Второй

Я сидел на милой невысокой скамейке и ветер с нежностью трепал мои кудри. Я послал три письма. Звучит очень просто, хотя, на самом деле, для этого пришлось обратиться к Рэсси, а ещё — к похитителю, который служил Стампу, пока не столкнулся со мной. Думаю, он согласился помочь потому, что очень старался изменить свою жизнь. Я позвонил Королькову и предупредил его о своей затее. Он, конечно, сказал, что это небезопасно и что если я не буду выходить на связь, они с Зоей приедут с полицией. Но его слова лишь придали мне странной решимости. Смелости. Я знал, что не могу позволить себя запугать троим любителям использовать чужие таланты в своих целях. И не могу позволить одному из них не ответить за то, что случилось с профессором. И тем более, продолжать пугать других людей. У ворот, бодро и нервно, возник Стамп. Его я позвал первым и не был уверен, что он вообще явится. Что любой из них явится. В особенности так, как я требовал: в одиночку. Возможно, его грубые подчинённые прятались где-то рядом. Но я… Не боялся. Я встал со скамейки и открыл калитку. Глаза Стампа выразили глубочайшую усталость. — А. Это ты, — глухо уронил он. Не испугался и не отступил, не подал никому сигнала. — Поздновато для мести, ты так не считаешь? — Мне не нужна месть, — спокойно возразил я. — А что же тогда? Деньги? Внимание? Работа? Предметы искусства? Ты, наконец, что-то понял о человеческой жизни? — Мне нужна правда, — ещё твёрже сказал я. Все выразительное актерство Стампа больше не имело никакого веса. И его цинизм не мог достичь меня. — А-а, — Стамп невесело усмехнулся. — Значит, вовсе ничего ты не понял. И хочешь достать правду у лжеца. Что ж, — долгим и тёмным взглядом он осмотрел дом, — поездка обошлась мне дорого. Так что я войду и отдохну, а затем — я уеду. — Входите, — согласился я. А когда он с хозяйкой небрежностью сел на небольшой диван в гостиной, я вышел на кухню. Ещё через несколько минут вернулся с чашкой. — Хотите чаю? — впрочем, я все равно поставил его на небольшой столик. Стамп отшатнулся и попытался поймать мой взгляд. — А что там? Сыворотка правды? — Нет. Там ягоды из сада. — Наверное, волчьи? — Нет. Обычная смородина. Мне незачем вас травить. Стамп вновь усмехнулся. — Отравить можно и без причины… — Ваш чай не отравлен, но если боитесь — не пейте. — Хм… — этот ответ, казалось, его разочаровал. — Я предпочитаю кофе. И что за чепуху ты написал мне в письме? Что ты можешь знать обо мне, мальчишка? На такое никто и никогда не попался бы, но письмо, — он возвел глаза к потолку и к этому прибавил жест руки, — упало на меня из окна, — и улыбнулся, совершенно очаровательно. — Не с камнем, а слетело, плавно, как осенний лист. — Это Рэсси, с тех пор, как вы нас похищали, его функции были расширены, и он научился летать. — Ах, — теперь Стамп совершенно точно был разочарован. — Никогда не рушь такие иллюзии, глупый мальчик. — Мне не нужно, чтобы вы верили в неё дальше, ведь вы уже приехали. Все, что я знаю о вас, это то, что в юности вы дружили с профессором Громовым. — А… — блестящие чёрные глаза Стампа будто бы потухли. — Что ж… В этой истории ты уж точно не можешь меня обвинить. Никто не может. И вовсе не твой создатель вышел из неё оскорбленным. — И чем же он оскорбил вас? — мне в тот миг было даже не страшно это знать. Ничто не могло быть страшнее самого факта, что за свой секрет профессор… Умер. Стамп снова посмотрел мне в глаза и резко, нервно качнул головой. — Нет. Тебя это не касается. — Касается, — отрезал я. — Это меня касается. Это меня уже коснулось, когда вы «поздно для мести» меня похитили. Стамп сжал зубы, а после уныло улыбнулся. — Ты стал очень вредным мальчишкой… Нет, — отмахнулся он, — нет, я похитил тебя ради денег. Элемент