Сломать. Завоевать. Присвоить.

Ветер развевает мои волосы после душного салона авто Рейджи. Он привёз меня назад. Хм! Скоро я сюда просто так, на кофе приходить буду. Вот и сейчас, всего шесть утра, а я только заявился. Причёска ни к чёрту, весь помятый. Блин, ну и ночка была. В голове лёгким шум спиртного. Как же хорошо то… Легко ступаю по дороге, хочу в душ. Голова чешется от лака, а от волос воняет сигаретным дымом. Я это ненавижу, но всё равно достаю из пачки никотиновую палочку и подкуриваю. Глоток горького дыма, лёгкий ветер в лицо, на МР3 выставляю нужный трек и балдею. Грубый голос вещает о своем, и я чувствую, что я с ним на одной волне. Волне удовольствия и расслабленности. В корпусе тихо, все спят, а я иду по пустому коридору, чётко, прямо, прикрыв глаза, по наитию, ведь я всё здесь знаю вдоль и поперёк. - Seven deadly sins - Seven dreams – пою вместе с вокалистом. Плавный шаг. - Seven gates to hell - Seven days… Почти кричу я, не заботясь о том, что могу кого-то разбудить. - Seven world wonders - Seven signs Поворот вокруг оси. И волосы волной в такт движению. - Seven years bad luck - Seven lifes. Копирую голос из динамиков. - Gluttony - never behold the end Avarice - the eternal yearning for more Sloth - learned to love the easy life Rage - ignoring human loss Pride - blindness before the fall Lust - dedicated to passion Jealousy - confirmation of possession Хриплю, как ненормальный, текст любимого трека, открывая дверь в свою комнату. Сидит, подпирая спиной стену. Прямо на полу. Широко расставив колени. Глаза налиты мукой. Курит. Пепельница задохнулась от бычков. - Что ты тут делаешь? – снимаю наушники и тоже затягиваюсь. В комнате прохладно, окна открыты. Ну, хоть проветрить догадался. - Курю, – однотонно. О да, оригинальный ответ. - А у себя не курится? – я начинаю злиться. Не люблю, когда к чему-то, что принадлежит мне, относятся столь пренебрежительно. Три пепельницы окурков и куча чашек кофе по всей комнате выглядят весьма неаккуратно на фоне того порядка, что я оставлял. В своей обители гадить могу только Я! - Там нет тебя… - выдыхает Ёджи. – И как? – всё так же ровно. - Что как? – или лыжи не едут, или я… - Кто кого? – почти шипит, еле сдерживаясь. Воу! Истерики мне тут устраивать не надо. - В смысле? – вообще-то, я реально не понимаю. - В прямом! Ты его или он тебя? – уже кричит он. - Что я его или он меня? И кто такой ОН?! – тоже срываюсь на крик. - Трахал ОН тебя или ТЫ его? – почти завизжал Ёджи, вскакивая с пола и покрываясь пятнами злобы. - Трахал? Ты о чём? – в тон ему. - О СЕКСЕ, блять!!! – почти глохну. - Уйди!!! – у меня не было желания ссориться с ним. – Я говорил, чтобы ты больше не приходил, – слишком холодно. Наиграно. И это заметно. Ёджи проворно подлетает ко мне. Хватает за волосы и грубо прижимает к себе. Шиплю от боли. - Ты спал с ним? – рычит он. - Да с кем? – снова крик. - Не юли. Ты спал с ним? – рычит он, касаясь своими губами моих губ, но не целуя. А по телу бегут мурашки. Мы никогда не целовались. И не были так близко. Близки были, но та близость была чужой. Эта же кажется интимной и такой горячей, что хочется вспыхнуть пламенем пожара, всё уничтожая вокруг. - С кем? – я никак не могу понять, о чём он говорит. Волосы тянет болью на затылке. Но так приятно. Я её почти не чувствую, лишь его касания. Приятно ощущать, как он касается меня, пусть и в ярости. Это добавляет пикантности. Дышу рвано. И он тоже. - С парнем, с которым с выставки ушёл… - почти воет он. Громко, аж