«Сегодня сверху будешь ты»: Призраки прошлого (Книга четвертая)

      Во главе стола расположился Ичиро, слава богам, целый и невредимый. Почти невредимый. Сидеть ему было откровенно дискомфортно. Хотелось запихать под пострадавшую задницу мягкую подушечку и откинуться на спинку стула. Короче, полежать хотелось, желательно дома в обнимку с любимым. Но Сеитоши есть Сеитоши, и обещания, данные ему, лучше выполнять без выкрутасов, да и брата Ичи и вправду давно не видел.       Ситуацию усугубляло само сиденье, коим стало жесткое колено Татсуми. Без колебаний оседлав чужую ногу, Ичи расправил плечи, упорно стараясь скрыть за ними лицо своего бойфренда. И если бы раньше, в начале отношений, он сделал подобное только из-за стеснения, только для того, чтобы его неказистого партнера никто не видел, то сейчас им повелевала ревность. Ичиро даже не сомневался, чертовы геи, особи женского пола, да и прочие живые существа в этой забегаловке пожирают его сокровище жадными взглядами, завидуют Ичи черной завистью и всеми фибрами души желают ему сгинуть если не с лица земли, то хотя бы с колена этого Аполлона.       «Нет уж. Хрен вам. Думайте, что хотите, а я буду вести себя так, как считаю нужным! Даже если мое поведение достойно выходок самой истеричной ревнивой бабы в какой-нибудь там дурацкой бразильской мыльной опере», — передавал Ичи эту мысль каждому присутствующему здесь «завистнику».       Татсуми же все прекрасно понимал и даже в некотором роде был рад спрятать свои подглазники от посторонних заинтересованных взглядов за этими хрупкими, но все же довольно широкими плечами, обтянутыми сегодня черным джемпером. Приходить сюда ему совсем не хотелось. Хотелось, собственно, как и его партнеру остаться дома, полежать в обнимку с любимым, поспать, в конце концов. О последнем парень мечтал просто непомерно. Ночью, после ЧП, ясен пень, было не до сна. Татсу ведь чуть сам дуба не дал, когда обнаружил бойфренда в бессознательном состоянии. Судорожно вытащив вялые кисти Ичи из металлических браслетов и осторожно уложив слабо дышащее тело на кровати, парень принялся легонько похлопывать милое лицо по бледным щекам, умоляя любимого очнуться. После, взяв себя в руки и собравшись с мыслями, схватил подушку и сунул ее Ичи под колени, а голову повернул набок. Открыл окно, набрал в стакан холодной воды и сбрызнул кончиками пальцев чужие лицо и шею. А через две минуты уже держал в руке телефон с намерением вызвать скорую для любимого и полицию для себя, мысленно прикидывая, сколько дают за «затрахивание до полусмерти» со смягчающими обстоятельствами, коими конечно же является любовь. Но благо вовремя услышал тихий стон. Веки Ичи наконец-то дрогнули, милый зашевелился. Голова его кружилась, в животе крутило, было вообще неприятно и хотелось даже поныть, но он сдержал порыв, дабы окончательно не свести с ума и без того перепуганного бойфренда. В общем, закончилось все благополучно, если не считать все-таки заляпавших спину Ичи синяков, а еще его бедра с внутренней стороны, бока под поясом и шею. Последняя вообще цвела буйным цветом, но неспроста высокое горло джемпера удачно скрывало эту непомерную «красоту». А вот лицо было бледным еще с утра. Решив не скрывать этого дефекта, а принципиально его подчеркнуть, Ичи вымазал глаза черным карандашом пожирнее и погуще. Ну и опять же, «там» свербело сейчас просто страшно, но Ичи вида не подавал и держался молодцом.       Справа от измученной парочки отчего-то молчал Сеитоши. Просто непринужденно тянул через трубочку рыжий грейпфрутовый сок, со скучающим видом периодически помешивая его тонкой полосатой соломинкой. Зачем вообще всех звал, спрашивается? Один из присутствующих решил озвучить мысли вслух.       — Я не понял, а мы тут че делаем? — требовательно уставился Като на блондина в ожидании вразумительных объяснений.       — Действительно, — язвительно прошипел Ичиро, смотря прямо перед собой, стараясь не замечать двоих своих «старых» знакомых, расположившихся по левому от него боку.       Като покосился в сторону шипения, но сдержал порыв цыкнуть на «кошака». После с натугой продолжил говорить, обращаясь к сидящему напротив начальнику:       — Ты сказал, что это срочное собрание.       — Ну да, я сказал. А что, не похоже на собрание? — с показушным удивлением осмотрелся Сеито по сторонам.       — Да чего-то не особо, — буркнул Като под нос, снова с пренебрежением обведя взглядом темное «пятно» справа.       Да. Эта В-недавнем-прошлом-розовая-челка вызывала у парня совсем не положительные эмоции. Като не знал о близнеце практически ничего, кроме того, что когда-то впарил ему по принуждению Сеито, когда мучился любовью к этому… в общем, к этому. Для себя Като сделал выводы примерно такие: высокомерный, самовлюбленный, женоподобный «проститут». Хотя со всей этой краской на роже можно смело говорить «проститутка». Строил из себя Пуп Земли и Всевидящее Око, намекая на то, что с Юске у Като не отношения, а так, и блондину мозги с удовольствием выворачивал.       «Господи, и что Сеито в нем тогда нашел? Смазливое рыльце? Способность широко раздвигать ноги? А может, какое-то другое важное (подобно этим) достоинство? Полный бред», — подумал Като и перевел уничтожающий взгляд с совершенно не обращающего на него внимания «проститута» на стол, про себя с отвращением фыркнув.       — Надо парням позвонить — сказать, чтоб не дергались, — с трудом вынул он из джинсов телефон, приложив ощутимое физическое усилие. Пришлось даже откинуться и втянуть живот. В очередной раз вспомнив про свой недостаток, так забавляющий менеджера, парень засмущался и сразу облокотился на стол, пряча под ним свое небольшое пузико. Уткнулся в мобильный, но периферическим зрением таки заметил на себе улыбающийся Сеитовский взор. Взмолился, чтобы тот воздержался от очередных тупых про лишний вес Като шуточек. Подумаешь, немножко массы набрал…       Сеито воздержался, но нескрываемо похихикал над забавной ассоциацией, пролетевшей в голове. Даже закивал, дав себе слово озвучить ее в следующий подходящий раз. Уж больно хороша.       — Да ладно тебе, — отмахнулся блондин. — Пусть приходят. Небольшая вечеринка в честь отъезда друзей. Мальчикам надо немножко развеяться.       — Не наших, а твоих друзей. Да не в обиду будет сказано, — чуть покосился Като вбок, — но одного из них я вообще не знаю.       — Ну, так знакомься. Что ты, в самом деле, как первоклассник? Татсуми, это Като и Юске. Юске и Като, это Татсуми.       Татсуми, вытянув шею и выглянув из-за плеч Ичи, которые именно в этот момент расправились больше прежнего, уважительно склонился, как мог, в знак приветствия. Юске, тут же очнулся от накрывающего его сна и тоже мотнул головой, зажав сложенные вместе руки между коленями.       — Очень приятно, — пролепетал Хаяма скромно, а после вдруг несдержанно ойкнул, когда понял, что лицо этого парня он стопудово видел раньше. А может, и не только лицо…       Като же предпочел продемонстрировать к новому знакомству безразличие. «Мужика из рекламы трусов» он распознал в Татсуми буквально сходу, но удивляться, открыто его узнавать, а тем более визжать от восторга, естественно, не желал. «Тоже мне, звезда, — усмехнулся про себя скептично. — К тому же, явно не дружит с мозгами, раз связался вот с этой вот Розовой фигней. А выглядит вроде нормальным. Даже слишком нормальным. Да боже мой, он выглядит как настоящий мужик! Что?! Что он делает с этим недоразумением? Да этот парень точно не в своем уме». Мысленно фигея от странной парочки, Като набрал номер Тору и приложил телефон к уху. Пара гудков, и голос на другом конце:       — Да, Като.       — Тору, отбой.       — Что так?       — Да у менеджера очередной сдвиг по фазе. Херней страдает.       — Ясно. Если что, Маса со мной. Мы тогда по домам.       — Ага. До понедельника, — бросил мобильник на стол.       — И ниче не херней, — немного обиделся Сеито. — Вообще, почаще так надо собираться. Мы — люди, связанные одним интересом.       — Это каким же?       — Половым, — отрезал.       — Это нас ни к чему не обязывает. Мы не должны тусить вместе, только по причине того, что каждый сидящий за этим столом… — запнулся.       Сеито с вызовом двинул бровью, уже готовый удивиться, если вдруг жутко смешавшийся Тигренок произнесет-таки это «бранное» слово вслух.       — Ге-е-а-ай, — устало протянул откровенно зевающий Юске, решивший помочь закруглить Като такую потрясающую речь. После чего снова уперся взглядом в стол. Спать ему хотелось просто невыносимо. И может, идея была бы и не такой уж и плохой — так сказать, себя показать, на других посмотреть, посмотреть, а как «это» у других, — но только не в этот раз. Учеба доставала, репетиции изматывали. Дела не было ни до чего, а тем более ни до всяких там незапланированных «собраний».       — Я вообще только ради брата пришел. Если бы не он, я бы и пальцем не пошевелил, — закапризничал Ичиро, покосившись на Сеитоши.       Даже Като в этот момент солидарно с ним мелко кивнул.       — И где брат вообще? — поинтересовался Ичи уже довольно нервно.       — Сейчас будет. Не психуй. Он работает, между прочим, — сообщил Сеито так гордо, что аж нос вздернул. А ведь и вправду гордился. Все-таки здорово, что у него такой парень. Самостоятельный, деловой, вообще классный. Особенно здорово то, что у Сеито на данный момент есть те, кто нуждаются в его попечении и заботе, те, кто нуждаются в нем. Этакие детки-беспризорники, которых он просто обожал воспитывать и для которых был милой приемной мамочкой.       — Фак, че-то до Танаки не могу дозвониться, — напрягся Като. — Попробуй ты, — толкнул в бок вырубающегося Юске локтем.       Хаяма тут же встряхнул головой, моментально очнувшись, но посмотрев на Като так, будто сейчас пять утра и парня разбудили в школу, причем довольно противно. Нет бы поцелуем в щеку.       Като вообще не обратил внимания на реакцию Юске, зато Сеито все прекрасно увидел. А еще увидел, что это увидел Ичи и ухмыльнулся с наслаждением, наблюдая вот такие вот отношения, явно загордившись своими с Татсуми. А ведь вполне имел на то основания. Отношения этой парочки «садо-мазо» реально красивые. Столько любви, столько нежности. Жаль только, последняя обходила их постель по периметру стороной…       Юске лениво стал себя ощупывать, безрезультатно вспоминая, где вообще его телефон, но расслабился, как только Като произнес:       — Все. Поздно. Он пришел, — опечаленно глянул в сторону входа, облокотившись на стол, обхватив одной рукой челюсть, а в другой вертя уже ненужный девайс.       Танака завалился в кафе с раскрасневшимися щеками, будто двумя кружками помидора на лице, стряхивая с парки цвета хаки капли дождя — даже не дождя, противной мороси. На улице сегодня полная херня — ветер, холодрыга и что-то типа мокрого снега. Все, блин! Ледниковый период начался. Самое время разбежаться по домам и запастись продуктами на месяц вперед. Мало ли…       Завертев головой по сторонам, Катсу попытался распознать среди несчетного количества молодежи знакомые физиономии. С задачей он справился не сразу. Народу в кафе было просто тьма. Ичиро уже успел пожалеть о том, что предоставил право выбора места для посиделок блондину. Сеито явно не мозгами думал, решая, где лучше встретиться. Скорее желудком. Это же его любимый фаст-фуд!       Юске в помощь другу поднял руку, Танака улыбнулся, а после увидел странную парочку. Сразу определенно ясно понял, что один крендель уселся на колени другому, и эти двое явно не Маса и Тору, что его определенно радовало при таком-то раскладе.       — Здоров, — прозвучало из уст Катсу тоном «куда я попал?», когда он пробрался к столику.       — Привет, пупсик, — обаятельно заулыбался Сеитоши.       — Зря пришел, Катсу, — сделал неутешительный для парня вывод Като.       — И ничего не зря! — запротестовал блондин. — Присоединяйся, Барабашка, — ухватился за подол модной куртки и притянул парня к столу ближе. — Садись. Натуралом будешь.       — А? — вконец стушевался Танака и вопросительно посмотрел на Юске. Может, хоть он что-то ему объяснит? Неуверенно пройдя к свободному месту, просто плюхнулся, пока не раздеваясь, на стул и стал шмыгать подтекающим с мороза носом. — Чего сидим? — снова обвел всех странным взглядом, продолжая тяжело шумно дышать, словно пробежал сейчас стометровку на время.       — Отдыхаем, общаемся, — по-прежнему мило улыбался Сеито.       — А парни где?       — Дома уже, наверное. Я тебе звонил! — выпалил с надрывом Като. Типа «я пытался тебя предупредить, но, извини, ты уж сам виноват, глухня!».       — Звонил? Не, не слышал, — совсем не обидевшись на грубоватый тон, Танака вынул из внутреннего кармана парки мобильник и сбросил неотвеченные вызовы. После снова посмотрел на незнакомцев напротив. С полом Ичиро он определился сразу, в принципе, как и с его ориентацией. Выдали того косметос и модный на башке причесон. Второго парня было почти не видно, но пока Катсу проходил к своему креслу, он успел-таки заметить жутко знакомый профиль. «Хмм… По ходу, парни — голубки, — констатировал спокойно, а после напрягся: — Так, стоп. Эти двое… Като и Юске… Сеито и… я? Та-а-ак, что тут делаю я?»        — Я тогда, наверно, пойду, — чувствуя, что в компанию парень как-то не вписывается, Танака стал подниматься, мысленно запаниковав, ведь снова придется выгребаться на улицу в этот тихий ужас и холодрыгу.       — Посиди, — вдруг подцепил Юске подол куртки Катсу, словно маленький ребенок, не желающий отпускать родителя на работу и оставаться со строгой няней. Юске было скучно, и этот тухляк навевал на него сон. Он знал, что от Като сегодня ждать, кроме бухтения, нечего, а Танака же мог сделать из самой наискучнейшей вечеринки супер-мега-пати. Мальчик умел веселиться, даже быть душой компании, при том условии, что в этой компании нет девочек. С надеждой на то, что хотя бы Танака не даст другу впасть в спячку, Юске и сделал этот жест.       В итоге драммер сдался, вспомнив, что и так сегодня прокатил Хаяму с домашкой, сославшись на подскочившее давление у бабули. На самом деле подскочило у бабули не давление, а градус в крови. За ней, из-за ее пристрастия пускаться во все тяжкие, глаз да глаз нужен, ну Танака и не углядел. Вот парню и пришлось следить за лихой дамой, пока домой дед не вернулся.       Катсу скинул парку и присел на предложенное ему место, на что Като только скорбно покачал головой. Бедняга Танака, он еще не понимает, во что вляпался.       — Катсу, это Ичи и Татсуми, — решил Сеито ввести парня в курс дела. — Мальчики уезжают на Окинаву, и мы решили просто собраться на дорожку.       — Мм, — кивнул Танака, как бы усвоив материал, все равно не улавливая, на кой им его компания.       — Ждем последнего, — сообщил Сеито.       — Кого? — поинтересовался Танака с надеждой на приход хотя бы еще одного натурала, но сильно обломался, когда на его вопрос ответили.       — Любовь мою, — произнес Сеито очень нежно, инстинктивно взглянув в этот момент на Като, адресовав ответ скорее ему.       И тут Като осенило:       «Ты серьезно?» — спросил он Сеито только взглядом.       Тот ответил улыбкой: «Ну я же обещал тебе его показать».       На самом деле Сеито не парня своего Като хотел показать, а свою любовь к этому парню, чтобы Тигренок уже успокоился, перестал беспричинно рычать, ревновать Рыженького и наконец-то начал работать, получая от сего дела удовольствие, а заодно и Сеито это удовольствие доставлять.       Като такой жест как-то не оценил.       «Эта самая тупая идея, посетившая тебя за последние двадцать четыре часа, придурок», — помотал кудрявый головой и снова уткнулся в свой мобильник.       «Сам такой», — покривился блондин, обидевшись на строгий взгляд, и принялся сосать сок.       Танака, сдвинув губы вбок и вытаращив глаза новорожденного теленка, покосился на Юске, как бы спрашивая риторически: «Боже ж ты мой, куда я попал?» Юске лишь хихикнул, будто тоже имел некоторые способности читать мысли друга, зато оживился. За реакциями Катсу на разные ситуации всегда было приятно наблюдать. Мимика вообще убивала. Если раньше она пугала, то теперь, спустя довольно долгий период к ней привыкания, она умиляла. Без такой мимики Катсу был бы не Катсу.       — Че с твоей челкой? — потрепал Юске пальцами светлую половину прилипших ко лбу Катсу волос. Челка была усеяна мелкой моросью — смотрелось забавно.       — Да там ваще кабздец на улице, — зашевелился Танака и стал стряхивать с волос эту хрень, мило скосив глаза на переносице, пытаясь привести в порядок прическу. — Лучше вообще не выходить, — шмыгнул все еще розовым носом, а после вытер его снизу тыльной стороной ладони, громко шмыгнув.       Юске вновь хихикнул.       Ичиро наблюдал за этой картиной с каким-то неимоверным удивлением, прижав на автомате подбородок к шее и выпучив глаза. Переводя взгляд с этих двоих на Като (которому вообще до этого всего дела не было) и с Като на Юске и Танаку после, он пытался понять хоть что-то, но не понимал ничего. В итоге, хмыкнув и встряхнув в недоумении головой, пододвинул к себе стакан с соком Сеито и, не побрезговав, забрал соломинку в рот. Вопросы просто захлестнули его сознание. Что это вообще за отношения такие? Кто с кем встречается? Като и Юске друг друга будто не замечают, о какой там вообще любви речь? А этот забавный парень и веснушчатый будто самая настоящая парочка. Такие миленькие, прямо что-то. Странно это все…       — Черт, я бы пожрал, — сморщился Танака и погладил булькающий, напоминающий о своем существовании, живот. — Вы как? — обвел всех взглядом.       — Пас, — ответил первым Като, ибо о существовании его живота, часто напоминал кое-кто другой. Пора с этим заканчивать.       — Буэ, — поднес к губам Ичи два пальца, высунув изо рта язык, изображая рвотный рефлекс. — Мы лучше дома, — ответил за себя и Татсуми. Татсу лишь согласно промычал.       — Возьмешь мне кофе? — отвернул нижнюю губу Юске, посмотрев на друга жалобно, хотя мог и не делать такую моську. Танака бы и так отозвался на просьбу, в отличие от Като, который даже не пытался предложить своих услуг бойфренду.       — Конечно, — стал подниматься Танака из-за стола и взглянул на менеджера.       — Спасибо, сладкий. Мне ничего не надо. Я уже, — ответил Сеито на вопросительный взгляд, похлопав себя по плоскому животу, но уже успевшему переварить чуть ли не слона двадцать минут назад.       Танака зашаркал к кассам свободной походкой, заставившей Ичиро умилиться его безразмерным, как у брата, порткам. Одно только это рождало в Ичи симпатию к новенькому, что вообще, в принципе, бывало очень редко. А что, мальчик милый, живенький, и на внешность ничего. Не то, что некоторые, — в очередной раз покосился Ичи на Като и Юске. Ну не питал Ичи теплых чувств к этой парочке, после того, как понял, что теплые чувства к ней когда-то там питал Сеитоши и до сих пор с ней, надо заметить, тесно контактирует. Куда, спрашивается, брат смотрит?! Совсем расслабился, наивный дурачок.       Снова над столиком повисло тупое неловкое молчание, благо в этот момент в кафе шумно завалился «последний», обратив на себя внимание громкоголосым:       — Йо!       По ходу, в шоке от погодки был не только Танака. У Кензи вообще физиономию перекосило так, будто на улице конец света, а он последний выживший.       Сеито, увидев милого, радостно вскинул в воздух руки и шумно захлопал ими над головой.       — Солнышко мое, вернулось! — нетерпеливо задергался на стуле, безмерно радуясь появлению своего «лучика» в этом темном царстве зла и ненависти.       Като на все это дело выразительно закатил глаза и нервно снова вцепился в несчастный гаджет. Принялся тупо открывать и закрывать приложения, даже не понимая, что ему надо. Нет, он, конечно, понимал, что единственное, что ему надо, это не быть здесь. Но раз уж так получилось, то стоит занять себя хоть чем-то (пусть даже и чем-то бессмысленным), лишь бы не наблюдать всего этого идиотизма.       Кензи тем временем приблизился к столу. Встал поодаль в позу изображающую шок, и выговорил по слогам на эмоциях:       — Ох-ре-неть!       — Ты о погоде? — уточнил Сеитоши.       — Нет! Я не о погоде! Я о том, что, блин, там снаружи, — скорчился и потопал на место. — Всем халоу! — кивнул, перебросил через голову лямку спортивной сумки со своими немногочисленными шмотками и, опустив последнюю на пол, затолкал ногой под диван. После расстегнул молнию своей ярко-желтой куртки, доходившей ему чуть ли не до колен, и сбросил с головы мокрый капюшон синей толстовки. Плюхнулся всем весом на мягкое сиденье, громко простонав и опустив веки. Турне удалось на славу. Парень был выжат просто как лимон.       — Эй! — возмущенно выпалил Ичи. — А поцеловать?       Като округлил глаза и сморщился: «Вы че? Обалдели?! Вы же братья! Нет, Розовый все-таки ужасен».       — Ох, простите-простите, — театрально всплеснул руками Кензи и тут же перекинул одну через голову соседа, то бишь Сеито, второй задвигая козырек своей апельсинового цвета бейсболки на затылок. Без стеснений накрыл рот любимого своим, заметно (очень даже) погружая в него язык. Сеито принял поцелуй и хохотнул во время него, заценив шутейку. В очередной раз подумал, что парень у него классный и «классность» свою проявляет очень вовремя.       Като повернул голову вбок, мысленно брякнув: «Ну вот. Началось…» В груди прямо засвербело от негодования. А как тут можно не негодовать, когда кругом слюни, бессовестные геи, и все в забегаловке смотрят только в сторону их позорного стола. Он с трудом переборол в себе желание тупо по-детски смыться, благо есть телефон, в который можно бессмысленно потыкать и сделать вид, что тебе вообще на всех все равно.       Юске такое представление смутило совсем чуточку, будто ты сидишь с родителями, смотришь телик — глупый фильм, и там вдруг началась постельная сцена. Но другое чувство было куда ощутимее и ярче, чем этот легкий налет смущения. Юске позавидовал этим двоим. Да нет, всем четверым. Так свободно себя вести на людях и открыто демонстрировать свои чувства, ни капельки их не стесняясь. Здорово. О таком он мог только мечтать. Като сроду его даже не приобнимет в общественном месте, даже руку не погладит, даже под столом. Что там говорить о поцелуе, а тем более с языком. Несбыточные желания.       — Ах ты, поганец! — Ичи, потянувшись через стол, укоризненно толкнул в плечо близняшку. — Тоже мне, брат называется.       Кензи лишь отмахнулся и будто назло всем засос прекращать не стал, пока Сеито сам слегка не отстранился.       — Ну как ты, работяга моя? Устал?       — Ага, — поцелуй. — Жутко, — поцелуй. — И соскучился, — поцелуй. — Еще сильнее, — продолжал звучно чмокать мягкие губы, которых не касался, кажется, целую вечность. Соскучился он действительно… словами не передать как.       — Ну все, малыш. Давай ты позже мне расскажешь о том, как скучал, во всех подробностях, окей? А то у нас тут слабонервные, — покосился на краснющего Като, забравшегося под стол чуть ли не с головой.       — «Слабонервные»? — игриво переспросил Кензи. — Слабонервные есть?! — усмехнулся, ожидая отголосков.       