Голос потерянного Одиночества

       — Пожалуйста, Кэти, не надо... Я ещё не готова! — вполголоса, но при этом решительным тоном говорила в трубку Рола, моя подруга детства. Она говорила со своим Одиночеством по телефону, как часто делала, и даже при своих друзьях. Свое Одиночество она узнала два года назад. Я пришел в гости к Роле, чтобы она помогла мне с домашкой, и застал ее говорящей по телефону. Похоже, девчонка на другом конце провода хотела приехать к Ведомой, а Рола отказывалась от встречи. — Не надо! Давай подождем еще... Несколько месяцев! Или лет... Да, лет, я определилась! — ее голос уже дрожал. Я отошел в туалет, а когда вернулся, однокурсница швырнула телефон на диван, заливаясь слезами. Я подбежал к ней и обнял за хрупкие плечи, погладил по светлым шелковистым волосам. — Что случилось? — Мы опять поругались. Она снова винит меня, называет меня нерешительной... Но это цветочки, она еще называла меня обидными с-словами... — ответила Рола, всхлипывая. Мда уж, они очень часто ругаются, и самая большая проблема, пожалуй, в том, что Рола очень обидчива и ранима, стоит ее только обвинить в чем-то и как-то ее назвать, то она — сразу в слезы. — Может, вам стоит некоторое время прекратить созваниваться? Разве вы не можете общаться мыслями? — робко предложил я. — Нет, уж точно нет. Кэти не любит общаться мыслями. Она считает это слишком грязным, ведь мысли мы не можем порой контролировать... — пробормотала блондинка, вытирая слезы. — Хватит плакать, помиритесь еще, я уверен. Ну смотри, у тебя тушь потекла. Иди, приведи себя в порядок, и давай начнем делать домашку? — я улыбнулся как можно милее. Я всегда вел себя так с ней, зная ее характер. Рола всегда вызывала у меня какие-то чувства, напоминающие любовь брата к сестре. Она всю жизнь мне была как сестренка, и я всегда заботился о ней, а она помогала в свою очередь мне со многими делами. Девушка кивнула, шмыгнула носом и удалилась в сторону ванной.       Провел я у нее дома еще пару-тройку часов, после чего возвратился домой. «Что-то ты, Одиночество мое, сегодня весь день помалкивал. Али учебой занялся со всей серьезностью?», думал я, раздеваясь в ванной, дабы принять долгожданные водные процедуры. В универе на физ-ре хорошо набегался, да еще и пока у Ролы занимались домашкой, вспотел — у нее жарче, чем у меня в квартире. Ну, понимаешь ли, Фредди, экзамены на носу не у одного тебя... Звучишь как-то вяло. Устал? Знаешь, я подумал, а как бы мы делали «это»? Ммм, ты о чем? Ох... Неужели никогда гейскую порнушку не смотрел? Там все исключительно ясно. Затронув эту тему впервые, парень, честно говоря, заставил меня почувствовать, как мои уши и щеки горят. Да, но на теории всегда так! А вот когда дело доходит до практики... Не мучай себя такими мыслями заранее, в конце-то концов, мы же еще даже не встретились. А ведь у тебя такое сладкое тело... Ты что, на вкус пробовал? Иронизирую ему в ответ, намыливая себя. Согласен с ним, я всегда был доволен собой, и у меня даже было много поклонниц. Не пробовал, но с удовольствием бы попробовал! Сегодня вечером ты немного странный. Зря я посмотрел на себя ниже пояса, ой зря. От увиденного покраснел еще больше. А возбудило меня всего-то представление о том, как парнишка садится на колени передо мной, обнимает за бедра и... Эй, Фред, да ты извращуга! Кто бы говорил...       Этой ночью я снова видел Его во сне. Причем весьма странно, что на этот раз сон был осознаваемым, то есть я видел сон и осознавал, что это именно сон, а не явь.       