уши закладывает. Сколько же у него внутренней силы? Бездна его одиночества засасывает меня. Он ждал… Всю ночь... Меня… Здесь. Но! Мы оборвали контракт. - Тебя это не касается, – боль. Я причиняю ему больше боли. Уже не сломается. Он, как феникс – возродился вновь. Теперь. Это другой Ёджи. Полностью МОЙ! Отпускает волосы… Его пальцы нежно пробегают по моей шее, а меня всего искрит, как провод под напряжением в дождь. - Ошибаешься. Спал? … Ответь, – безнадёжно. Господи, как же безнадёжно он произносит последнее слово. - Нет, – не могу ответить иначе. Не могу не ответить. Не могу! Жадный поцелуй. Он буквально трахает мои губы. Языком вглубь рта, и я позволяю. И я плыву от этого. Хочу. Безумно хочу. Он такой страстный. Языком по нёбу, губам, зубам, истерика рецепторов, мало. Дышим. Рвано. Резко. Сильно. Руками по телу, переплелись, как корни дерева. Воедино. Глоток воздуха и снова в дикий пляс чертей. В глазах, движениях, губы в губы, языки сплелись. Сильнее, толкнулся в его рот, отступил, ворвался в меня. Свирепо, неистово, резко. Ноги подкашиваются, ловит. Падаем вниз. Да какая разница куда, лишь бы горизонтальная поверхность. Ковёр. Большой, мягкий, яркий. - Могу я? – почти шепот. - Что? – пытаюсь дышать, выходит плохо. Лёгкие не слушаются. А во рту вкус сигарет, его и моих, со сладостью поцелуя дикое сочетание. Хочу ещё, облизать, впитать, насладиться. - …касаться твоих волос? – почти умоляет Ёджи. Господи, нашёл ЧТО спросить!!! - Только ты… - почти скулю, срывая одежду. Она трещит. Просто так с меня стащить мои шмотки не выйдет, а ждать нет ни сил, ни времени, ни желания. Нет, желание есть, но оно иное. Слишком дикое. Слишком дерзкое. Умещается в одно слово: ХОЧУ! - Блять, я на всё готов ради тебя! – вскрикивает Ёджы, вытряхивая свою тушку из своих красных штанов. Его волосы до сих пор прямые. Заламинировал. Классно. От них пахнет чем-то сладким и кофе. Такой яркий запах кофе, что голова идёт кругом. И я втягиваю в себя. Этот запах. И неповторимый запах Ёджи, вместе с его необузданной и всепоглощающей ревностью. Он ревновал всю ночь, ах, я счастлив. - На всё? – хитро, каверзно. - ДА! – вот ему ушек не хватает, как у добермана, чтобы прижать к голове и заглянуть в глаза своими верными глазами. - Докажи! – это просто шутка. Смеюсь. Мне так хорошо, что петь хочется, но думаю, это будет не к месту!!! - Я никогда не был снизу, – горячо выдыхает он. И смотрит, блин, так упрямо, будто поезд останавливать собрался, голыми руками и на полном ходу. Блять, не шутит! Сердце пропускает удар и падает куда-то в пятки. Моргаю. Ещё раз. И ещё. А он ждёт ответа. И в душе разливается знойная нежность. - И? – что же он ответит?! - А с тобой – буду!!! – говорит так, словно замуж зовёт. - Ёд-джи… Я… - ни одно слово не идёт на ум. В голове пузырьки шампанского щекочут и лопаются, и сразу так восхитительно легко от них. - Тссс… Я так хочу. Хочу принадлежать тебе. И чтобы ты… Принадлежал лишь мне. Сколько искренности в его глазах. Я схожу с ума. Я только этого и ждал. Только этой преданности и безвозвратного ощущения, что мы – это мы. И никого больше. Лишь друг для друга. Сейчас я остро ощущаю, как раньше дышал воздухом, а теперь дышу им! Как и он… Мной! - Я буду… - Будь! И я твёрдо понимаю, что постель это единственное, в чём он мне уступит. Восторг граничит с криком души в ликовании. Да, Ёджи, подчини меня себе. Заклейми. Привяжи. И больше никогда не отпускай. Горячие губы на шее, меня трясёт. Мы обнажены и трёмся друг о друга