Я тоже тебя не люблю

Ночь выдалась долгой и мучительной. Пытаясь скоротать время до неизбежной встречи с Коршуном, я попыталась уснуть, но все мои старания были стёрты в пух и прах. Тревога, плотно окутавшая мой разум, мешала расслабиться, то и дело отравляя мысли картинками предстоящего дня. Из-за возни я не заметила, как случайно задела спящую Медобоку. Подруга что-то сонно пробормотала, а затем подняла голову, окинув меня мутным взглядом. — Великое Звёздное племя, — хриплым ото сна голосом пробормотала она, и данная фраза из её уст прозвучала несколько… комично. Усмехнувшись, я хотела напомнить ей о нашем местонахождении, но не стала. Сонная Медобока — злая Медобока, и лучше её сторониться, иначе без ушей оставит. — Если тебе не спится, не мешай другим! Иди, займись чем-нибудь полезным! — и, не говоря больше ни слова, кошка плюхнулась обратно на подстилку, уткнувшись мордочкой в свой пушистый хвост. «Чем, например?!» — захотелось огрызнуться мне, но я промолчала. Прислушавшись к совету подруги, я вышла на поляну, втянув полную грудь прохладного воздуха. Окинув местность беглым взглядом, я заметила, что некоторые умершие — мои теперешние соплеменники — и не спали вовсе. Одни тихо переговаривались, обмениваясь сдержанными улыбками, другие стояли в стороне, застыв и не двигаясь, будто окаменев. Доселе незнакомый мне оруженосец, блеклый и еле видимый, приветливо помахал облезлым хвостом, а затем подмигнул, растворяясь в зарослях раскидистого папоротника. Это место не пустовало никогда. Мне ещё не доводилось видеть поляну опустевшей, напротив, здесь нашли своё вечное пристанище сборище разношёрстных душ: старых и новых, весёлых и угрюмых. Нам давалось право на ещё одну жизнь; жизнь, где мы могли искупить ошибки прошлого, параллельно заботясь о живых, и жить так, как нам хотелось бы. Всё, что требовалось от нас в Звёздном племени — принять новую сущность, влиться в бушующий водоворот мёртвой суеты и спокойно коротать свою неизмеримую бесконечность, но… Такую жизнь не хотела принимать я. Внезапно мне стало слишком тесно среди этих мерцающих душ, мне захотелось затеряться среди них, чтобы никто никогда не обратил на меня внимания, не посмотрел в мою сторону, недобро сощурившись. Мне хотелось забыться; хотелось одиночества, покоя… …и тишины. Стараясь оставаться незамеченной, я держалась в тени: поспешно обошла пещеру и направилась в лес. Охраняющий вход страж, который до этого держал глаза закрытыми, лениво моргнул, провожая меня подозрительным взглядом, но промолчал. Я уже в который раз скиталась по Звёздным угодьям, прислушиваясь к каждому шороху, и только потом поняла, что и тут я не одна. Мне то и дело мерещились свежие следы от поступи предков, а ветки, словно расшалившиеся котята, цепляли мою слишком обычную для таких мест шерсть. Вдоволь набродившись, я остановилась на пустоши перевести дыхание. Я утопала в вереске, чьи цветы проворно щекотали мои бока, и, прикрыв глаза, наслаждалась последними мгновениями уходящей ночи… Как вдруг что-то шлёпнуло меня по носу, и, удивлённо округлив глаза, я увидела закружившийся в грустном танце пожелтевший кленовый лист. Что? Кленовый лист? Но откуда он взялся? И что это было вообще? Быть может, знак?.. Сердце тревожно кольнуло. Потом затрепетало, заныло, а из глаз брызнули непрошеные слёзы. Я сама не заметила, как бросилась бежать. Кто-то громко окликнул меня, но я проигнорировала, уносясь всё дальше и дальше. Воздух под моими лапами искрился серебристым пламенем, ветер хлестал шерсть со всех сторон, сдувая мою запутанную звёздную пыль, и та быстро таяла в невесомости, словно снежинки на тёплой поверхности. Интересно, кто-нибудь из живых видел это? Видел, как я, подобно метеориту, рассекаю небеса, стремительно падая на землю? Но все эти вопросы остались без ответов. Я неуклюже приземлилась на лапы, запоздало отметив, как все чувства разом покинули моё тело, оставив лишь зияющую пустоту внутри. Такое могло произойти только в мире живых, и