Голос потерянного Одиночества

Часть 1       Этот голос я впервые услышал в моей голове год назад, тогда мне было восемнадцать, и с тех пор он не дает мне покоя. Его не могут слышать окружающие меня люди, он — точно-точно в моей голове, это такая своеобразная телепатическая связь на расстоянии. Также, он может общаться со мной, и окружающие этого парня тоже не слышат меня. Мне нравится его голос — всегда такой мягкий, спокойный, приятный. А ведь я даже не знаю его имени, он скрывает его от меня.       Он — мое Одиночество, а я — его Ведомый, и буду ведом им до тех пор, пока мы не встретимся лично. Для нашего мира данный расклад — абсолютная норма, каждая парочка делится на Одиночество и Ведомого или Ведомую, и заканчивают по-разному: кто-то трагически, а кто-то счастливо.       В очередной раз я задумался о том, какое будущее ждет нас, сидя на паре. И этот парень словно почувствовал, что я думаю о чем-то непростом, и отозвался. Ты бы лучше учебой занимался, а, Фред? Да, думаю я в ответ, ты прав, ведь зачетная неделя скоро, а с английским лучше проблем не иметь — и снова прислушиваюсь к речи препода. Профессор Кнугф говорил монотонно и скучно, но мне ничего не оставалось, кроме как взять себя в руки и сосредоточиться. Взяв ручку, я записал очередную пару предложений в тетрадь.       Наконец-то пары кончились, пора домой, отдыхать. Да, именно отдыхать, потому что завтра выходной день. Чем бы заняться? Я выискивал ответ на свой вопрос по пути от универа к станции метро "Вавилон", идя по тихой улочке вдоль узкой ровной дороги. Приятный мне запах мокрого асфальта, звуки трения колес проезжающих по дороге машин... Иду себе и вдруг краем глаза замечаю яркое пятно. Подхожу ближе.       "Пятном" оказался молодой парень, сидящий на поваленном на землю стволе. Ярко-рыжая шевелюра, потрепанный вид, грязная одежда и кроссовки. Издалека его можно было бы принять за бомжа. Простоял около него я совсем недолго и уже было рванулся идти дальше, как вдруг его костлявая рука схватилась за край моей куртки. — Ты меня случайно не знаешь? — прохрипел он, подняв на меня мутный взгляд. А, понятно, еще один потерявший память. — Нет, прости, — покачал головой я. — А может, ты хотя бы знаком или слышал об Эдварде Мэрсе? Этот парень, такой, невысокий и смуглый, живет в этом квартале... — Нет, не знаю такого. Я здесь сам не живу, я тут учусь. Рука вцепилась в мою куртку крепче. Так просто рыжий отпускать меня не собирался, похоже. — Пожалуйста, помоги мне! Я ничего не помню, кроме Эдди! Он — мое Одиночество, и он... Он бросил меня здесь, одного и без памяти... — Прости, но я правда...       Парень уже закричал, чуть было не порвал мне куртку, забился в истерике, но я все же покинул его. Через десять минут еду в метро, разглядывая неформала, сидящего напротив меня. На душе неприятный осадок. Ты тоже бросишь меня, а, Одиночество? Не знаю, Фредди. Не знаю.       По возвращению домой я плотно перекусил, вкратце рассказал маме и папе, что "интересного и нового" произошло в универе (удивляюсь, как их до сих пор это интересует? Мои рассказы жутко скучны.) и развалился на любимой, родной кровати в своей комнате. Рядом мирно сопел толстый рыжий кот, Апельсин. Завидую Апельсину. Не знает, что такое сессия, экзамены, практика, зачёты, надоедливые одногруппницы с их рассказами о Ведомых, Одиночестве и сплетнями... Вот живется ему хорошо. Правда, и недолго...       Со вздохом обнимаю кота, который тут же издает ворчание и затихает, и сам погружаюсь в сладкую негу, отдаю себя целиком и полностью ей...       