своими желаниями. Меня словно простреливает каждый раз, когда он касается меня. Ёджи тоже весь вне себя. От желания. От похоти. От примитивных чувств, которые разрывают нас изнутри. Губами по груди, захватывая сосок во власть горячего рта. Кричу в голос. И похуй, что нас уже давно весь корпус слышит, это их не касается. Есть только мы, остальной мир умер. Он в ином измерении. Второй сосок прикусывает зубками и тянет на себя. Выгибаюсь за лаской, тянусь к нему и стону. - Громче. Мне мало. Хочу слышать тебя… - с придыханием говорит Ёджи и смотрит мне в глаза. И я тону. Просто тону в море его нежности и тумане влечения. Он решительно ведёт дорожку языком вниз. По груди, животу, лобку. Здесь дыхание сбивается, и он с секунду любуется мной, рассматривая мой член. - Красивый. Блять, я покраснел. Вот чувствую, как в смущении пылаю. Вожделенно обхватывает мой орган губами и начинает посасывать. Сначала медленно, но почти сразу срывается на рваный ритм. - Ёджи, блин, ХОЧУ! Одного слова: «ХОЧУ» достаточно, что бы у него сорвало крышу. Оторвало нафиг и откинуло в неизвестность. Он резко ложиться на меня, сжимает в объятиях и переворачивает наши тела, меняя нас местами. Небольшое головокружение отдаётся мурашками внизу живота. А там уже всё тянет. Всё неймет. Всё жаждет и желает. Мошонка просто горит и раскалывается, я прямо чувствую, как она покрывается трещинами, пытаясь взорваться неумолимым желанием. Ёджи, словно фокусник, из-неизвестно-откуда берёт смазку и протягивает мне, при этом так мило краснея и кусая губу, что меня пробивает лишь на умиление. Он так прекрасен. Такой гордый, и такой скромный. И как он может быть таким одновременно? - Со вкусом шоколада? – мне становиться смешно. - Я люблю шоколад, – тихо говорит он, отводя глаза. - Я запомню… - тихо шепчу ему на ушко, выдавливая массу из флакончика на пальцы. - Возьми меня... – глаза в глаза. Горячо. Слишком. И не подумаю отказаться. Начинаю оглаживать его ягодицы. - Аллен! – звучит, как мат. Понял, понял. Проникаю в него пальцем и начинаю чуть сгибать фалангу, чтобы растянуть девственный анус. Ёджи сам хватает меня за руку и толкается в себя моими пальцами. Пипец, как пошло. Я чуть слюну не пустил. Тело снова прошила дрожь и передалась ему. Он застонал и выгнулся на меня. Я тут же поцеловал его. Сильно, почти кусая итак уже искусанные за ночь губы. Какой же он… невозможный. Три пальца. Ёджи шипит, понимаю, не приятно, но всё равно не отпускает моего запястья, заставляя себя расслабиться. - Я не убегу. Дай время привыкнуть… - хочу осторожнее. Понимаю, что надо замедлить бег. - Но я тоже ХОЧУ! Блять, волшебное какое-то слово. Потому что после него мой мозг отключился, и я просто стал диким зверем. Я очень боялся поранить Ёджи. Очень боялся причинить ему боль и дискомфорт, но он сам оттолкнул мою руку, прижимая мой пах к своему. Он стал тереться об меня, показывая степень желания. Больно. Нам обоим больно от неудовлетворения. И эта боль гораздо сильнее той, что была при растягивании мышц. Осторожно вхожу в него. Туго. Горячо. Тянет, сжимает, уносит. Ещё. Ещё. Ещё. Весь организм требует взять, резко и сильно, но я стараюсь держаться, медленно продвигаясь вперёд. - Не сахарный, – шипит Ёджи и сам насаживается на меня. До основания. Разом. Кричу. Громко. Сильно. В голос. Так, что лёгкие вылетают из тела вместе с углекислым газом. Ёджи тоже горланит, но томно и сладко. Ему хорошо. Ему очень хорошо. Сразу срываюсь и начинаю толкаться вглубь этого восхищения. Как же