Моя Жизнь

      Сколько времени прошло? Сколько дней? Месяцев? Лет? Не знаю. В лаборатории то часы превращаются в дни, то день проносится мимо в один миг, то вовсе воспоминания утекают в небытие, не оставляя и следа того, что было, и последнее, возможно, лишь только к лучшему. Зачем мне знать, как и сколько пришлось провести времени в теле аватара, вынося очередное мучение. Зачем? Благословенные пробелы в памяти в целые дни или месяцы от используемых медикаментов, а возможно просто от нежелания помнить, даруют мне возможность просто не знать, сколько действительно времени прошло в здешних стенах. И сколько ещё предстоит…       Медикаменты и боль хорошо стирают грань между вымыслом и реальностью, от того с трудом могу вспомнить, почему и когда здесь оказалась. Смутно, словно далёкий сон, помню тихие рассуждения мамы о том, что происходило вокруг. О Проблемах с едой, водой, землёй, воздухом. О том, что Человечеству осталось не так уж и долго времени до своего вымирания. И всё это из-за них. Из-за горстки богатых землян, возомнивших себя выше правительства, выше законов природы, сидящих во главе крупных корпораций. Их жадность и жажда наживы, удовлетворить которые становилось всё сложнее из-за ограниченности ресурсов на Земле. Вынудила их искать выход из ситуации, в которую сами себя загнали. И выход нашёлся. Прикрываясь текущей ситуацией на Земле, они решили начать выкачивать всё, что только можно, но уже с других планет. А что для этого нужно? Рабочие и шахтёры для проведения нужных работ и добычи ресурсов, наёмники с военными для охраны и зачистки территории, а также подопытные для различных испытаний, которые могут в дальнейшем принести прибыль. В последние набрали добровольцев и тех, кого особо не будут искать. Среди них, к сожалению, оказалась и я — без вести пропавшая.       Возможно, моей участи могут некоторые земляне и позавидовать. Ведь меня обеспечивают чистой водой, едой и чистым воздухом, что так просто на Земле теперь не получить. Но большинство из этого получаю не совсем я, а аватар, в котором приходится по большей части находиться. Когда я в нём, то не испытываю жажды, не голодаю, живу в чистоте, которую скорее можно назвать стерильностью, и могу позволить себе книги, пусть и электронные, да доступные записи старых телепередач… Это можно назвать жизнью, но лишь с большой натяжкой… Бесконечные анализы. Испытания. И всё новые страхи… С другой стороны как можно бояться мелких кусающихся насекомых, когда тебе делают по несколько инъекций в день? Этот страх мне заменил страх прикосновений, который уже не могу игнорировать, как и контролировать дрожь в теле при любом касании, даже не несущим боли. Тело просто замирает, неконтролируемо трясясь… Ведь ощущения не уходят, когда заканчивается очередное испытание, и я возвращаюсь в своё тело. Они живут в голове. От отголосков воспоминаний начинает кожа начинает зудеть, и я неосознанно расчёсываю кожу и поджившие царапины до крови и не останавливаюсь до тех пор, пока меня не начинают пичкать медикаментами или привязывать к койке… Помню, как сейчас, как прибежали в первый раз медики, скрутили, вкололи успокоительное (было ощущение, что это был транквилизатор для животных, а не успокоительное), связали руки и в течение некоторого времени пичкали какими-то таблетками. Когда же они более или менее перестали за мной следить, то приступ снова повторялся и начиналось все заново…       Думаю, что в такой обстановке вполне можно сойти с ума, если бы не сны… такие яркие и реальные, что когда просыпаюсь, кажется, что то было реальностью, а это лишь страшный сон, и когда проснусь, то снова окажусь там. Там, где свобода.       