Тяжело быть профи

Просыпаюсь и смотрю на настенные часы. Три часа ночи. Неудивительно, что я проснулась так рано ,ведь сегодня Жатва. Не я одна такая ,сегодня многим не спится.Встаю, быстро натягиваю брюки, блузку. Затем обуваюсь и накидываю куртку – на улице сегодня холодно. Выхожу во двор – все равно уже не усну. Солнце еще не встало ,но я уже бреду на задний двор, может хоть там расслаблюсь. Наш дом находится на возвышенности, в одном из самых богатых районов Дистрикта 2 .Выше находятся только дома самых важных особо и мэра дистрикта. Дистрикт 2 располагается в Скалистых горах недалеко от Капитолия – столицы нашего государства Панем. Во время Темных Времен наш дистрикт оказался лоялен к Капитолию и после подавления восстания был наделен правом готовить будущих трибутов в специальных академиях. Я занималась в одной из таких академий. Поэтому меня сегодня мучает бессонница. Вдруг кто-то вызовется добровольцем раньше меня, а вдруг, что еще хуже, меня выберет жребий, и тогда я не смогу противостоять потоку добровольцев на мое место. А ведь мне уже 18, эта Жатва – мой последний шанс попасть на Игры. Дохожу до моей мишени, установленной на трех колышках, которая находится на заднем дворе. Когда мне надо что-то обдумать, я всегда прихожу сюда. Достаю из коробки перед домом несколько ножей – один маленький, аккуратный и изящный, другой – побольше, предназначенный для метания. Тот, что поменьше сразу кладу обратно. Захватываю с собой еще несколько ножей и иду к мишени. Метая ножи, я даже не замечаю, как быстро пролетает время. Вот уже солнце встает. -Мелисса, завтрак на столе! – слышу я голос мамы. - Уже иду! – я собираю ножи, аккуратно укладываю их обратно в коробку, и направляюсь к дому. На столе нас ждут румяные блинчики с вареньем и большой малиновый торт, покрытый глазурью, который накануне приготовила мама. Не поленилась. Мне приятно, что она старается сделать этот, последний перед Жатвой завтрак, особенным. Она знает, что я собираюсь вызваться. Родители верят в меня, но поначалу старались отговорить меня идти в академию. Но а когда не вышло, смирились. Мы усаживаемся за стол. Мы – это мама, папа, мой брат Калеб и я. Брат младше меня на год, только, в отличие от меня, он и слышать не хотел об академии, а когда я поступила туда, даже какое-то время дулся на меня и уговаривал уйти оттуда. Я уплетаю один ломоть торта за другим, сегодня он кажется мне необычайно вкусным. Нет, обычно он, конечно, тоже вкусный, но сегодня какой-то особенный. Доедаю торт и смотрю на часы. Уже десять. Жатва в двенадцать. Еще два часа. Мама предлагает мне надеть недавно купленное платье, и я соглашаюсь. Немногие люди в дистрикте могут позволить себе вот так просто купить новую одежду. Даже для жатвы. Некоторые говорят, что в других дистриктах дела обстоят намного хуже, чем у нас. Я заплетаю свои темные волосы в хвост, надеваю темно-синее новое платье и обуваюсь. Когда я выхожу в гостиную, там еще никого нет. Минут через двадцать ко мне спускается наряженная мама, за ней отец. Мы еще около пяти минут ждем Калеба. Наконец он выходит из своей комнаты, и мы выходим. Мы вышли рано, поэтому на улицах безлюдно, разве что пару детишек проскочат, скорее всего, тоже на Жатву. Мы доходим до площади и разделяемся. Брат младше меня на год, поэтому ему надо в отсек для семнадцатилетних. Я подхожу к чиновнику и записываюсь. Народу пока мало, но через полчаса, я уверена, здесь будет не протолкнуться. Я прохожу вперед и становлюсь рядом с девушками моего возраста. Я практически никого из них не знаю, видимо потому, что они из более бедного района. Проходит минут двадцать, и справа ко мне подходит полненькая девушка, которая явно очень переживает. Пот градом скатывается по ее лбу, по ней явно не скажешь, что она мечтает попасть на игры, как я. - Не