узко. Почти на грани. Так остро. Так невыносимо. Мышцы напрягаются во всём теле, чтобы остановить разрядку и доставить как можно больше удовольствия любовнику. - Аллеееен… - Ёджи прижимает меня к себе. Целуемся. Крышесносно. Сумасшедше. Резко, очень резко. Снова толкаюсь, сильнее и глубже. Скулит и извивается, телом требуя повторить. И я повторяю. Снова и снова. Ещё. И ещё. Дыхание одно на двоих, и сердце, кажется, тоже бьётся пополам. Кровь кипит, терзая вены жидким огнём. Пот катится по спине. Ёджи царапает кожу, принося мне несравнимое ни с чём удовольствие. Запоздалая мысль: Метит! Мои губы тянет в хищной улыбке, и снова в тесноту. Почти выхожу и вновь врываюсь. Трепещу. Почти на грани. Совсем немного. Тело предаёт. Но Ёджи опережает. Он гортанно рычит и ТАК меня царапает, что, кажется, будто придётся зашивать. Его семя выплёскивается на его живот. Парень ловит миражи экстаза, увлекая меня за собой. Он сжимается, мать его, так сжимается, что я падаю в омут страсти, сотрясаясь в оргазме. Всё смешалось и в голове, и перед глазами. Плывёт и вибрирует. Не понимаю, что есть реальность. Просто кричу его имя, пока изливаюсь в нежное нутро. Падаю сверху. Сперма вытекает на ковёр. Кажется, ему светит химчистка. Дышим, это единственное, на что нас хватает. Ёджи внезапно крепко обнимает меня, и я чувствую, как его сперма ползёт в разные стороны между нами. Приятно. - Не отпущу, – урчит. - Не отпускай, – нежно. - Никогда, – горячо. - Никогда, – соглашаюсь я и прикрываю глаза. Ух, это было что-то! Запах сизого дыма возвращает меня в реальность. Отнимаю у Ёджи сигарету и нагло курю. Он берёт другую. Смотрит на меня. В мои глаза. Долго. - Кто он? - Ты о ком? – не понимаю я. Холодно. Стягиваю одеяло с постели и укрываю нас. Окно-то так и осталось открытым. - Тот парень. Вы обнимались… - тихо говорит ёджи. Хм. Снова ревность. - Это Рэйджи. Он личный секретарь отца. Он живёт с нами уже пять лет. Ничего такого, просто у отца такая напряжённая работа, что Рэйджи ему нужен почти постоянно. Когда я был младше, мы постоянно играли вместе. Я всегда ждал его в холле, свернувшись клубком на диване. И он приходил. Такой радостный. Даже если устал, всегда играл со мной. Тайно кормил сладким и покрывал мои проделки. Я его люблю, но как брата. Не больше. Мы близки, но не до такой степени, какой насочинял себе ты, – даже смешно становиться. - Я просто… - Ёджи весь сжимается. Нет, не от неловкости, просто ощущая умиротворение, наконец-то отпуская боль восвояси. - Ревновал, – не вопрос. Я итак знаю ответ. - … да… Отчего-то мы рассмеялись. Наверное, сказался стресс дней. - А где был ночью? – уже спокойнее спросил он. - Дома. Рэйджи отвёз меня к отцу, и тот поздравил с выставкой. Мы немного посидели в кругу семьи, а потом пошли гулять с Рэйджи, Бликом и Кайзером, это борзые отца. Очень тощие, хотя кормят их на убой, и резвые. С ними было здорово побегать по лужайке у дома. Мы так давно не виделись с Рэйджи. Нужно было новостями поделиться. Выпили чутка. - И как? – Ёджи закурил вторую. - Я рассказал о тебе! Так что придётся тебе с ним познакомиться и пройти проверку на прочность. - Хм? - Хахаха! Он любит кошмарить людей. Но… ты ведь докажешь ему, что достоин меня? - И ему. И твоему отцу. И всему миру. Без разницы. Всем!!! - Я тоже тебя люблю… - просто ответил я то, что давно было в сердце. Сигареты мы так и не потушили. Просто кинули в пепельницу и стали вновь ласкаться. Кстати говоря, на уроки мы в тот день так и не пошли. Чёт не до них было!