Это был тот же самый юнец с голосом моего Одиночества, а местность вокруг нас кардинально поменялась: теперь это были бескрайние заснеженные просторы, кое-где с холмами, и с дующими ветрами. Холода же я не ощущал. — Так ты всё-таки моё Одиночество? В прошлый раз ты исчез, толком ничего не объяснив. — Нет, я другой человек. Похоже, ты меня путаешь с моим братом-близнецом, — он смерил меня равнодушным взглядом и тут же прищурился от порыва ветра. — А, понял, ты — мертвый брат-близнец моего Одиночества? — Даже за словами не слежу. Ведь это всего лишь сон, а во снах можно делать всё, что захочется. А мне нужно побольше разузнать у него информации. Лицо юноши перекосилось от боли, и он отчаянно зыркнул на меня. — Не напоминай мне об этом! Мой брат... он... совсем забыл меня! Уже давно не вспоминает! Я удивлюсь, если он помнит ещё моё имя! А ведь я любил его больше жизни, он был моим смыслом... — Как всё плохо... — помрачнел я. Действительно, будь я на его месте не дай Бог, я бы тоже наверняка так реагировал бы. — Харт ублюдок. Он обещал мне. Обещал, что не забудет меня! — Тише, тише, лучше расскажи, что вообще случилось с тобой... — Присаживаюсь на белую землю и утягиваю к себе за руку парнишу. Рука у него оказалась мертвецки холодной, будто фарфоровой, гладкой. Мысленно подмечаю, что в эту встречу он уже что-то помнит — помнит, что Харт (я мгновенно запомнил это имя) не сдержал обещание, в то время как в нашу прошлую встречу он сказал, что помнит только, что он сам мертв. Возможно, расскажет мне про Харта больше и про себя. — Каким был Харт? — мягко поглаживаю по плечу, смотря в его лицо. — Он был добрым, спокойным и сильным. Мы всегда были вместе в детстве. Потом со временем он стал отдаляться от меня, у него появилась какая-то необоснованная ненависть ко мне. Когда я неизлечимо заболел и много средств нашего семейного бюджета стало уходить на поддерживание меня живым, брат перестал вообще видеться со мной, он стал редко появляться на глаза мне, маме и папе, прожигал жизнь в клубах и сомнительных компаниях. Родители просто молча давали ему деньги на развлечения, при этом одновременно тратились и на лекарства для меня, в то время как я почти не вставал с койки. В один день, когда мне было уже заметно хуже, он пришел ночью, разбудил меня ласково и прошептал, что обещает, что никогда меня не забудет и будет вспоминать, навещать. Он тогда уже знал, что я вот-вот умру. И не сдержал своё обещание... — плечи его дёрнулись, а глаза остекленели. Я осторожно обнял несчастного, похлопал по спине. — А тебя-то как зовут? — тихо поинтересовался я. — Эст. — Необычное имя, — улыбаюсь и остраняюсь. Мы продолжали дальше с ним беседовать, и делали это, как мне казалось, по меркам сна очень долго. Нас прервала моя мама, которая будила меня в универ.       Прошло пару дней, ничего в моей жизни не изменилось, да только одно напрягало: я больше не встречал Эста во снах. У Харта был прелестный братик-близнец. Любопытно, и как же я ему буду доверять после того, как он поступил таким образом со своим самым родным человеком? Или же его брат лгал? Я не знал ответа на эти вопросы, а само мое Одиночество помалкивало, при этом слыша мои мысли.       Мама решила сходить проведать на кладбище могилу бабушки и своей сестры. Я не особо любил это дело... Кладбища и подобные места нагоняли на меня самую настоящую серую тоску. Но что поделать, пришлось согласиться. Родители купили некоторые гостинцы, и в итоге я, мама и папа уселись в машине и отправились.       Так вышло, что мы всей семьей дружно забыли дорогу к этим самым могилам. Скрепя сердце, мама расспросила парочку встреченных нами людей о памятниках, которые предположительно находились там рядом, на что нам покачали головой, мол, не знаем таких памятников. Пришлось нам искать самостоятельно могилы.       Был вечер, но почему-то на кладбище наступил мрак. Словно была ночь. Я шел следом за родителями, в то время как они тихонько беседовали о чем-то, что мне не было интересно. Я со смирённым видом оглядывался по сторонам, бросая взгляды на надгробия, памятники, ограды, местами интересные деревья.       Вот что меня насторожило, когда мы прошли еще немного: стало совсем темно. Я посмотрел на циферблат моих наручных часов: время — половина седьмого. Необычайная темень для такого времени.       