мне это даже нравилось. Долгожданная тишина приняла меня в свои пылкие объятия. Раннее утро сезона Зелёных Деревьев радушно встретило своего таинственного путника — меня — в самой гуще леса. Безмятежный покой, в этот краткий миг спят все: птицы, травы и цветы. Кажется, будто природа замирает в ожидании восхода солнца. Свежий воздух приятно взбодрил, когда наступил черёд рассвета. Приглушённо вспыхнул золотистый проблеск света на небе, а облака постепенно окрасились нежно-розовым цветом. Когда-то я любила рассветы. Любила бродить по лесу, наслаждаясь росой, которая всегда омывала мои лапы. А ещё я любила мечтать. И сейчас люблю, потому что в мечтах моя жизнь идеальна — в ней нет изъянов. Нет той боли и предательств, которые окружают меня и по сей день. В моих грёзах я не была полукровкой, я была предводительницей — великой и бесстрашной, о которой ещё долго бы слагали легенды. Ох, как же об этом больно думать сейчас. Когда приходит горькое осознание, что все мои мечты разбились вдребезги из-за того, с кем я должна делить оставшиеся дни до… Души умерших ведь существуют бесконечно, да? Я легко ступала по земле. Трава больше не щекотала мои лапы, и я поморщилась от непривычки. Я осознала, как чужд мне стал солнечный свет и его тепло, по которым я когда-то скучала. Я брела сквозь заросли папоротников, не разбирая дороги, и очнулась тогда, когда поняла, что дальше пути нет. Когда-то здесь всё началось, затем оборвалось, но теперь… Теперь всё было кончено. Я стояла возле туннеля, вход которого был плотно запечатан осыпавшейся землёй. Моё сердце забилось бы быстрее, но ничего такого не произошло. Только воспоминания затопили с лихвой, и я покорно приняла их, вспомнив, как выжила однажды. А ведь казалось, что ещё немного — и я бы умерла. И тот холод, который пробирал до костей, когда я находилась под землёй, ушёл, когда появился он. Листопад. — Прости меня, — мой голос едва ли не сорвался. — Но ты же знал, что я не могла остаться там, с тобой… Ветер с готовностью подхватил мои слова, донёс их до деревьев, слабо тронув их листву, и те стали тихо перешёптываться. Мне почудилось, что они говорили: «Беги». Они слышали меня. И он тоже слышал. Я знала, что слышал. И если бы Листопад принял моё предложение тогда, если бы он согласился пойти со мной в Звёздное племя, всё сложилось бы иначе. Но он не пошёл. Не смог покинуть туннели, что навсегда поглотили его. Что лишили светлой надежды обрести верный путь домой. Отныне мы не были ни друзьями, ни знакомыми — просто два заблудившихся призрака, которые отчаянно цеплялись за пережитки разбитого прошлого. — Остролистая? Я качнула головой. И без подсказок знала, кто отважился прийти за мной, но всё-таки повернулась к ещё одному потерянному в этой холодной вселенной путнику. Мошка стоял напротив меня, и он будто был испуганным. — Ты не должна находиться здесь, — осторожно произнёс котёнок, неудачно попытавшись скрыть тревожную дрожь в своём голосе. Я кивнула, послушно сделав шаг назад, но затем вновь подалась вперёд и крепко зажмурила глаза. Моё сердце не стучало больше, и не было щемящей боли внутри, но осталось кое-что… Что мешало мне отпустить это. И забыть, как страшный сон. — Приходи, я буду ждать, — прошептала напоследок в груду камней, и мне показалось, будто я услышала чей-то судорожный вдох. Мне было тяжело возвращаться обратно, но я всё-таки нашла в себе силы отвернуться, и пошла прочь. Мой верный спутник затопал следом; сначала мы шли молча, но затем Мошка не без труда обогнал меня, преградил путь и вытянул шею, пытаясь поймать мой затуманенный мыслями взгляд. — Ты же не оставишь нас, верно? — в его тоне послышалось столько мольбы и отчаяния, что я невольно вздрогнула. — Не оставишь… меня? — Никогда, — улыбнулась я и легко, почти невесомо дотронулась до его носа своим. А он долго смотрел на меня, внимательно и настороженно, а затем улыбнулся в ответ: тускло так, слабо, но улыбнулся. И тихо произнёс: — Хорошо. Потому что я кое-что придумал.

