Циркач

Я видела, как забегали глаза Сида: он явно смущался. Мири мне не поверила, а мне надо было только поставить ее в известность. Парень молчал, не понимая моих действий. Я уже подумала, что он начнет выяснять, что это я наплела. А на самом деле, он сидел с невозмутимым выражением лица. Оливер вернулся очень быстро, и это неловкое молчание прервалось. Он начал шутить, разряжая обстановку. Вот я думала, что избавилась от прежних воспоминаний, но они снова появились в моей жизни. Ведь раньше я думала, что вырасту, устроюсь на высокооплачиваемую работу, заведу семью и буду спокойно жить. Но потом случился этот развод, да и сначала я не ладила со свекровью, хотя в планах не было заводить такого недруга. А потом родители погибли. Я долго переживала, даже Оливер, который в детстве никогда не плакал и защищал меня, будто младшую сестру, срывался. - Оли, а ты знал, что у твоей сестры есть парень? - проговорила эта язва таким притворно сладким голосом, показывая на Сида. Я готова была ее придушить. Брат недоуменно посмотрел на меня, но, увидев мой взгляд быстро ответил. - Конечно. Она от меня ничего не скрывает, - последняя фраза была пропитана сарказмом, и мне впервые стало стыдно за свои действия. Долго они не засиживались. Когда я захлопнула за ними входную дверь, то сразу же побежала объяснять свои слова клоуну. - Сид, можно тебя? - я нашла его в комнате сына. Они играли с железной дорогой. Роджер никогда не играл с Генри, а Сид, по сути, чужой человек, обращается с ним, как со своим. - Ты меня прости за мои слова, просто эта мегера - моя бывшая одногруппница... - Да все в порядке, я это сразу понял, - я даже не поняла, почему стала ему все рассказывать. - Ну, ладно, я пойду, меня мама ждет. - Ты живешь с мамой?! - это, наверное, прозвучало оскорбительно. Да и постыдным я это не считала: когда мы встретились с Роджером, тоже жили с его мамой. - Ну да, - как-то горько улыбнувшись, сказал он и спустился с лестницы. А мне опять стало стыдно за свои слова. Как я могла обидеть такого доброго и хорошего человека?!

***

На работе я выполняла поручения поверхностно, потому что все мои мысли были заняты Сидом. Как я могла обидеть его? Мне так стыдно! Надо извиниться. Но тут мои мысли прервал телефонный звонок. - Миссис Коваль, здравствуйте, это Вас беспокоят из детского сада. У Генри температура высокая, лучше его забрать домой, - раздался в трубке обеспокоенный женский голос. - Конечно, - я очень сильно заволновалась за сына, всегда тяжело переносила его болезни. - А из-за чего это случилось? - Мне вдруг стало интересно, чем у них там мог заболеть мой ребенок, ведь дома он был здоров. - Миссис Коваль, простите, не доглядели. Пока мы выходили, ребята начали плескаться водой, а еще были открыты окна... - Слушать ее несвязные объяснения мне не хотелось, нужно срочно было забрать сына. Я уже начала собирать свои вещи, как мне снова позвонили: - Оливия, здравствуй, это Сид. Мне уже Генри позвонил и попросил, чтобы я его забрал, - он это говорил таким тихим голосом, что мне показалось, что он обижается. А у меня сердце сжалось. Ну вот как я могла обидеть такого человека, который всегда приходит на помощь? - Я буду тебе очень признательна, - таким же тоном ответила я. - Тебе лучше оставаться на работе, я позабочусь о нем.

***

После работы я забежала в продуктовый магазин и в аптеку. Раньше мне позвонил Сид и передал все слова детского доктора. Купив нужные лекарства и сладости к чаю и для Генри, я своим ходом побежала на прибывший автобус. Надо будет купить свою машину. В квартире было непривычно спокойно. Сид тихо читал сказку Генри, который начинал засыпать. Потом я пригласила его пить чай, перед этим накормив ужином. Оказывается, они с ним поиграли, хотя я этому не удивляюсь, посмотрели мультики и прочитали сказки. - Что с тобой? - спросила я у мужчины, когда он часто заморгал и втянул в себя воздух, сильно выпучив глаза. - Ничего серьезного, просто в глаз что-то попало, - предложив свою помощь, я осмотрела его глаз и приказным тоном отправила в ванну умываться. Приготовив чистое полотенце, я направила к нему. Он только закончил умываться, смыл весь свой грим, и наши глаза встретились в зеркале. То, что я там увидела, повергло меня в шок: во всю правую щеку был толстый шрам, направленный верх. Не задев глаз, он рассекал бровь и продолжался до середины лба. Поняв, что я его разглядываю с открытым ртом, я быстро его закрыла и с дружелюбной улыбкой передала ему полотенце, затем быстро ретировалась на кухню, перед этим увидев его полные боли глаза. - Это случилось год назад, - опираясь об дверной косяк, произнес он. - Мы с мамой ехали из сада. Нам на встречу вылетела фура, оказывается, она хотела обогнать другую машину. Ее, естественно, занесло, и мы врезались в прицеп. В итоге, маме придавило ноги, а мне осколок от лобового стекла порезал лицо. Сейчас мама прикована к инвалидной коляске, а я скрываю это уродство под сценическим образом. - Это не надо скрывать. Ты всем должен показать, с чем ты справился, - а вот сейчас было не понятно, что мной руководило. Коулрофобия или человечность. - Ты бы видела свое лицо, - с горечью произнес он. - Была бы со мной косметика, ты бы не увидела этого шрама. - Признаюсь, я была шокирована, но не считаю тебя уродом. Просто я привыкла к твоему образу... - Вот и не надо отвыкать. Больше таким я перед тобой не предстану, - показывая себе на лицо, произнес он. - Спасибо за чай, но мне нужно к маме, - и в коридоре хлопнула дверь.

