поприветствовал, а я непонимающие сжал пальцами переносицу и протер глаза. - Кто это? – до меня еще с трудом доходило, я не мог определить по голосу, кому я все-таки понадобился в такую рань. - Меня зовут Шин Ли, приятно познакомиться, - я чувствовал, что он улыбнулся. Шин Ли… Шин Ли… Я судорожно соображал, где я мог его видеть или слышать. Имя знакомое. Он точно из Китая. - Взаимно, - я подошел к столу и щелкнул чайник, чтобы выпить кофе. Нужно окончательно проснуться. - Извините, что с задержкой, но я хочу поздравить вас с днем рождения… - он стал распинаться, кидаясь поздравлениями, а я автоматически кивал, не понимая, что он этого не видит. Опираясь спиной о стол, я смотрел в какую-то точку перед собой, вспоминая тот момент, когда Хао заявился ко мне одной летней ночью. Я тогда был один дома, лишь Амидамару сидел вот на этом обеденном столе, на котором сейчас посередине стояла только ваза с фруктами. Самурай давно уже вернулся на то самое кладбище, так как уже не нужен мне был в качестве духа, но как друга я навещал его иногда, предаваясь вместе с ним воспоминаниям из прошлого, когда мы преодолевали препятствия на Турнире. Подумать только, когда-то я хотел остановить Хао от уничтожения человечества, а сейчас что? Он работает в мире людей, а я медленно, вновь, схожу с ума без него, -… думаю, вы приедете ко мне через неделю. - Что, простите? – я не понял, что он сказал. Щелкнул чайник, забурлив водой, и на кухне снова стало тихо. Мужчина на том конце провода снисходительно вздохнул, продолжая улыбаться. Я это чувствовал. - Я, как спонсор многих знаменитостей, не будем вдаваться еще раз в подробности, приглашаю вас на следующей неделе в субботу в восемь часов вечера в свой пентхаус на частную вечеринку. Думаю, мы найдем время поговорить о вашей проблеме. - Какой проблеме? – пока что я ничего не понимал, что от меня хочет этот мужчина. Спонсор? Знаменитостей? Частная вечеринка? - Ну как же, я заметил, что ваши рейтинги стали падать после того, как вы перестали работать с вашим братом. В прочем, он тоже недолго продержался в своей Америке, - Шин немного поморщился. – Думаю, я смогу вам помочь, поэтому жду у себя, адрес скину смс-кой. До встречи, Асакура-сан. Я не успел ничего возразить, потому что он тут же сбросил звонок. Что? О чем он вообще говорит? Рейтинг? - Кто это был? – Анна появилась в проеме кухни в моей белой рубашке, которая ей была, конечно же, великовата. - Да так, по работе звонили. – Отговорился я. – Кофе будешь? - Да, с молоком и двумя ложками сахара, пожалуйста, - она подошла ко мне и клюнула в щеку, а меня ощутимо тряхнуло, когда она вышла из кухни и направилась в ванную. Несколько секунд я соображал, как мне унять поднявшуюся внутри бурю от нахлынувших воспоминаний, но ко мне тут же вбежал проснувшийся Хана, на ходу требуя свой завтрак. Так я и решил свою проблему – занять свои мысли чем-нибудь другим. Я не стал Анне говорить об этой странной встрече. Сначала я должен был разобраться сам, чем втягивать сюда посторонних людей.