Берег бурной реки с чистой водой, крутой холм; белый, как снег, песок у кромки воды, на холме — колючая трава, которая пахнет как-то до боли знакомо... Это запах из детства. Как я здесь оказался? Ничего не помню, ничего не понимаю, но такое ощущение, будто всё так должно быть. Быть может, я уже встретил Одиночество и потерял память? Но стоп. Я же помню моих родных и друзей, однокурсников, учителей... А после встречи своего Одиночества Ведомые, как правило, теряют память именно о близких и знакомых людях, за исключением памяти о самом Одиночестве, времени, проведенном с ним на расстоянии. И своё имя тоже помню... Тогда что происходит?.. — Удивлен, да? Я тоже здесь впервые, — вдруг слышу я за спиной точно так же знакомый, как и тот запах травы, голос. Оборачиваюсь, и чувствую, что тело моё какое-то более тяжёлое, чем обычно, странное ощущение.       Я вижу перед собой парящего в воздухе, в считанных сантиметрах над землёй, молодого парня, тощего и одетого в какие-то лохмотья. Удивительно, но такая одежда ему даже идёт. Он явно ниже меня, на полголовы, волосы у него прямые и, держу пари, что жёсткие, тёмно-русые. На носу у него маленькая точка-родинка, на переносице очки в тонкой чёрной оправе, губы пухлые, а взгляд... Чёрт возьми, я засмотрелся. Его взгляд был прямо стальным, радужки чисто серого цвета, глаза словно заглядывают в самую душу... Кто он? Но погодите, его голос был как у... — Не надо так пристально, я смущаюсь. — Губы юноши скривились в какой-то хитрой ухмылке. Что-то его слова по смыслу расходятся с выражением эмоций. Сказал, что смущается, а сам такую хитрую морду сделал. — У меня не морда, а лицо. — Ты слышишь мои мысли? Я знаю твой голос, ты —моё Одиночество? — я прищурился. — Похоже, что да. Я не уверен. — Как так? Но твой голос я точно ни с каким другим ни за что не спутаю. Он не в себе, что ли? Делаю шаг к нему ближе, а Одиночество от меня отстраняется и отводит взгляд, пряча руки за спиной. — Ты можешь объяснить, почему я помню свою прошлую жизнь, всех тех людей, хотя мы с тобой встретились? Ты помнишь, как мы тут оказались? — Я н-ничего не знаю, ничего не помню, я помню только, что я мёртв... — Что?! Значит, мы оба умерли, раз мы в таком райском местечке?! — Напираю на него, и у меня резко подкашиваются колени, не удерживаю равновесие и падаю. Вот это поворот.       Вдруг Одиночество начинает бледнеть, становится прозрачным в считанные минуты, я пытаюсь схватить его, но у меня не получается, внезапно земля уходит из-под ног, что происходит?.. Я падаю! Я не хочу так просто погибнуть, даже не помня, как тут оказался!.. — Не оставляй меня, идиот! Стой!.. — зову я и всё падаю, падаю... Зажмуриваю глаза, продолжая падать. Не знаю что мне делать...       Резко подпрыгиваю и открываю глаза, я в своей комнате, на кровати, и, похоже, жутко потный. Апельсин испуганно таращится на меня желтыми глазами из темного угла и шипит. — Малыш, прости, я испугал тебя? — со смешком подползаю к питомцу и успокаивающе глажу по длинной косматой шерсти с комочками. — Это всё сон, всего лишь сон. Пойдём, поухаживаем за твоей гривой, а? — Фредди, иди ужинать, — послышался голосок мамы с кухни. — Иду, мам. Пока я ел, мама с папой живо обсуждали последние события, о которых было поведано в "Новостях" по телеку. Жутко раздражало, что в последнее время во всех СМИ тема Одиночеств и несчастных случаев, связанных с ними, стала самой популярной и обсуждаемой. Почему тебя это так беспокоит, Фредди? А как ты думаешь? По всему миру один за другим Одиночества сходят с ума и наносят своим Ведомым непоправимый ущерб для психики, здоровья. Что, если и ты свихнешься? Ты слишком плохо обо мне думаешь. Я уже не знаю, что думать. Тебе надо развеяться. Сходи куда-нибудь с Питером. Спасибо за совет. Знаешь ли, я, кажется, начинаю понимать, почему Одиночества сходят с ума: непросто, должно быть, жить своей жизнью, когда в твоей голове постоянно информация о другом человеке, картинки из его жизни? Как тебе? Ну, не знаю, я пока справляюсь, вот уже год как. Я решил все же последовать совету Одиночества и немного отвлечься от "человека в моей голове", потому достал из кармана мобильник и набрал давно выученный наизусть