***

Генри еще долго болел, и с ним по очереди сидели то Оливер, то Сид - мне же не дали больничный. Конечно, меня отпускали пораньше, но мне было не удобно отнимать время у людей. После того, как сын выздоровел, мы первым делом пошли в цирк. Снова посетить это ненавистное здание, мы решились в не рабочее время. Сида мы застали за подготовкой номера, ну как подготовка - он сидел у себя в гримерке и жонглировал апельсинами. - Вот это сюрприз, - улыбнувшись во все тридцать два зуба, сказал клоун. - Мы пришли на тебя посмотреть, - Генри бросился Сиду на шею. И только сейчас я поняла, что Генри никогда так Роджеру не улыбался, а ведь он его отец, по крайней мере, биологический. - Как ты разговариваешь со взрослыми? - наигранным строгим голосом спросила я. - Ничего, все в порядке. Мы же с ним долго вместе времени проводим, вот он и привык, - и тут мне вспомнилось, что из-за болезни сына я отнимала его время. Почувствовав, как пылают мои щеки, я отвернулась в противоположную сторону, обняла себя за плечи и подошла к настенным фотографиям. Большинство из них были черно-белыми. На них был изображен в основном один и тот же клоун, но попадались и дрессировщики. Сказать, кто был на фото, я не могла, так как лицо этого человека скрывал грим, но по комплекции это точно не Сид. - Слышала когда-нибудь о Призрачном цирке?* - совсем близко послышался голос Сида. Обернувшись, я не заметила рядом сына, видимо убежал куда-то. - Н-нет, - смутившись, сказала я. - У них не было ни семьи, ни дома, только мечта - выступить во всех уголках мира. Всем нравились их представления, зрители смотрели на каждый номер словно зачарованные. Там выступали и клоуны, и дрессировщики, и акробаты, все, все, все. Их конкуренты не могли понять, почему всем нравится их представления, а оказалось все очень загадочно и нереально. Директор этого цирка заключил сделку с демоном, тот и послужил их процветанию. По истечению срока цирк загорелся во время представления вместе со зрителями, а они как раз выступали в летнем детском лагере. Говорят, что души умерших циркачей каждый день, ночью, переживают заново этот момент. - Ого, никогда не буду отпускать в лагерь Генри, - сглотнув, сказала я. - Ты в это веришь? - Этот цирк и правда существовал и даже сгорел. Но вот про сделку, мне кажется, придумали. Все это похоже на детскую страшилку. Кстати, когда Призрачный цирк останавливался в нашем городе, а это было пятьдесят лет назад, они забыли эти фотографии, которые достались потом местному цирку, то есть нам. Именно из-за этой страшилки, я бредил быть клоуном. - А где Генри? - отойдя от услышанного, озвучила вопрос. - Он ушел смотреть животных, - я выпучила глаза. - Не бойся, они в клетках. Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю. Мы недолго петляли в лабиринте, именуемым коридором. Сид привел меня на арену представлений. Там, в воздухе на каких-то веревках, висела белокурая девушка, изгибаясь в неимоверных позах. Сид махнул ей рукой, девушка спустилась и, быстро преодолев расстояние между нами, улыбнулась мне. - Оливия, познакомься - это Кони, наш акробат, - сейчас я смогла рассмотреть девушку, точнее девочку, на вид школьница, голубоглазая блондинка, волосы уложены в большие локоны. - Кони, это Оливия. Я про нее тебе рассказывал. - Очень приятно познакомиться, - ее глаза излучали тепло, а улыбка - доброту. - Да, вы правильно удивляетесь, мне всего четырнадцать. - Сразу видно, что это твоя стихия, - девочка смущенно улыбнулась. - Но как тебе удается совмещать учебу и работу? - А я не воспринимаю это как работу. Для меня акробатика - это хобби.

***

Как оказалось, меня привели специально, чтобы Кони научила меня акробатическим трюкам. Естественно, за один раз я ничему не научилась. После этой "тренировки" тело болело, оно не помнит прошлые мимолетные занятия акробатикой. Генри облазил весь цирк, познакомился со всеми его артистами. И Сид ему с радостью помогал. Кони, пообещав учить меня, отправилась домой; а я еще долго не могла оторвать сына от вольеров. - Он переутомился, - прошептал циркач, закрывая дверь в комнату спящего сына. - Я еще удивляюсь, как он раньше не свалился от усталости, - так же прошептала я. - Как у вас прошли занятия? - со смешком спросил он. - Я слышал, что у тебя все получается, - и тут меня прорвало. Я начала все рассказывать, как в детстве маме, когда приходила из школы. После моего рассказа повисла долгая пауза. В его глазах мелькало удивление, когда я подняла свою руку и нежным прикосновением стерла краску на правой щеке в том месте, где, если мне не изменяет память, должен был находиться шрам. *Историю о Призрачном цирке я описала из одного фф, автора и название не помню. Правда чуть-чуть изменена.