переживай, если тебя выберут, я вызовусь добровольцем. Я вызовусь, – я пытаюсь хоть как-то ее успокоить. - Правда? Ты не шутишь? – она явно мне не верила. - Не шучу. Держи, - говорю я и протягиваю ей бумажный платок. - Спасибо, - говорит она, - кстати, я Элли. – новая знакомая протягивает мне потную руку. - Я Мелисса. Очень приятно, Элли. - я протягиваю ей руку, но нашему рукопожатию мешает голос рыжей капитолийки – ответственной за наш дистрикт, которая решила проверить, работает ли аппаратура. Тут часы пробивают двенадцать, и мэр подходит к кафедре. Он толкает заученную мною уже наизусть речь, столько раз я ее слышала, и стоя тут, на месте потенциальных трибутов, и будучи маленькой девочкой, когда я стояла вместе родителями и маленьким братом в отсеке для простых граждан. Мэр заканчивает речь и перечисляет всех победителей из нашего дистрикта. Их было много, больше, чем в других дистриктах. Намного больше. Затем он представляет Брута – нынешнего ментора и по совместительству победителю прошлых голодных игр. Затем к кафедре подходит сопровождающая - молодая капитолийка, на ней короткое чёрное платье, не вызывающее, как на сопровождающих других дистриктов. На голове большой черно-золотой головной убор, надетый поверх натуральных ярко-рыжих волос. Сколько помню, на её голове еще ни разу не появлялся парик тех невообразимых цветов, какие обычно носят капитолийцы. Она поздравляет нас с Голодными Играми и быстро направляется к шару, в котором лежат бумажки с именами девочек. Она сует руку в большой стеклянный шар и долго водит рукой в поиске нужной бумажки. Полненькая девочка рядом со мной, Элли, явно пропустила мои слова мимо ушей, потому что сейчас её лицо мокрое, как после целого дня упорной работы на каменоломне. Но мое внимание приковано к капитолийке, уже минуты две копошащейся в нашем шаре. - Ну же, - думаю я, - доставай скорее. Капитолийка делает еще пару замысловатых движений рукой в груде бумажек, и, наконец, достаёт одну-единственную. Она неспешной походкой идет к кафедре, чтобы объявить имя. - Эллисон Стоункрафт! – бодро заявляет капитолийка. Я быстро смотрю на Элли, она побледнела и уже готова потерять сознание. - Я доброволец! – громко кричу я и выбегаю к сцене. - Иди сюда, душенька! - с улыбкой на лице заявляет сопровождающая,- я Аннабет, а как тебя зовут, храбрая спасительница? Храбрая спасительница. Что за бред? Никого я не спасаю. По крайней мере у меня другие цели. Я смотрю в толпу и вижу, как несколько молодых парней пытаются поднять Элли, все-таки рухнувшую на землю. -Душенька, ты меня слышишь? Как тебя зовут? – пробуждает меня Аннабет. - Мелисса. Мелисса Рейн, – отвечаю я. - Давайте поприветствуем нашего отважного добровольца Мелиссу Рейн, - заявляет капитолийка. Из толпы слышатся аплодисменты, но мельком я вижу миротворцев, уводящих с площади особо разбушевавшихся девушек. Наверное, хотели вызваться добровольцами. Я их понимаю. Я бы повела себя также, если бы кто-то вызвался до меня. А девушки рослые, куда крупнее меня. Скорее всего, это был их последний год. Капитолийка, наконец, отпускает мою руку и спешит к другому шару. Она долго копошится в стеклянном шаре, затем достает бумажку и идет к кафедре. Аннабет расправляет бумажку и бодро заявляет: - Калеб Рейн! Что? Я не успеваю понять, что случилось, как его место уже спешит занять доброволец. Невысокий коренастый парень быстро шагает к сцене. По его виду и не скажешь, что профи. - Как тебя зовут? – спрашивает капитолийка у парня. - Кайден Данст, - с какой-то хитрой ухмылкой отвечает парень. Может, он не так прост, как кажется. Жители дистрикта аплодируют, начинается гимн. Я слушаю каждое слово, с детства любила наш гимн. Когда музыка обрывается, нас берут под руки миротворцы и отводят в отдельные комнаты, чтобы попрощаться с родственниками.