номер. — Алло? — на другом конце зазвучал голос друга. Сонный голос. — Прости, я разбудил? — заволновался я. — Да все в порядке, — он кашлянул, — Говори, что хотел. Я как раз вот-вот должен был вставать. — На этот раз я услышал фоном собачий лай. Да, у Питера жила собака, и даже не одна, а целых три. С самого детства (а я знаю его с первого класса младшей школы) он был помешан на собаках, да и живет рядом с питомником, ходит туда несколько раз в день. Иногда он шутит, что в прошлой жизни он был собакой или что его Одиночество - собака. Ему повезло, что он еще не нашел свое Одиночество, и в его голове не звучат ничьи голоса. А вот мне не повезло с этим хамом. Встретимся - за "хама" ответишь. Воу, воу, чел, да пошутил я, пошутил... Да, я боюсь встречи с моим Одиночеством, и он это прекрасно знает. Никто не может предугадать, что может случиться при встрече. — Фред? — Да, я тут, ты свободен сегодня вечером? — Вродь да, а что? Хочешь пригласить меня на свидание? — последнее слово он сказал сладеньким голоском, и мы оба рассмеялись, а Одиночество возразил "не смей изменять мне". — Да хотел погулять с тобой. Давай пойдем в "Звезду"? Я жуть как хочу отвлечься, учеба достала, да еще и последние новости...       Вечерний Хаффлтон встретил нас загазованным воздухом, немного охладевшим к смене времени суток, шумом машин, множеством целующихся парочек, кряканьем уток в парковом пруду, диньканьем велосипедного звоночка проезжающего велолюбителя и многими другими городскими звуками. Большой, обжитой город с большим разнообразным населением, транспортными и финансовыми проблемами, со своими гордостями и позорами, но зато такой родной и любимый. Интересно, а в каком городе живет мое Одиночество? Ты не скоро это узнаешь, Фред, успокойся. И почему я не могу это знать? Ты же мой парень! И все равно я боюсь нашей встречи как огня, так что уж точно не воспользуюсь своим знанием твоего местоположения... Ты впервые назвал меня своим парнем. Это мило. Подумаешь... Из раздумий меня вырвал Питер, который принес мороженое. Он сделал недовольное лицо и плюхнулся на свободное место скамейки, на которой я его ожидал. — Мне кажется, или ты поссорился со своим Одиночеством? — озадаченно вопросил он, вглядываясь в мое лицо, и поморщил нос. Пит всегда очень забавно морщил свой веснушчатый нос, большая часть его лица была в веснушках, а волосы у него от природы рыжие и волнистые. Мне вспомнилось, как в школе все его дразнили и даже пели про него выдуманную песенку, называя его "рыжим котом Борисом", а он огрызался и говорил, что ненавидит кошек. Тогда-то мы и подружились — все издевались над ним, и лишь я был с ним рядом. — Почти. Не волнуйся, Пит. Мы часто с ним ругаемся. — Но это же не хорошо... — пробубнил он, кладя ногу на ногу и начиная есть свое мороженое. Свет заходящего солнца слепил глаза, и нам приходилось немного жмуриться. — Да это даже на ругань и ссоры не очень-то похоже, так что я не могу говорить уверенно... — Ой, черт, мне пора кормить собак! — Парень резко вскочил со скамейки, уронив мороженое. Такая привычная импульсивность наблюдалась у него только когда речь шла о собаках. Да, он действительно помешанный. — Разве твоя сестра не сможет это сделать за тебя? — повел бровью я. — Нет, я хочу покормить моих ребят сам. Я пожал плечами, и мы пошли к выходу из парка, в котором сидели. Людей становилось все меньше, солнце село, загулял несильный ветерок, щекоча открытые щиколотки ног там, где кончались не особо длинные джинсы. Когда мы прощались, Питер почему-то долго не хотел меня отпускать, а его голос немного дрожал. — До встречи. Мы же будем еще выходить гулять вместе? — с дружелюбной улыбкой спросил он под самый конец. Странный вопрос, конечно будем, хотя в этот раз мы погуляли так себе, не особо. — Будем. Я буду находить поводы, — утешил его я. — Пока, — он помахал рукой и скрылся за калиткой.