Все молчали. Като внутренне кипел. Боже, как же он не переваривал рэпера. Практически в той же степени что и его противного братца. Ну просто два сапога пара. Хотя и прекрасно понимал, что испытывать неприязнь к Розовому он вполне себе может, ибо есть причины. Но вот рэпер… Это уже что-то другое. Като сам не мог найти адекватного объяснения своей ненависти. Он ненавидел даже упоминания об этом человеке. Что уж говорить о присутствии того рядом.       — Слабонервных нет. Так что я продолжу, — снова нагло полез на Сеито, дополняя жадное обсасывание его губ смелыми облапываниями под столом упругих бедер.       — Ну все, зай. А то у нас тут еще и натуралы, — снова на удивление застенчиво отстранился Сеито, решив, что для Като зрелищ пока достаточно. А то ведь, того и гляди, взрыв будет. Сеито уже чувствовал, как искрится чужой напротив запал. Он всегда это чувствовал и всегда знал, когда надо остановиться. Просто останавливаться сам хотел не всегда. К тому же, дурацкая бородка, которая все еще красовалась на любимом личике, жутко раздражала нежную кожу.       — «Натуралы»? — Кензи удивленно обвел каждого вопросительным взглядом. — Кто из них? — заморгал, не понимающе.       — Не из них. Сейчас подойдет.       — Лады. Потом так потом, — по привычке накрыл губами подбородок Сеито в качестве последнего чмока, но блондин лихо отпрянул, поставив между их с Кензи лицами указательный палец.       — А вот с этим завязывай! Еще одного засоса я не переживу, — вспомнил как всю неделю замазывал темное пятнышко тональным кремом.       Натурал тем временем, еле протиснувшись сквозь мечущийся по залу народ, стараясь никого не обдать своим ужином, подвалил с заполненным едой подносом и приземлился на свое место, айкая и боясь, что что-нибудь да с подноса улетит, в лучшем случае на пол.       Кензи, обведя взглядом парнишку, невольно просиял, сразу же его узнав. «Желтая папочка!» — заликовал мысленно, но эмоций своих показывать не стал — вдруг его тут некоторые поймут неправильно. Вместо этого, Кензи вопросительно глянул на Сеито и кивнул на Катсу, как бы спрашивая: «Этот, что ли, натурал?» Сеито подтвердил догадки бойфренда, произнеся только губами беззвучное «да».       Пока Катсу увлеченно возился с содержимом подноса, заботливо вынимая ложечку из упаковки для Юске, откладывая тому пять пакетиков сахара и ставя перед ним большой стакан американо, Кензи с интересом изучал парня, теперь самого что ни на есть настоящего.       Свободные шмотки, клевая прича и мордашка все такая же симпатичная, как и на фотке, а то и симпатичнее. Кензи просто не мог этого не заметить. Он всегда оценивал парней внешне. Уж так повелось. Это у него уже в крови, в гормонах. И тогда оценил парнишку по достоинству, и сейчас сделал это снова и с удовольствием. Понимая, что новенький его не замечает, решил обратить на себя его внимание:       — Хай! Какие дела?       Танака вскинул глаза на голос и слегка опешил. Да нет, он очень даже заметно дернулся, а брови соорудили домик.       — Э-э… — растерялся Катсу окончательно, уже решив, что в глазах у него двоится, но как-то неправильно. Он продолжал молча тупо таращиться то на Кензи, то на Ичи, ища то ли сходство между этими двумя, то ли различия, еще секунд десять, пока Юске не потрепал его за рукав.       — Да расслабься уже. Близнецы они, — умилился Хаяма.       — Фух, — с облегчением выдохнул Танака. — Я уж подумал, я того, — покрутил у виска пальцем. — Вы, типа, однояйцевые, что ли? — не сразу сообразил, как мощно прозвучал вопрос, в отличие от некоторых.       — Не, с количеством у них полный порядок! — разъехался Сеито в улыбочке, радуясь неимоверно, что удалось спошлить. Это он любил.       Братья синхронно закатили глаза, Татсу благо не услышал феноменальной фразочки, пребывая где-то между сном и бодрствованием за спиной Ичи. Танака порозовел, Юске хихикнул, заценив шутку, ибо в последнее время сам был не прочь выдать что-то подобное. Като посмотрел на Рыжего с упреком и покачал головой, а блондина так вообще вниманием обделил.       — Здоров. Катсу, — представился Танака незнакомому парню, перестав на мгновение возиться с едой.       — Кензи, — улыбнулся. — Черт. Я ток ща понял, как жрать хочу, — жалостливо посмотрел на гамбургеры Танаки. После запрокинул голову назад, обозрев катастрофическую ситуацию на кассах и снова завистливо уставился Танаке в рот.       — Я так и знал, что кто-нибудь позарится на мою еду, — не выдержал Катсу этого щенячьего взора и, взяв один трехэтажный бутерброд, плюхнул это сооружение перед голодным близнецом. — Приятного.       — Чува-а-ак, — несильно толкнул Кензи кулаком Танаку в плечо, — а ты мне нравишься. — Вот так вот честно и без лишних прелюдий.       Танака сверкнул в ответ красными щеками и робкой улыбкой, а после принялся жевать вкуснятину, дивясь тому, что на геев ему везет просто фантастически. Мало того, что сейчас их целых шестеро, а он один, они еще и адекватные. Классических геев он представлял себе всегда женоподобными кривляками, а тут вон — совершенно нормальные парни. Что Юске, что Като, что Кензи, разве что Сеито немножко напрягал своими заносами на поворотах.       Като рвал и метал, глядя в этот момент на Танаку как на шкуру продажную. И продался-то за что, вы только гляньте. За комплимент! «Танака, как, блин, так? Подкармливать рэпера? Этого придурка? Подлиза ты конченая…»       На самом деле Като так не думал, вернее, думал так только сейчас. Танака ведь всегда умел находить общий язык с окружающими и всегда знал подход ко всем парням (к его сожалению — только к парням). Он же и вправду постоянно был в хороших отношениях и с Масой, и с Тору, и с Юске, и с Тосиро. Дружил со всеми и мог быть лучшим другом любому. Просто его выбрал Юске и зарезервировал навсегда. Танака вообще идеальный друг. С ним хрен поссоришься, а если поссоришься, то и помиришься быстро. Человеком он был крайне отходчивым, не знал, что такое месть, и никогда никому не делал гадостей. Единственный, кто в этом плане походил на Танаку, был Маса, наверное. Но Катсу более приземленный, что ли. Более обычный. Като завидовал Танаке, завидовал его темпераменту, дружелюбности. Хотел бы он быть таким же. Тогда бы и для Юске он смог бы быть не просто кавалером, но и лучшим другом. Но не судьба. Что говорить, у Като отвратительный характер. И он это ясно понимал, но и понимал еще яснее то, что он уже никогда не изменится. Он такой. Он Като. Либо смиритесь, либо…       А дальше все как-то само собой завертелось. Парни разговорились, и разговоры эти были простыми и непринужденными. Кензи рассказывал о турне и о том, какие же все знаменитости коротышки. Сеито соглашался, вспоминая свои когдатошние гастроли и встречи со звезданутыми айдолами, в лучшем случае дышащими блондину в пупок. Танака нескрываемо завидовал этим везунчикам и поверить не мог, что вот этот расцветастый крендель, сидящий сейчас рядом с ним и жующий его бургер, видел саму Аи собственными глазами, стоял с ней на одной сцене и даже (ох ты ж боже мой!) держал ее в танце за талию. Кензи реакция Катсу умиляла, а еще больше он умилился, когда нарыл в своей сумке диск с автографом певицы, кучу фоток с ней же и всучил всю эту ерундистику перевозбужденному драммеру. Счастью Танаки не было предела. Был бы он девчонкой, завизжал бы от восторга. Но он не был, поэтому просто дергался как ненормальный, что ему очень свойственно. Юске же на все это нескрываемо морщил нос, недобро косясь на щедрого рэпера и его для Танаки презенты. Завоевать внимание друга ему удалось, лишь напомнив о домашке по математике, на что уже Кензи отреагировал отрицательно:       — Эй-эй, школоло! Хорош его грузить своей геометрией. Дай парню расслабиться чуток.       Юске ответил на возмущение молча, тупо показав рэперу язык.       