отмщения был лишь приятным дополнением. — А теперь профессора убили, — коротко продолжил я. Стамп приоткрыл глаза больше нужного на несколько секунд, но, казалось, это не совсем для него новость. И почти устало он протянул: — Поэтому ты позвал меня. Как и всех, кто знал его в молодости? Я оставался спокойным. — Нет. Вас только трое. — Трое… Вот как. Достаточно знать эту историю, и ты уже и убийца. А кто ещё? Дай я угадаю, шантажист и насильник. — Без насильника. — О, спасибо, дорогой мальчик! Все чушь, — он темно улыбнулся. — Понимаю, что тебе было бы очень приятно, если бы это был именно я, бандит, чудовище, а не эти двое, в очках… — Вовсе нет. Ни один вариант меня не обрадует. Значит, вы их тоже знаете? — К сожалению… Тем более, фон Кругу достался худший из семейства Урри. Хотя сам он доволен: преданность и тупость, что ещё нужно, когда сам ничего из себя не представляешь? Я помолчал. Спорить с мнением о профессоре фон Круге не было причин. — Зато он своего не потерял, — но и совсем оставлять Стампа довольным собой — тоже. Стамп скривился. — Урри… И надо думать, не без твоей помощи он сбежал от меня. Знать не хочу, как он тут живёт, — Стамп все же отхлебнул из чашки. — Видно, больно ему здесь скучно, раз взялся донимать меня. — Нет. Просто он тоже хотел жить по-человечески, — твёрдо ответил я. — И поэтому решил в этом мешать мне, — ехидно кивнул Стамп. — Ты мог позвонить и по телефону, или по своей гениальной собаке, раз она уже и летает, чтобы только спросить, не убил ли я Громова. — Нет. Я не смог бы вам верить. — А теперь можешь? — вновь очень выразительно спросил он. — Нет. Он глухо рассмеялся. — Так что же ты хочешь? — Я жду ещё двоих. — А я должен ждать с тобой. — Нет. Если вы все сказали, вы можете уйти. Стамп ударил чашкой по столу, но улыбнулся. — Гадкий мальчишка… Конечно, я не позволю им болтать все, что вздумается, пока меня нет. Я останусь… Здесь есть телефон? — Да. А ещё туалет, не хуже, чем в городе, ванная, и на втором этаже есть хорошая спальня. Стамп поморщился. — Когда они приедут? — Завтра. И послезавтра. Стамп вскочил с места. — Что ты задумал?! — Узнать правду, — коротко ответил я. Чем сильнее нервничал он, тем спокойнее был я. Я не спешил спрашивать о том, что действительно было важно. И вообще чувствовал себя до странного хорошо. Ночью я проводил Стампа в спальню. С этого момента в игру вступал Второй. Может быть, это было жестоко. Я знал, что никому из троих моих гостей доверять будет нельзя. Нельзя, когда они спокойны. Но если напугать их… Тогда, возможно, их слова станут искренними. До двенадцати ночи мы издавали «звуки». Шорохи, скрипы и вздохи. А затем… Второй поднялся наверх. Но чтобы ничего не портить, мы условились, что я за ним не пойду. Второй был одет во все белое и даже держал свечу в руках. Призрак. Призрак, пришедший задать один вопрос: «Почему ты так поступил с моим секретом?» Лишь тень беспокойства коснулась меня, потому что на время наверху воцарилась совершенная тишина. Но затем она сменилась отчаянным воплем, и я понял, что все пошло так.

***

Утром Стамп был и сам похож на призрака. Но он как ни странно, не поседел. Может быть, его волосы были так чёрный потому, что окрашены… Нервно и дергано он пытался спросить меня, скорее жестами и глазами, чем словами. Я сказал правду: — Я тоже его видел. Он отшатнулся и попытался спросить что-то ещё. Но я уже не хотел отвечать ему. Теперь была моя очередь. — Но ведь если вы ничего ему не сделали, вам незачем бояться. — Ничего! Ничего!.. — Вы не использовали его секрет для шантажа? — Нет! — И никому его не передавали? — Кому?! — взвыл Стамп. — Я!.. Это я запрещал разглашать его! Лишь теперь я растерялся всерьёз. — Почему это?.. — Потому что я его любил!