Сон это свобода. Свобода делать то, что в реальности не можешь. Свобода чувствовать под ногами землю, просто землю, а не пол своей «клетки». И бегать… Во сне я всегда свободно бегу, чувствуя, как босые ноги касаются мягкой прогретой солнцем земли. Всё вокруг сияет, шевелится, дышит, живёт, как и я в тот момент… но достигая кромки леса, всё теряет краски, становится нечётким, размытым. Я просыпаюсь. Раздаётся чей-то крик. Кто-то зовёт. Меня ли? Не знаю. Просто не понимаю. Ведь Никого не вижу. Сзади раздаётся рык. Медленно оборачиваюсь. Хищно скалясь, на меня бежит какое-то чёрное, лоснящееся существо и… просыпаюсь в холодном поту.       Тяжело дыша, сажусь в кровати. Закрываю лицо ладонями. Стараюсь дышать, восстановить дыхание и привести в порядок разбежавшиеся мысли. Сердцебиение постепенно замедляется. Делаю глубокий вдох. Открываю глаза, осматриваюсь, будто в первый раз вижу помещение. Вздыхаю. Перевешиваю через край кровати ноги, касаясь пола. Тяжёлая голова клонится вниз, в теле тяжесть, перед глазами плывёт, мутит. Встаю на ноги и падаю на колени от слабости. Ползу в ванную с закрытыми глазами по памяти, ударяюсь головой о закрытую дверь и падаю на пол. Переворачиваюсь на спину, смотрю в потолок. Он становится всё выше. Всё длиннее. В голове далёким эхом разносятся голоса. Уплываю…       Дремать приятно, но вот просыпаться отнюдь нет. Нависая надо мной, стоит мой самый страшный кошмар. Седовласый военный с жутким шрамами, растянувшими правую сторону лица в жуткой гримасе улыбки, смотрит с издёвкой белёсыми старческими глазами.       — Доброго денёчка, спящая красавица, — спрашивает, ухмыляясь. — Радуйся, сегодня пройдут последние испытания газа, и ты будешь свободна… до поры до времени, — говорит обманчиво ласково, как бы успокаивая. Но на самом деле запугивая, ведь ему всегда нужно, чтобы всё было под контролем и происходило так, как ему нужно. По его приказу. Одна только борьба с пандорианцами никак ему не удаётся. Вот он и отводит душу. На мне…       Охранники, вышедшие из-за военного, взяв под руки, приводят доволакивают меня до лаборатории, где и оставляют. И вот я снова в теле аватара. Проводится проверка рефлексов и всех остальных необходимых показателей. Но что-то идёт не так, как обычно. Доктора что-то обсуждают, оценивающе глядя на меня, и ведут себя довольно-таки странно. Проверяют показатели, что-то пишут на планшетах. А затем выходят из камеры. Комнату заполняет газ. Оставшись одна, заставляю себя стоять на месте и не двигаться, пока газ подбирается к носу. Сопротивление сейчас никак не поможет. Ведь не помогало и раньше. Делаю первый вдох и тут же захожусь кашлем, начиная задыхаться. Горло сжимает спазм. Лёгкие горят. Глаза слезятся, в них появляются чёрные точки. Кружится голова, всё начинает расплываться. Шатаясь, опираюсь одной о стену, смотря за стекло, из-за которого ведётся наблюдение за процессом, а другой хватаюсь за горло. В глазах вдруг не темнеет, а светлеет, но дышать всё также не могу, теряя сознание, я вижу лишь удовлетворенную улыбку военного, устрашающий шрам которого ужасающе натягивается… и меня накрывает желанное забвение.       За мной чернота. Однако впереди… Впереди мерцает свет. Толчок. И я лечу вперёд. Свет становится всё ближе. Его лучи множатся. Размываются, захватывая тьму. Ослепляют… Просыпаюсь. Дёргаюсь, но не могу сдвинуться с места. Поднимаю тяжёлые веки. Сначала всё плывёт, вызывая чувство тошноты. Но постепенно становится чётким. И получается оглядеться. Палата лаборатории, заполнена кучей приборов и людей в больших дыхательных масках. Взгляд скользит по койке и собственному телу, привязанному к ней. Замираю в недоумении. Это тело аватара. Но… Кожа. Волосы. Всё будто поблёкло, побелело.       Увидев, что я пришла в сознание, ко мне подошли медики и начались уколы, капельницы, вводящие какие-то лекарства, забор крови, сканирования… На мои вопросы никто не отвечал. Все были заняты какими-то исследованиями и не обращали на меня внимания. Спрашивать что-либо было бессмысленно. Как и было раньше. Чувствую, что навалилась усталость и странное безразличие. Апатия?.. Уставившись в пространство, ухожу в воспоминания, ухожу от безнадёжной реальности.