Подняв глаза, я осознал, что потерял из виду маму и папу и не слышу вдали их голосов и даже шагов, ни единого вздоха, ни единого шороха, и меня охватила тревога. — Мам, пап? — позвал я, и мой голос отозвался слабым эхом. Я вдруг почувствовал, как холодный воздух, словно ветерок, коснулся моей руки, и повернул резко голову. Рядом стоял он... Тот мальчик из снов. Эст. Поначалу я всполошился и попятился от него, а потом было подумал, что не стоит бояться призрака, ничего он со мной не сделает, тем более мы знакомы. — Что ты тут делаешь? Ты здесь недалеко захоронен? — спросил я дрожащим голосом. Эст кивнул и показал мне пальцем на скромную могилу справа от нас, среди деревьев и кустов. Было видно, что она заброшена. — Мне жаль, — сказал я, — Голыми руками я не могу на данный момент поухаживать за твоей могилой. Только в следующий раз... — Я здесь не за этим, — холодно прозвучал голос призрака в ответ, — Я просто захотел увидеться с тобой в реальности. — Как видишь, — усмехнулся и пожал плечами я, — Я такой же, как и во снах, ничем не примечательный. — Мне жаль, что ты достался моему брату. Ты хороший парень, тебе не повезло с Одиночеством. — Буду надеяться, ты... судишь совершенно субъективно. И всё же, быть может, Харт не хотел, чтобы так вышло? Может, твоя приближающаяся смерть повлияла так на него и потому он стал гулять? — Не пытайся его оправдать, ты даже еще не влюбился в него, — вдруг начал напирать на меня прозрачный шатен, и я снова отшатнулся от него, как вдруг услышал голоса родителей. — Фредди? С кем ты разговариваешь? — А, я... — начал я, замечая одновременно, что призрак Эста испарился, — ... Да сам с собой, ничего такого. Странный всё-таки немного у Харта братик. Я уверен, что он хотел сказать что-то ещё, но просто не успел. Он явно что-то замышляет.       Когда я вновь оказался дома и сел за уроки, решился немного поприставать к Харту с вопросами. Довольно много их у меня накопилось за последние несколько дней. Я знаю, что ты хочешь узнать, но я не хочу об этом разговаривать. Хм, почему? Ты — моё Одиночество, а значит, я имею право знать о тебе как можно больше. Почему ты был таким перед смертью твоего брата? Я охладел к нему после того, как однажды он сказал мне, что с таким характером у меня никогда не будет Ведомого. Неужели ты такой обидчивый? Не стоило держать на него обиду слишком долго, в конце концов, он же твоя родная кровь. Может, он сказал это не подумав? Почему ты всегда пытаешься всех оправдать? Тебе надо в адвокаты, не иначе. Хах, вы с ним похожи. Он тоже мне сказал, чтобы я тебя не оправдывал. Сворачиваемся, я занят, не хочу тратить драгоценные нервы на тебя, мне их нужно приберечь перед предстоящей сессией. Ладно, готовься.       Я не мог поверить, что какая-то обида дала огромную трещину в братских отношениях. И где у Харта совесть? Так поступить со своим братишкой, который так его любил. Ну, сказал он что-то неприятное, со всеми же бывает... Сделав домашку по двум предметам из трёх, я устроил себе небольшой перерыв. Жуя бутерброд и делясь колбасой из этого бутерброда с Апельсином, я услышал, как звонит мой мобильник. — Алло? — Привет, прости, если отвлекаю, — Это был Питер. — Мы можем завтра встретиться? — Голос у него на этот раз был встревоженный. Сам на себя не похож. — Думаю, что можем. Что-то случилось? — Не совсем... Я хотел бы обсудить с тобой последние новости, о которых везде слышно из СМИ. — А что за новости? — Как?! Ты не слышал о Вирусе Одиночеств?! Ты даёшь! — Каком-таком Вирусе? — По моей спине пробежал холодок, а в голове Харт позвал меня как-то вопросительно. — Встретимся и я всё тебе расскажу. Это очень важно! — Ладно, до завтра... — я неспешно положил трубку. Фред? Да, Харт? Какой прогресс, ты уже знаешь моё имя. Тебе брат сказал? Да. Что ты хотел? Не верь ему. Не верь этому больному, ни одному его слову!