Танака прикола не понял и глянул на двух лбов, корчащих друг другу рожи, как на маленьких детишек.       — Спокойно, детский сад. Нормально все. Пей свой кофе, — пододвинул к насупившемуся Юске его американо. — Ешь свой бургер, — хмуро глянул на рэпера. — Я вам ща такой анекдот расскажу. Отпад! Вы подавитесь!       Пока с одного конца стола двое геев с каким-то азартом боролись между собой за внимание дружелюбного натурала, на другом конце Сеито увлеченно расспрашивал Татсуми об Окинаве, о его братишках, о сестренке, о терпеливых родителях. Глаза блондина горели, улыбка не сходила с лица. Он по-доброму завидовал Татсу, ведь о такой большой семье мог только мечтать.       Ичиро же просто нежился в ласковых объятиях бойфренда, вполуха слушая его сладкий убаюкивающий баритон, наблюдая с интересом за остальными, делая для себя некоторые выводы, и с опаской периодически косясь на девичью компанию за соседнем столиком. Дамы то и дело кидали в сторону мальчиков заинтересованные взгляды, и понять их было вполне себе можно. Только вот Ичи это не нравилось.       А Като просто молчал, отрешенно таращился за окно невидящим взглядом и даже не пытался влиться в чей-то разговор. Слушал вполуха голос Сеитоши, сегодня непривычно спокойный, убаюкивающий, каким он с Като не разговаривал вот уже несколько лет. Вспомнил назойливого милого мальчишку, словно этим мальчишкой был вообще кто-то другой. Стух окончательно. И прозевал появление в центре стола пенящейся выпивки. Машинально сцапал один стакан сразу, с желанием утолить не жажду, а голод, и сделал долгий жадный глоток.       — Эй-эй! — очумел Сеито, завидев такое. — А тост?!       Като отреагировал — виновато убрал лоханку ото рта и снял нижней губой с верхней белые пивные усы, даже слегка пристыдившись.       — Так, все кружки в руки! — объявил Сеито. Одна почему-то так и не поднялась в воздух. Сеито заглянул за спину Ичи и тут же растаял.       Татсуми, обхватив тощее тело сильными руками, отчаянно сгорбившись, прижимался щекой к спине Ичи и на вид будто бы спал.       — Татсуми, солнце, ты спишь? — ласково, тихо произнес Сеито.       — Мм-мм, — промычал Татсуми отрицательно.       — А что тогда ты там такое делаешь интересное?       — Слушаю, — так же тихо, чуть ли не шепотом ответил парень. — Сердечко…       Сеито поджал губы и заскулил, а после, сцепив руки в замок у груди, буквально выстонал на эмоциях:       — Боже ты мой! Как же это мило! Ай-й-й!       Все, надо сказать, согласились, кроме Като, который в этот момент подумал что-то насчет соплей. Ичиро чуть-чуть порозовел. Ему стало как-то неловко, хотя подобные «прелести» от Татсуми принимал как должное. Сеито же продолжал истерить, словно девчонка, увидевшая маленького миленького щеночка пекинеса.       — Кензи! — с упреком выкрикнул он, насладившись вдоволь зрелищем.       — Мм? — замер Кензи в испуге с гамбургером во рту, настороженно покосившись вбок, в ожидании страшного.       — А ну сюда! — Сеито ухватил ладонью голову своего ошарашенного кавалера и бойко приложил ее ухом к своей груди. Тот чуть не подавился. — Слушай давай! — прозвучало нагло и в приказном тоне.       Столик дружно загоготал. Даже Като неожиданно слегка усмехнулся, представив на месте головы рэпера собственную. Да Като бы Сеитошо точно в ухо зарядил после такого. А может, и нет. Это же Сеитоши. Любитель привлечь к себе внимание и что-нибудь обязательно отмочить.       — Ну, что там? — ласково спросил Сеито, ожидая в ответ нечто красивое.       — Мм, — промычал Кензи, все еще лениво жуя. — Не слышно ни-хре-на, — вызывал очередную волну хихиканий и получил грубый толчок.       — Да ну тебя, — с наигранной обидой схватил Сеитоши стакан пива и высоко поднял его над столом: — Ну ладно, мальчики. Давайте за вас. За удачную дорогу, за удачный полет и за скорейшее возвращение. А то некоторые тут скучать очень будут… — жалостливо посмотрел Сеито на Татсуми и, коснувшись своей рукой его, погладив нежно большим пальцем крупные костяшки, проскулил с наигранной печалью: — Милый, я реально буду очень-очень скучать! — получил шлепок по наглой ручонке от Ичиро, дополненный шипящим: «А ну брысь!» После чего стекло зазвенело в воздухе над центром стола, и по залу пронеслось громкое хором мужское «кампай»*.       Через час нескончаемой со всех сторон болтовни, Като понял, что с него достаточно. Он хотел уйти уже после первой пивного глотка, но ждал правильного момента. Поэтому просто сидел и скучал, крутя на столе стакан по часовой. Разговоры после выпитого стояли такие, что сквозь землю хотелось провалиться. Особенно у этого края стола.       — Ну, знаешь ли, не все согласны на то, что хочет партнер. Иногда приходится уговаривать. — Хлебнул Сеитоши пива.       — Тебе — возможно. А мне — нет, — зарделся Ичиро.       — Это ты так думаешь. Просто ты привык довольствоваться тем, что тебе привычно. А новое пробовать не хочешь.       — Новое, это что?       — Ну, к примеру… мм… — Сеито прищурил один глаз и, подняв руку, в которой держал желтый напиток, посмотрел сквозь него на свет. — «Золотой дождь», — едко улыбнулся.       Като в шоке вскинул глаза. «Это чего еще за разговоры такие? За столом же, блин. Чертовы извращенцы».       — Мне это неинтересно, — фыркнул Ичиро вбок.       — А если было бы? Не факт же, что Татсуми согласится.       — Согласится, — спокойно констатировал Ичиро.       — А ну-ка, — с ехидцей кивнул Сеито на Татсуми, все еще держащего свою голову на чужой спине.       Ичи немного замешкался, но не смутился. Ласково позвал своего бойфренда и, когда тот открыл глаза, с трудом поняв, где вообще находится, повернулся к нему и нежно коснулся щетинистой щеки:       — Татсуми, заинька моя.       — Да, малыш.       — Как ты смотришь на то, что в следующий раз во время секса я… на тебя написаю? — улыбнулся, будто спросил что-то совершенно обыденное.       Татсу растерянно заморгал, пытаясь сообразить, правильно ли он все расслышал, а когда понял, что правильно, пожал плечами и протянул:       — Ну если ты хочешь.       Ичиро удовлетворенно обернулся на Сеитоши и показал тому язык: «Получи!»       Сеито уважительно посмотрел на парочку, как бы радуясь за них, но в то же время думая, что это даже скучно. А поуговаривать? Это же так забавно и увлекательно.       Ичи порадовался, что у него такой классный партнер, хотя сам прекрасно понимал, что того, что хочет именно он, никогда от Татсуми не дождется, сколько ни проси. Опомнившись, он снова обернулся на Татсу, снова заботливо обхватив его лицо:       — Не волнуйся, солнышко. Я не буду на тебя писать.       — Спасибо, — с облегчением выдохнул актив и получил поцелуй в губы.       А после Ичиро осенило. Вспомнив события сегодняшней ночи, он решил похвастаться своими достижениями и доказать, что им с Татсуми никакие извращения не нужны. Ухватив ладонью блондина за затылок, притянул его к себе и, прильнув губами к уху, стал что-то увлеченно нашептывать. У Сеито с каждой секундой глаза в диаметре расширялись. Когда расширяться им было уже некуда, и Ичи отстранился, Сеито, пребывая в некотором шоке, громко вопросил:       — Как, обморок?!       Над столиком повисла тишина.       — Секс до потери сознания?! — продолжал дивиться блондин, не веря ушам, пока остальные смущенно между собой переглядывались.       — И хрен ли ты орешь, дебил? — зашипел на него Ичи, страшно алея.       — Я тоже так хочу! — шлепнул блондин по столу ладонями, словно сделал заказ.       Кензи обреченно буркнул, глянув на Катсу:       — Ну все. Ща начнется.       — Кензи! — взвизгнул Сеитоши.       — Я же говорил, — дождался хохотка от драммера, а после с наигранным энтузиазмом обернулся на Сеито: — Да, любовь моя ненасытная!       — Сделай мне обморок! — снова Сеито шарахнул по столу.       