Завтра!

На рассвете Ёджи всё же пришлось выползти из-под меня. Уроки никто не отменял, а мы были такие помятые, что просто кошмар. Но душ сделал своё дело. Теперь я хожу и буду ходить на занятия в кольце «стаи». Пипец. Они встретили меня у двери и сопроводили в класс. Шли так же – клином. Я впереди, а Лука и Ферен за спиной и по бокам. Мы по-прежнему не общались. О чём? Я хотел только слушать музыку, а они просто выполняли роль охраны. Хотя от кого они меня хранили для меня осталось тайной. Похоже, это просто статус. Чтобы показать всем, что я принадлежу Ёджи. Что ж, я не против. Пусть ВСЕ знают, хотя… Они и так знают. Мы ТАК стонали-кричали имена друг друга… Вхожу в класс, Ёджи уже на месте. Общается с одноклассником. Не знаю его имени. Не общаюсь с ним. Плевать. Короткий взгляд глаза в глаза, как приветствие, и сажусь на место, глупо улыбаясь, зная, что и Ёджи улыбается так же. - Seven deadly sins - Seven dreams Seven gates to hell - Seven days Seven world wonders - Seven signs Seven years bad luck - Seven lifes - Seven - seven - seven - Seven deadly sins - Seven dreams Seven gates to hell - Seven days Seven world wonders - Seven signs Seven years bad luck - Seven lifes. Пою и при этом рисую. Так классно. Я так счастлив, что не могу прекратить скалиться. Ёджи тенью подходит ко мне, и, поднырнув под руку, змеёй скользит на мой же стул. Приходиться сильно развести ноги в стороны, чтобы ему было удобно. Но это так правильно, так важно. Он откидывается на меня, прижимаясь спиной к моей груди и, наверное, слышит, как беснуется моё сердце в груди в районе его лопатки. Ёджи берёт один из наушников и вставляет в свою раковину. Мы просто сидим и улыбаемся. Так тепло. Так хорошо. - Seven deadly sins - Seven dreams Seven gates to hell - Seven days Seven world wonders - Seven signs Seven years bad luck - Seven lifes. Уже хором, но в разной тональности голосов. Народ в классе смотрит на нас так, будто мы сошли с ума. А мы и сошли. Друг от друга. Ёджи достает щётку для волос из заднего кармана, она красивая, из дерева сандала. И, перекинув прядь моих волос через наши плечи, начинает расчёсывать локоны. Меня это умиляет. Слышу, как кто-то что-то вякнул, но тут же заткнулся. Подозреваю, что «стая» постаралась. А от них всё же есть толк. - Доброе утро, класс! – возвещает мистер Калински. - Доброе, – отвечают все хором. А мы нет. А нас нет. Мы в другой реальности, поглощённые музыкой и моими волосами. Учитель хмыкает. - Мистер Родери, дайте мистеру Брауни его тетради и ручку, раз уж он ПЕРЕСЕЛ, – едко замечает препод и все ржут. Родери осторожно укладывает на парту перед нами запрашиваемое. - В конце урока ЛИЧНО записи проверю, мистер Брауни и мистер Сорье. Итак, тема урока… Да, и так тоже можно. Сидеть. Просто учителя не любят связываться с учениками-мажорами. Боком может выйти. Известный факт, потом класс встанет на сторону потревоженных учителем, и тогда дикие дети будут срывать уроки. Массово. Плавали, знаем. Поэтому смирились и молчат. Так всех устраивает. А лекцию записать? Не так уж и трудно. Главное, что бы ОН был рядом...