***

— Перестань вести себя, как полоумная крольчиха! — верещала Медобока, вперив в меня грозный взгляд. И в её глазах, расцветка которых напоминала небо в Сезон Юных листьев, заискрились молнии, а сам цвет потемнел на оттенок. Заметив моё паническое смятение, Медобока понизила тон и склонила голову ко мне. Будто бы тайну решила поведать, которую должна была знать только я. — Тебе представился такой шанс, а ты! — продолжила шипеть она, вздыбив загривок от колющего раздражения. — Ты… ты как маленький котёнок! Внутри меня словно ухмыльнулось что-то, разжижая мысли очередной порцией яда. Действительно. Зачем мне нервничать-то. Дело же простое. До одури обыкновенное. Я с безразличием взглянула на подругу, в то время как внутри обрывались последние нити самообладания. Наверное, моё безразличие затопил всепоглощающий страх, либо же Медобока смогла заглянуть в моё подсознание, видя всю ту гамму чувств, которую я испытала, думая о предстоящей встрече с Коршуном. Светло-бурая кошка с интересом сощурила глаза, но затем тяжело вздохнула. И её внезапный эмоциональный порыв почудился мне таким неправдоподобным, что я стремительно быстро забыла про свой страх, одарив кошку недовольным взглядом. А она улыбнулась мне в ответ, глупая. И забавно задрала свой подбородок. — Ну… тебе же просто надо следить за ним… Что в этом сложного? — с запинками произнесла Медобока, наверное испугавшись, что я обижусь на её беспечность и излишнее спокойствие. Ведь я ожидала от неё поддержки, но в очередной раз услышала о своём плохом поведении, которое она часто нарекала эгоизмом. Но её прерывная речь заставила меня задуматься. На первый взгляд это воистину покажется ничем сложным, если... Если не учитывать тот факт, что Коршун — мой мучитель. Мой хладнокровный убийца, чьи когти больно вонзились в меня, вытягивая жизнь. Я вспомнила его леденисто-голубые глаза, и даже в мыслях они опалили меня кристалликами жгучего инея. Ни один сезон Голых Деревьев не сравнился бы с холодом глаз Коршуна, который пробирал до костей. Я вспомнила его равнодушие, когда он наблюдал, как медленно из меня уходила жизнь. Жестокость Коршуна поражала, казалось, что для тёмно-коричневого кота это было обыденностью. Я захлёбывалась собственной кровью, с каждым новым вдохом издавала булькающие звуки, но продолжала смотреть на него. Пыталась найти в его глазах хотя бы капельку раскаяния, но кроме лютого отвращения в них больше не было ничего. А затем он высвободил меня из своей смертельной хватки, и вскоре меня нашли Воробей с Листвичкой. — Эй, — ласково окликнула меня Медобока, дотронувшись кончиком хвоста до моей спины. — Ты опять погрузилась в свои раздумья. Пойми же, Коршун — ещё не самое страшное, что предстоит повидать тебе, дорогуша. — Я посмотрела, как бы ты следила за змеёй, которая тебя ужалила, — в ответ проворчала я, чувствуя, как шерсть заискрилась от раздражения. Однако потом я осознала, что сболтнула лишнего. Вина тяжёлым грузом рухнула на плечи, а воздух, который я вдохнула, показался едким дымом. Я, не подумав, ляпнула первое, что пришло в голову, позабыв об ответственности за сказанные слова. Подняв с опаской взгляд на подругу, я тихо охнула. Её ясные глаза потемнели от боли, которая появилась благодаря мне. — Извини… — Ничего страшного, — беспечно отмахнулась Медобока, но я заметила, как она торопливо сморгнула слёзы. — Я хотела сказать, что опасаться стоит Уголька. Его гнев куда страшнее ухмылок Коршуна. — Да. Ты права. Сглотнув, я попыталась улыбнуться, но затем передумала. Фальшивая улыбка счастья не принесёт, Медобоке от этого легче не станет. Я хотела извиниться ещё раз, но была прервана радостным возгласом. Обернувшись, я заметила, как к нам со всех лап мчался Мошка. Пыль разлеталась во все стороны, шерсть котёнка взъерошилась, и своим внешним видом он напоминал мне небольшое