Кензи обвел каждого хмурым взглядом:       — Есть у кого что-нибудь тяжелое?       — Кензи! Я серьезно! Твой братец сознание потерял, когда кончил!       Танака в этот момент поперхнулся, пожалев, что не смотал удочки, как только получил диск Аи. Като посочувствовал парню как себе.       — Нашел чем хвастаться, — махнул рукой Кензи на брата, подло спасая собственную шкуру. — Ичи все детство в этих обмороках провалялся.       — Эй! — возмутился близнец, поняв, что сейчас его расколют.       — Как ща помню: «Ичи, наша рыбка умерла», — сказал Кензи скорбно. — «Что?!» — разинул рот, изображая братца, и схватился за сердце, после чего забавно закатил глаза и съехал наполовину под стол, мастерски разыгрывая потерю сознания.       — Рыбка?! — захохотал блондин, сам уезжая куда-то на пол, держась за живот.       — Рыбка? — вмиг проснулся Татсуми, умирая от нежности к милому.       — Ах ты гаденыш! — кинулся раскрасневшийся Ичи через стол, чтобы совершить акт убийства родственника пластмассовым ножом, прихваченным с подноса Танаки. Еще бы чуть-чуть и у него это получилось, благо Татсуми вовремя притянул бойфренда за талию на место, заключив его в кольце из рук. Усадил на край кресла, между своими раздвинутыми ногами, крепко обняв за талию и повернув к себе наконец-то порозовевшее лицо. Чмокнул его в щеку, понимая, что в жизни ничего милее не слышал, и влюбляясь в этот момент в Ичиро сильнее прежнего.       Като не понимал… Вот чем? Чем Розовый зацепил такого парня и зацепил, надо сказать, основательно. Все эти сюсюканья явно не были частью какого-то представления, которые эти двое тут пытаются разыграть. Уж больно у Като хороший угол обзора был. Он видел все: то, как Татсуми весь вечер нежно поглаживал Ичи по бокам, как с наслаждением вдыхал аромат его волос, чуть закрывающих шею, незаметно касаясь их кончиком носа, как опускал ресницы, прикладываясь щекой к спине Ичи, и неосознанно улыбался в этот момент. В общем, откровенно балдел. Неужто и правда любовь?.. Като не верил… Просто не желал верить в происходящее!       — На самом деле, обморок — штука не очень приятная, — на полном серьезе заговорил вдруг Танака. Разукрашенную близняшку ему стало слегка жаль. — И опасная. Может, тебе стоит у врача провериться на всякий случай? Как сам думаешь?       — Оу, — смешался Ичи, не привыкший к такой заботе со стороны посторонних. — Ты такой… милый… — сам не поверил, что произнес это вслух. — Никогда не думал, что один натурал может мне понравится куда больше четырех геев, — обвел злобным взглядом квартет по бокам.       — Хмм… — вдруг успокоившись, выпрямился Сеито. — Может, тебе реально провериться надо? А? А давай вместе в больницу сходим, когда вернетесь. Я тебе компанию составлю. Что скажешь? Тоже заодно… пройду общее обследование… Ну так… На всякий случай…       — Да проверялся я в детстве. Нормально все со мной. Просто я впечатлительный очень, — сказал последнее тихо-тихо, отвернувшись к Татсуми, стараясь спрятать ото всех проступившую на щеках красноту. — И никуда я с тобой не пойду.       — Ну и ладно, — буркнул блондин, как-то погрустнев, и сделал глоток пива.       Пока Ичи и Татсу были увлечены друг другом, а трое на другом конце стола над чем-то дружно угорали, Като поймал на себе томный Сеитовский взгляд. Скорее даже пьяный. Пивко дало блондину по шарам. Ему жутко захотелось пообщаться со злюкой, к тому же, последний явно скучает. В кои-то веки просто захотелось поговорить по душам. Без издевок и пошлых шуточек. Но как? О чем? С чего начать разговор? С ума сойти. Как же это трудно — найти подход к Като, зная точно, что беседа на любую тему долго не продлится. Като будет отвечать кратко: «да», «нет», «да пошел ты». Всегда так было. И раньше. Но раньше-то было по фигу. Раньше мальчишки просто наслаждались обществом друг друга, и все было отлично. Не надо было придумывать темы для разговоров, можно было просто вместе помолчать, и это было в порядке вещей. Да уж, были отношения, была влюбленность, была дружба, и вдруг не осталось ничего.       Сеито поглядывал на Като, лихорадочно придумывая вопрос. И вот, да! Придумал же. Совершенно нормальный, на который Като ответит, может, даже как-то подробно. А почему бы и нет?       — Как… — попытался блондин его задать, но Като, будто назло, резко из-за стола вышел.       — Далеко? — поинтересовался Юске.       — Отлить, — буркнул и, не предложив составить ему компанию, удалился.       Во-первых, не хотелось парню отвечать на тупые вопросы Сеитоши, которыми он явно мечтал Като смутить. Типа «твоя любимая поза?» или «сколько раз в неделю вы это делаете?». Во-вторых, отлить хотелось дико. Что поделать, зов природы. Ну и помимо всего прочего было еще и «в-третьих»…       — …мама, — грустно кинул Сеито в никуда. Никто на него внимания не обратил, а даже если и обратил, то, скорее всего, и не понял, что это было и кому адресовалось.       И тут вдруг…       — Я на минуту, и после домой, да? — поцеловал Ичиро Татсу и, выскользнув из крепких объятий, поплыл следом за Тосиро.       Юске показалась картина жутко знакомой. Ну, конечно же, такое уже было. Больше чем полгода назад. Тогда Юске взбесился, заревновал, заволновался, захотел пойти следом за этими от ушей ногами. А сейчас — нет. Он полностью доверял Като, он совсем не боялся теперь такого вот Ичиро. Поэтому он просто встряхнул головой и продолжил увлеченно трепаться с парнями.       Ичиро вошел в уборную и пристроился у зеркала, увидев в отражении стоящего к нему спиной у писсуара кудрявого, решив пока его не отвлекать. Успеется. К тому же сказать он хотел совсем немного.       Завершив процесс, Като застегнул брюки. Посмотрел вниз. Порадовался, что живот у него не напоминает баскетбольный мяч и не скрывает то, что находится ниже. Значит еще пока не все потеряно. Успокоился, оправился и подошел к раковине. Чуть притормозил, не ожидав увидеть Розового. Вернее, увидеть именно его, а не приставалу Сеитоши. Сполоснул руки, стряхнул с них воду и вернул кольцо на палец, держа его все это время (в уборной) в зубах. Он всегда его снимал в таких случаях, испытывая перед аксессуаром какой-то трепет и вообще воспринимая не как какой-то там обыкновенный аксессуар. Немножко задолбался, конечно, но ритуал пока продолжал выполнять преданно. К противной разукрашенной рядом мордашке Тосиро старался интереса не проявлять. Ну да, мордашке… Да не фига! Мужской морде! Мужской! «Парень! Ты же парень! В зеркало в конце концов посмотрись! Фу!» — поморщился Като в сторону. Вдруг во всей красе осознал откуда-то поперший из него консерватизм и, сравнив себя с психованным предком, тряхнул головой пристыженно. «Окстись, дебилоид», — одернул сам себя молча.       Приблизив лицо к зеркалу чуть ли не впритык, Ичи вытер кончиком среднего пальца небольшие разводы под глазами от карандаша, покосился на окольцованный чужой палец и демонстративно хмыкнул:       — Колечки?.. Зачем?       Неожиданно поступивший глумливым тоном вопрос Като проигнорировал и поспешил заглушить продолжение (а он был сто процентов уверен, продолжению быть) шумом сушилки, которая, как назло, не сработала.        — Чтобы его держать в рамках? Или самому их не переступать? — вперил Ичи насмешливый взор в чужие лопатки, пока их обладатель пытался выдрать из автомата бумажное полотенце. Автомат сопротивлялся как и его шумный собрат.       Ичи и правда было интересно, что в голове у этого мистера Загадка. Почему он ведет себя по отношению к рыжему так отрешенно? Почему не обращает внимания на явную симпатию, проявляемую Хаямой к его другу-натуралу? Почему он такой спокойный, черт возьми?! Но из всех вопросов задал тот, что звучит, как издевательство, а не вопрос. Отчего Тосиро, скрипнув зубами, двинул кулаком по несчастной бестолковой коробке с салфетками и, переборов желание перейти на мат, молча удрал.       