Send me an Angel

В то же время - Прости, Том. Я думал, так будет лучше, держать тебя в неведении. - Держать меня за дурака. Помощник? Серьезно? Я даже не догадывался, что ты такой манипулятор, - Том был разочарован, а Люк не мог найти оправданий, и только молчал. - Хотя бы имя Данте настоящее? - Да. Том больше не видел смысла продолжать данный разговор и направился к двери. - Куда ты? - Домой, куда же еще. Я надеюсь, там камер нет? – печально усмехнулся Том. - Нет, конечно, нет! – оправдывался агент, - Я отвезу тебя. - Не стоит, вызову кэб. - Но… - Люку была не по душе эта идея, но пришлось согласиться, после испепеляющего взгляда Томаса, - Хорошо, я заеду утром… или когда-либо еще. – Правильно Люк, не нужно спешить. Том направился к выходу госпиталя, бессмысленно бредя по коридору. У него не укладывалось в голове, как Люк так мог поступить с ним!? Ведь он считал его другом, не только агентом. И еще это покушение. Кто вообще может ему угрожать, ведь он со всеми такой милашка, что иногда, до тошноты противно от самого себя. Но это его образ, которому он должен следовать. Еще эта девушка, он уже не знал кто она, и знает ли он ее вообще. Но по какой-то необъяснимой причине ему очень хотелось ее узнать. Такую своенравную, безрассудную и не похожую на других девушек, которые так и липли на Тома. В его голове все снова и снова прокручивалась сцена в палате, он не знал, что с ней происходит, и что нужно делать, он только и смог что подойти и потрясти ее за плечи, приводя в чувство. Она пахла теплым, нежным, призрачным мускусом, Том буквально грелся в нем, и ни на миг не желал отпускать бледные плечи. Именно этот миг станет ключевым, когда прошлое встречается с будущим, только поймут они об этом много позже. Том не хотел вмешиваться в их разговор, но и подслушивать не мог. Он стоял у выхода госпиталя за спинами Бена и Данте, и ему было ужасно любопытно кто же такой Питер. - Прошу прощения, - медбрат пролетел, задевая плечом Тома, что тот чуть устоял на ногах, а машина скорой унеслась на новый вызов, увозя с собой неуклюжего медбрата. - С тобой уже все в порядке? – переживал Томас за девушку. - Да, спасибо. А это тот самый Бен. - Друг из МІ 6? – поинтересовался актер, отвечая на крепкое рукопожатие. Бен вопросительно уставился на Данте, а после, как ни в чем небывало продолжил врать. - Можно и так сказать, - он улыбнулся, - А что еще обо мне успела рассказать эта лиса? - Это все что я знаю, меня вообще решили держать в неведении, я надеюсь, Данте мне расскажет больше моего, как я считал, друга, - девушке явно не удастся отвертеться. - Я так не думаю, - она снова серьезна, - Вам пора домой, мистер Хиддлстон, уже поздно и вашему ребру следует отдохнуть, после столь неожиданного приключения, Бен на машине, он вас подбросит. - Я бы не пререкался, когда она злится, - прошептал Бен, готовому вскипеть от возмущения Тому. На улице было темно и Том не заметил, как вступил в лужу выходя из авто, Данте следовала за ним, и так же вляпалась босой ногой в ту самую лужу. Прошипела, от еще большего холода пробиравшего ее до нижнего белья. Волоски по всему телу торчали иголками, создавая потребность в тепле. В дороге они не сказали друг другу ни слова, и Данте решила, что будет лучше проверить, что актер добрался до своих апартаментов без происшествий. Ключ плавно повернулся в замочной скважине, и актер так же плавно толкнул дверь, пропуская в свое жилище гостью. Не включая свет они зашли, в комнатах было довольно светло, сквозь огромные окна луна даровала им свое освещение. - Не забудь запереть дверь, - побеспокоилась девушка, на что Том ничего не ответил, он в статусе всемирной знаменитости, всегда запирал двери. Квартира была просторной, минимум всяческих декораций, небольшая софа, огромная плазма на стене над камином и пушистый ковер почти во всю комнату. Единственная вещь, что заинтересовала Данте – это кремовый рояль возле окон. Она подошла к большому роялю и села за него: мог ли инструмент издать такие звуки? Или волшебная сила скрывалась в обыкновенном рояле, не разгаданная другими исполнителями? Том, очарованный, смотрел на девушку. Звуки постепенно то усиливались, то замирали в страстном ферматто, – мелодии перекрещивались одна с другой, как лучи света, сверкающие между зелеными листьями; голоса птиц и журчанье ручья и шум водопада переливались в них с песнями любви и веселья; вдруг раздались стоны гнева и скорби, слезы отчаяния слышались сквозь стенание ожесточенной грозы; крик вечного прощанья смешался с рыданиями судорожно борющейся агонии. С сильным аккордом дивной гармонии, лившейся в воздухе, как разбитая волна, упоительные звуки замерли в безмолвии. Одинокая в лунном свете, она казалась еще бледнее обычного. Никто не говорил – их сердца еще бились слишком сильно, возбужденные этой удивительной лирической грозой. –Это выше всего, что я когда-нибудь слышал! – прошептал он с трепетом. - Но знаешь, ли ты, что внушает твоя музыка? - Преступление. – прошептала она. – Она пробуждает во мне злые мысли, которых я стыжусь. –Искусство берет свои краски из души, боюсь предположить, что эта душа пережила. – В сочувствии смотрел он на нее. - Надеюсь, ты этого никогда не узнаешь. – тишину прервал звук ее мобильного, оповещающий об смс от Бена: «Вызывает Люси. Веселой ночи =)». -Бен уехал, -Тогда оставайся. Согреешься на диване у камина, - прервал он девушку, и пошел в спальню за пледом и подушкой, прихватил еще свою теплую толстовку. Впервые кто-то решал за Данте, и она сильно удивилась напористому порыву парня, а еще больше ее удивило, что она не возражала. Ей и не хотелось возражать, она лишь молча наблюдала за манипуляциями Тома, согласилась как тряпичная кукла, или она просто устала быть всегда сильной. Данте тонула в бордовой толстовке, с запахом уюта. Том уже успел разжечь камин, пока девушка укутывалась коконом в плед. Мужчину позабавили ее маневры, он хихикнул, но быстро убрал улыбку с лица. Сейчас Данте казалась ему маленьким обиженным ребенком, которого оставили одного, поэтому он злится на весь мир и на себя в том числе. Девушка нахмурилась, размышляя о чем-то своем, и Том решил оставить ее своими расспросами, но только на сегодня. - Спокойной ночи, Данте, - он нежно улыбнулся, выводя ее из грёз. - Спокойной ночи, Том.