Эпилог. Полгода спустя.

Мы до сих пор с Ёджи. Вместе. Всё отлично. Ссоримся по мелочам, миримся в постели, учимся дальше. Скоро выпуск. Через месяц после того, как мы с Ёджи полноправно признали друг друга, Пьер ушёл из школы. Прощались долго, сильно и сопливо. Нет, никто не плакал, но было очень трудно прощаться с другом. Мы проболтали всю ночь накануне отъезда и долго обнимались перед его отъездом, обещая, что ещё увидимся. И вот мы стоим на свадьбе Пьера и Камиллы. В жутких костюмах. Мне НЕ повезло. Я – Чеширский, блять, кот! Ага! В какой-то стрёмной шкуре, с пушистыми ушами на голове, длинным хвостом в серую полоску и нарощенными когтями. И это не говоря о том, что у меня лицо разрисовано в полоску, подрисованы глаза, чтобы визуально увеличить их размер. Линзы с вертикальными зрачками и… Меня предупредили, что я должен постоянно улыбаться и мяукать. Пипец. На ногах какие-то жуткие тапки-сапоги, пушистые, серые, с когтями. Ага, блеск. Но это ещё ничего. А вот Ёджииии… Он – Мартовский заяц. С белыми ушами, огромными такими, пушистым хвостом на заднице, в камзоле с часами. В белых легинсах, ну таких, как у балерин. Блин, у него хозяйство просвечивает и плотно облегает. Придушу Пьера. Постоянно носится вокруг гостей и изображает нервный тик правого глаза, предлагает всем чаю, глядя на огромные карманные часы. И кто сказал, что они карманные? Они размером с огромную тарелку. У него и карманов то таких нет. Но весело. Чёрт, семья Пьера точно испытывает нездоровый фетиш на темы для свадьбы. Причём тема содрана с фильма, а не сказки. Ха! Но Алису оставили диснеевскую. Она там интереснее. Разумеется, Камилла – Алиса. Очень мило на ней смотрятся колготки в полоску и это платье. А мейк-ап вообще что-то запредельное. Пьер у нас - Безумный шляпник. Ну, что я могу сказать? Деппу эта роль удалась лучше. Короче, всю церемонию мы все угорали друг над другом. Представляю, что будет, когда все напьются. «Стая» Ёджи тоже была приглашена, как ни странно. Они были Червовыми Валетами. Ещё до того, как молодожёны расписались, Пьер уволок нас в сторонку. Он долго выговаривал Ёджи, что тот ещё та сволочь, и он долго был против того, чтобы я встречался с таким. Всё же мы лучшие друзья, и Пьер хотел для меня только лучшего. Но Пьер смирился с моим выбором, сказав, что видит, как я счастлив с Ёджи, и что он – Пьер – благодарен Ёджи за то, что я не знаю печали. Они пожали друг другу руки, и мы вновь присоединились к всеобщему веселью. Всё действительно было, как в сказке. Были замки Красной и Белой королевы в виде шатров. С башенками, флагами и нарисованной кирпичной кладкой. Были пресловутые розы, которые красили какие-то нанятые по сценарию девочки. Настоящие белые кролики носились по лужайке между ног гостей и умиляли своим видом. Была и стража. И Красная Королева, и Гусеница, и Додо, и мышь-Соня, и кого только не было… Даже постановка битвы была, в которой принимали участие абсолютно все. Мы носились туда-сюда, громко смеясь. Ёджи с белым лицом, ну он же БЕЛЫЙ кролик, выглядел очень смешно. Особенно, когда курил. А потом был пунш и шоколадный фонтан. Все измазались, пока пытались окунуть в него клубнику. Везде были сладости и флакончики с надписями: «Выпей меня», «Съешь меня» и т.