облачко. — Остролистая! Остролистая! — кричал он, а затем резко затормозил и сделал неуклюжий кувырок. Поднявшийся сгусток пыли окружил котёнка, и тот звонко чихнул, но потом выпрямился и поспешно начал: — Я знаю, кто может тебе помочь! Заметив наши недоумевающие взгляды, котик вздохнул, будто бы разочаровавшись в нашей недальновидности, и немного раздражённо пояснил: — Тебе нельзя так резко приступать к поручению Синей Звезды. Ты должна постепенно привыкнуть к Коршуну. Да и нельзя же каждый день оставлять тебя с этим гадким комком шерсти! Я всё так же непонимающе сощурилась, пытаясь переварить сумбурную речь Мошки. Но безрезультатно, та тяжёлым комом застряла у меня в животе, и я поморщилась. — Мой брат Камень согласился иногда присматривать за Коршуном, — заговорщическим тоном продолжил Мошка, хитро улыбнувшись. И обиженно распушил усы следом, пожаловавшись. — Я ещё попытался упросить его научить меня ловить рыбу, но он пообещал мне все уши оборвать, если я ещё раз обращусь к нему с подобной просьбой! — Он до сих пор помнит, как ты скинул его в реку, — захихикала Медобока. — И кто кому ещё оборвёт уши! Мошка с важным видом кивнул на её слова, а затем страдальчески закатил глаза. Я улыбнулась. — А как же другие коты? Думаешь, никто из Звёздного племени не узнает, что вместо Остролистой там будет дежурить Камень? — задумчиво протянула Медобока, а затем вытянула шею, с любопытством осмотрев котёнка. — Маленький пчелоголовый выскочка! Заметив её пристальный взгляд, котик воинственно выпятил грудку: — Я вовсе не пчево… плоче… пчелоголовый! — возмутился он и терпеливо пояснил. — Наверное, ты забыла, что моя мать — Синяя Звезда. Я смогу убедить её, тем более, Остролистой нужно время, чтобы привыкнуть к, — глаза котёнка восторженно загорелись, — новой должности! — Вы говорите так, словно меня здесь нет, — я встала между ними, прерывая их словесную перепалку. — Мошка, — обратилась к нему я с непривычной для меня нежностью, — спасибо тебе. Я не знаю, как выразить свою благодарность, но сейчас ты сделал меня чуть ли не самой счастливой кошкой на свете! Котёнок шутливо толкнул меня в бок и довольно замурлыкал: — Подумать только! Совсем скоро ты сможешь поговорить с Воробьём! Я вздрогнула. Совсем скоро… Что же я скажу ему? И как он отреагирует на моё появление? — Как ты думаешь, я увижу Львиносвета? — с дрожью в голосе вопросила я, неуверенно переминаясь с лапы на лапу. — Он… он же не целитель, а обычный кот… — Опять ты начинаешь?! — сердито оборвала меня подруга, покачав головой. — Почему ты такая вредная, Остролистая? — Стараюсь трезво оценивать ситуацию, не витая при этом в облаках, — пожала плечами я, — И уж лучше верить в худшее, чем потом биться в болезненных конвульсиях разочарования. — Даже смерть не в силах изменить тебя, — закатила глаза кошка, но потом широко улыбнулась. — Наперегонки до опушки? Глянем на Коршуна хотя бы разок и всё. Будем считать это вашей первой встречей на сегодня. А завтра ты пробудешь уже чуточку дольше! — нетерпеливо воскликнула она, вот-вот готовясь сорваться с места. — Ну же, Остролистая! Неужели тебе не интересно? — Не бойся, если он косо взглянет в твою сторону, я с удовольствием исполосую его наглую морду! — горячо пообещал мой юный друг. — Я составлю вам компанию. В нём было столько отваги, что я восхищённо ахнула. Коршун одним ударом мог покалечить этого юнца, а он всё равно готов пойти на риск, чтобы угодить мне. — Ты столько сделал для меня, — начала я, но Мошка прервал мою речь взмахом тёмного хвоста. Он посмотрел на меня с лёгкой грустью, а затем расправил плечи и с серьёзностью, которая была присуща только ему, произнёс: — Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь живой. Оглянись вокруг: Звёздное племя не такое мёртвое, коим ты себе его воображаешь. Впусти наш свет, Остролистая, и тебе станет легче.