д. и все пили и ели, после изображая, что уменьшились или наоборот, выросли. А потом была сама церемония, ради которой всё и было затеяно. Пьер выглядел таким красивым, уверенным и гордым. А Камилла блистала своей чарующей аурой истинной принцессы. Когда «Алиса» бросала букет, то девушки, сбившиеся в кучку, визжали, желая поймать очаровательный атрибут из белых и красных роз. Но упал он в руки… Талику. Да, он тоже был тут, оказалось, что семья Камиллы давно дружит с семьёй Талика. Он, кстати, был Соней. С крысиным (почему-то) хвостом, в ярком пиджаке, серых лосинах (здесь почти все были, как со сцены театра) и шляпе со страусиным пером. Боже, как тесен мир. Букет грохнулся прямо в руки парня, когда тот пытался взять с подноса пробегавшего мимо официанта в виде… Ээээ… Я-не-знаю-кем-он-был, какую-то снедь. Минутная тишина и визг восторга. Девчонки просто как с ума посходили. И что такого, что букет парень поймал? Мне этого не понять!!! Талик принюхался, улыбнулся и пошёл прочь. Проходя мимо «стаи», он сунул букет Луке и при этом ТАК на него посмотрел, что я подавился шампанским. Ёджи молча закурил. Вот это номер. Но… Это совсем другая история. _______________________________________________________________________

От Автора:

Хахаха!! Называется, хотела написать мини!!! А вон оно КАК вышло))) Но я рада, что так!!! Это моё первое опубликованное макси. Блин, классно))) Мне безумно печально расставаться со своими героями. Но их стори подошла к концу. Увы. Надеюсь, вам понравилась моя работа. Автор старался)))) Да, эта глава получилась сладкой. Мне захотелось показать, что и у монстров тоже есть сердце и им не чужды: романтика, нежность, ласка, самоотдача, милые глупости... ОСНОВНАЯ МУЗЫКАЛЬНАЯ ТЕМА ОРИДЖА: Crematory - Act Seven       Нет ограничений - на краю безумия       Жадность - никогда не бывает достаточной для богатой жизни       Медлительность - плоть тяжелая и хрупкая Припев:       Семь смертных грехов - Семь мечт       Семь ворот в ад - Семь дней       Семь чудес света - Семь печатей       Семь лет неудач - Семь жизней       Гнев - кровь из кипящего гнева и силы       Высокомерие - лучше, чем другие       Чувственность - посвящена плоти       Зависть - завидуют все остальные Припев:       Семь смертных грехов - Семь мечт       Семь ворот в ад - Семь дней       Семь чудес света - Семь печатей       Семь лет неудач - Семь жизней       - Семь - семь - семь - семь       Семь смертных грехов - Семь мечт       Семь ворот в ад - Семь дней       Семь чудес света - Семь печатей       Семь лет неудач - Семь жизней       Обжорство - никогда! Вот конец       Алчность - вечное стремление к чему-то более       Лень - научился любить легкую жизнь       Гнев - игнорировать человеческие потери       Гордость - слепота до падения       Похоть - посвященная страсти       Ревность - подтверждение владения.

От Беты:

Я счастлива! На моменте "Метит!" аж в голос засмеялась! В такой момент об этом думать)))) И я не хочу с ними расставаться... Люблю их... Очень!))) И ну нихрена себе у тебя фантазия на такую свадебку! Откуда только это берётся в твоей голове? Складывалось ощущение, что это все реально, настолько всё хорошо прописано! Люблю тебя душа моя!♥♥♥