Ичи постоял возле зеркала еще немного, изучая свое отражение и размышляя о содеянном. Слегка пожалел о своей резковатости и, поправив и так отлично зафиксированный кончик челки, продефилировал на выход. Снаружи, как оказалось, его поджидали. Като, вдруг с неожиданно заигравшей на лице ехидной ухмылочкой, встретился с Ичи довольным взглядом.       — Придумал, что сказать? — выгнул близняшка бровь.       — Да нет. Просто уж больно на рыльце твое поглазеть мечталось, — поравнялся с высокой фигурой и мотнул подбородком на их общий столик, где какие-то девицы вились вокруг Татсуми, устраивая небольшую фотосессию с этой своего рода местной достопримечательностью.       Ичи глянул туда, куда ему указали, и вмиг растерялся. Всю его спесь тут же смыло волной стыда. А когда какая-то смелая кобылка водрузила свои ляхи на колени Татсуми, парню захотелось кого-нибудь придушить.       — Опа! — продолжил Като обострять атмосферу своими комментариями чисто принципиально. — Как тебе быстро нашли замену. Да еще какую. Ну все при ней, — прекрасно осознавал, что перебарщивает, но для себя решил: убивать — так до конца. — Ну что? Обморок будет?       Ичи сделалось дурно. Мало того что его бойфренд позволяет так вот запросто щупать себя каждой встречной-поперечной, так еще и Ичиро позорит перед всей компанией, не ставя его ни во что. Не желая больше терпеть этого унижения, Ичи рванул на негнущихся ногах к эпицентру событий. Молча, без слов подойдя к стулу, на котором сидел Татсу, дернул со спинки свою кожанку и под ошалелым взглядом этой «звезды», до которой ему уже не дотянуться, рванул на выход.       — Ичи… — перетрухнула несчастная «звезда», вмиг осмелилась сгрузить дамочку со своих ног и, извинившись перед всеми, схватив свое пальто, помчала следом.       — Позвоните, когда вернетесь! — кинул Кензи парочке вдогонку. — Если вообще куда-то уедете…       — Упс-с-с, — протянул Сеито, сделав виноватое выражение. И правильно. Когда девушки, по-скромному поинтересовались у Татсуми, не тот ли он самый парень из рекламы, Татсу уже было помотал головой, но Сеитоши оказался расторопнее.       — Что дамы предпочитают? Автограф, фото, поцелуй? — ответил за Татсуми блондин, совершенно не чувствуя подвоха. Ну не понимал он, что некоторые предпочитают скрывать то, что парень у этих некоторых личность небезызвестная. Ну что в этом плохого? Наоборот, гордиться надо! Вот и ляпнул сгоряча.       — Ничего страшного. Помирятся. Это же Ичи и Татсуми, — легкомысленно махнул он на парочку рукой, пока Кензи ощупывал себя в поисках где-то приятно вибрирующего мобильника.       Нашел, ответил.       — Йо, чувак. Уже соскучился?.. Да все ништяк. А?.. — скривился из-за стоящего в помещении шума. — Ни хрена не слышу. Пять сек, брат. Я выйду, — стал подниматься из-за стола и прижал трубку к груди, прихватывая куртку. — Народ, пардоньте, дела-дела, — зашаркал на выход, чтобы поговорить нормально, успев кончиками пальцев пощекотать Сеито за ухом. Блондин аж замурчал от удовольствия.       В этот момент к столу возвращался Като и принципиально задел… да что там, пихнул плечом улыбчивого близнеца.       — Сорян, бро, — помял Кензи чужое довольно мощное плечо.       «Ах ты ж хрен положительный», — оскалился Като мысленно парню вслед. И, подойдя к столу, заговорил по другому поводу:       — Супер! — в наигранном восторге вскинул он большой палец, вылупившись на Сеито. — Спасибо за бесплатное представление! Шоу удалось на славу! — завершил благодарственную речь смешком и, бодро запихнул себя в пуховик, сдернув его с дивана.       Бедняга еще не видел, каким взором его Юске в этот момент обрабатывал. Таращился Хаяма на кудрявого, будто на врага народа. Словно рыжему жутко стыдно было за поведение его кавалера и обидно за Розовую близняшку. Ну да, он язва, но как можно радоваться чужим проблемам, да еще на любовном фронте?       — Ты идешь? — брякнул Като бойфренду.       — Нет, — недолго думая, отрезал тот и демонстративно отвернулся.       — Твое дело. До завтра, — не стал настаивать и двинул прочь.       Вдогонку получил:       — Я завтра буду занят, так что можешь не звонить.       — Как пожелаешь, — выплюнул Като и покинул кафе примерно с той же скоростью, как и двое до этого.       Сеито посмотрел на ситуацию в целом критически, первым делом мысленно отвесив затрещину за такое поведение именно Юске. Да, именно. Ему так и хотелось прокричать: «Чего сидишь, дурак?! Встань и иди! За ним иди! Это же твой парень! Пара вы, в конце концов, или нет?!» Ну да, сморозил Тигренок глупость, но не в адрес же Юске это сделал. И пусть Рыжий не разделил его мнения сейчас, он всегда смог бы ему об этом сказать, но потом, наедине. Ан нет. Мало того, что Хаяма под конец выебнулся, так еще и носом воротил от кавалера весь вечер, будто Като и не с ним вовсе. Какого черта он, блять, сидел и хихикал с парнями, когда ЕГО — хандрил. Чего ждал? На что надеялся? На чудо? Дурак! Какое к черту чудо, если он встречается с самим Като Тосиро? Это же не гей, а тормоз! Нерешительный, неуверенный в своих поступках парень, которого способны напугать собственные желания. Ждать от Като чего-то фееричного — затея наитупейшая, с Като надо быть «активом». Хочется за ручку с ним подержаться? Тогда надо самому вкладывать свою ладонь в его. Хочется невинного поцелуя в щеку при свидетелях? Не надо ждать! Надо брать и засасывать его в губы! Не ясно, о чем он думает? Тогда надо взять и спросить напрямую. Читать мысли этого человека бесполезно. Сеито сам в этом не раз убеждался. Като тот еще «партизан» — информацию из него надо тянуть «клещами», по-другому не выйдет ни хрена.       А если мириться Юске с этим не может, тогда пожалуйста — пусть катится на все четыре стороны. Кто ему мешает? Пусть ищет кого-то более покладистого, кто будет выполнять все его прихоти беспрекословно, кого-то терпеливого, по типу Татсуми. А может, наоборот — кого-то построже, кто сможет усмирить капризную «девчонку» своим воспитательным словом. И ведь такие найдутся, если хорошо поискать. Но вот что тогда будет с Като?.. Или кто?.. Кто сможет его перетерпеть? Кто сможет подстроиться под его характер? Кто тот уникум, которого этот баран сможет впустить в свою жизнь, если из нее исчезнет Юске?..       — Ты… — прорычал Юске под нос, уставившись исподлобья в округлившиеся в этот момент «вишневые» глаза.       — А? — растерялся блондин, когда голос Юске вклинился в его мыслеварительные процессы.       — Это все ты и твой чертов контракт!       — Не понял, — теперь он нахмурился. Что еще за хрень нашла на пупсика?       — Все у нас было отлично! Идеально все было, пока ты не появился со своим идиотским контрактом!       — Юске, ты чего? — заволновался Танака, чуть пихнув своим локтем того в предплечье.       — Пупсик мой, я может и появился, но подписывали бумажки вы. Право выбора у вас было. Так что давай не будем искать виноватых на стороне. Договорились?       — Не было у нас права никакого! Ты знал, что Като подпишет контракт! Знал его уязвимые точки! Ты знал, что даже если он и не хочет, то ради парней все равно сделает это!       — Да, блять. Я знал. Но я не знал, что ваши отношения, которые, судя по всему, на соплях держатся, может пошатнуть пара ваших автографов.       — Нормальные у нас отношения были, пока не появился ты со своим сраным договором!       — Ах вы щенки неблагодарные! — вскочил Сеито с места и яро вцепился своими костистыми сильными пальцами в тонкую чужую ладонь, непроизвольно заставляя Юске подняться. — Да если бы не я, у вас бы даже таких отношений не было! Сволота ты мелкая. Ты думаешь, это вот само собой на пальчике твоем нарисовалось? — мотнул головой на кольцо, украшающее средней палец, продолжая стискивать рукой хрупкую ладошку, очень стараясь причинить боль, и у него это получалось — Хаяма заскулил. — Да не хрена подобного! Если бы не я, не было бы у вас ни черта. А вы даже «спасибо» мне ни разу не сказали. Ни одного чертового раза… Ни одного маленького гребаного «спасибо»…       — Пусти, — попытался Юске высвободиться.       — Эй-эй, спокойно, народ, — попробовал Танака утихомирить взвинченных парней, но на его потуги внимания не обратили.       — Думаете, опять лезу со своими коварными планами в вашу жизнь, лишь бы поиграться? Сеито сволочь, да? Озабоченный извращенец? Дьявол во плоти? Сеито не знает, что такое любовь, да? А вот и знаю я все! И только ради вашей жалкой любви, я расторгну с тобой контракт, — сжал Сеито зубы так сильно, что скрипнули. Стиснул второй ладонью среднюю и верхнюю фаланги тоненького пальчика, на котором был насажен аксессуар, и крутанул по часовой стрелке до хруста. Юске громко взвыл. — Готово. Контракт расторгнут. В понедельник можешь не приходить, — отбросил пострадавшую конечность и, выдернув из-под сиденья сумку Кензи, закинул ее на плечо, пока Хаяма продолжал мычать и мучительно корчиться, чуть ли не лбом при этом долбясь об деревянный стол.       Танака охреневал. Нет, он, конечно, подозревал, что у Сеито то, что там вместо крыши — набекрень точно, но чтобы до такой степени…       — Чего рот разинул? — обратил свое внимание блондин на онемевшего драммера. — Ноги в руки и в травмпункт, — дернул со спинки дивана свою кожанку и продефилировал на выход, пока не переломал Хаяме остальные части тела.       — Вот черт, — выдохнул Танака, наконец-то придя в себя.       — Ну как я? — баюкая свою пострадавшую конечность, все еще корчась выстонал друг.       Катсу показался вопрос странным, но он ответил:       — Думаю, жить будешь, — принялся помогать Юске укутываться в куртку. — Но вот играть… — траурно подытожил, боясь заглядывать в заплаканные глаза друга, и даже не догадываясь, что корча на его лице на самом деле не что иное, как улыбка…

***

      Наружу Сеито вылетел сам не свой. Пар, поваливший из ноздрей, добавлял ему «шарма». Ну прямо голодная взбесившаяся зверюга. Все еще бушевавшая внутри него злость провоцировала парня на выплеск эмоций. Хотелось гавкнуть, цапнуть, разорвать. Ситуацию усугубляли колкие горсти снежинок, хлеставших по лицу. Было неприятно и вообще противно.       — Оу, — отшатнулся Кензи, напоровшись на бешеный взгляд своей Фурии. — Мы уходим? — тут же получил в руки свою сумку.       — Уходим!       — М-да, вижу расставание прошло не очень.       — Такси где?! — брякнул блондин, осмотревшись по сторонам, пока сжимался в плечах.       — Тебе как, в рифму ответить? — немного расстроился Кензи, что не удалось побрататься на прощанье с Катсу и состроить рожу его дружку-смазленышу, с которым, надо сказать, они все-таки нашли общий язык, естественно, не без помощи барабашки.       — Не язви!       — Не психуй.       Ну да, Кензи знал, что если Сеито вышел из себя, то сюсюкаться с ним и пытаться утихомирить уже бесполезно. Теперь со спокойной душой можно было и погрубить в ответ. Сработало сразу же — оба заткнулись. Не с первой попытки, но, все же поймав желтое авто, парни запрыгнули на заднее сиденье. По центру расположилась сумка Кензи в качестве импровизированного шлагбаума — сейчас было не до запланированных объятий и ласк.       Через пять минут молчания Сеито заговорил первым, чтобы хоть как-то отвлечь себя от негодования.       — Кто звонил?       — Дресс.       Кто такой Дресс, Сеито прекрасно знал. Этот шкет был в танцевальной команде ребят своего рода ее лидером. Парень деловой, шустрый и смекалистый. Молодец, в общем. Сам собрал команду, сам ставил танцы, сам находил хорошие возможности подзаработать. Танцоры его обожали и уважали, чуть ли не на руках носили. А за глаза называли Дрессом, сокращенное от «дрессировщик».       — Чего хотел?       Кензи занервничал и принялся дергать бейсболку за козырек, то снимая ее, то надевая снова.       — Просто сказал, есть предложение хорошее.       — Очередное турне?       — Типа того, — поджал губы.       — Ну и? — Сеито приготовился к «хорошим» новостям.       — Завтра как бы надо ехать.       — И когда назад?       — В понедельник.       — Послезавтра?       — Не в этот понедельник, — сморщился, готовый к крику.       — Начинается, — закатил Сеито глаза, впечатав в мягкую обивку сиденья кулак. — И когда ты мне это собирался сказать?       — Когда у тебя настроение будет получше.       — Чтобы снова его мне испортить?!       — Ну, малыш, у нас сейчас самый важный период. Мы за любую соломинку цепляемся. Ты должен это понимать.       — Плевать я хотел! Ты никуда не едешь. Все. Точка, — снова устремил взгляд в окно.       — Нормально вообще. Это моя работа, если че так.       — Паршивая работа. Найди другую. Без разъездов.       — Какую другую? Ты же знаешь, что я люблю танцы.       — Я не предлагаю тебе сменить деятельность. Я говорю, чтобы ты сменил место этой деятельности. Устройся в школу танцев. Будешь преподавать.       — Детка, я бы с удовольствием. Но у меня никакого стажа. Мне еще пару лет как минимум на подтанцовке отрабатывать. Сам же знаешь.       — Забей. Я сделаю пару звонков — и завтра ты хореограф, — выдернул из кармана мобильный. В голове уже всплыло несколько нужных имен.       — Нет, — сказал строго.       — Я звоню, — приложил Сеито сотовый к уху, набрав номер.       — Нет, мать твою! Не хочу так! Хочу сам! Хочу сам хоть чего-то в жизни добиться! Хватит все решать за меня, ладно?! Хватит управлять моей жизнью! Достало!       — Да ты еще пять лет будешь на подтанцовках дрыгаться, бестолочь! — злостно захлопнул раскладушку. Бедная, она уже столько перетерпела за все эти годы.       — Ну и пусть! Отпрыгаю хоть все десять, по фиг! Зато после буду гордиться тем, что сам добился хоть чего-то! Уважать себя буду!       — Да тебе уже через год будет посрать на свою гордость и самоутверждение, когда тебе все это надоест, тупица!       — Вот! Вот именно поэтому я больше от тебя ничего не хочу! Ты в меня не веришь! Считаешь меня безмозглым идиотом! А это пиздец как все бесит! Да, блин! Мой IQ не превышает среднего значения! Я не копаю вглубь и не ищу в каждой фразе скрытого смысла! Я не блещу умом и сам это знаю, представь себе! Но не обязательно мне об этом каждый раз напоминать!       — Я просто называю вещи своими именами, — разошелся так, что даже сам не мог остановить этот яд.       — Значит, я еще и вещь, — усмехнулся прискорбно. — Вообще зашибись… Дилдо, наверное, да? Ну конечно. А на хрена тебе еще тупица нужен? Явно не из-за его недалекого ума. — Кензи чуть подался к водителю: — Здесь остановите.       — А ну сидеть! — шлепнул блондин по кожаной обивке ладонью.       — Я тебе не собака, чтоб ты мне команды отдавал! Может, высоким уровнем интеллекта я и не обладаю, зато гордостью не обделен! — в качестве доказательства сунул водителю пару мятых, честно заработанных, вынутых из куртки купюр. — Сдачи не надо, — снова смело обернулся на бойфренда, гордо произнеся: — Знаешь, мы могли бы провести эту ночь вместе, заняться любовью. Но ты предпочел ссору. И был бы я поумнее, то извинился бы перед тобой и постарался бы загладить вину. Но я же тупица, и, пожалуй, изменять сегодня себе не буду. Поступлю по-идиотски, — выбрался из салона наружу, не забыв прихватить свое барахло. — А ты можешь начать поиски кого-то более мозговитого, для того чтобы так по-умному с ним потрахаться. Счастливо оставаться, — бойко толкнул дверь.       От громкого хлопка Сеито даже не шелохнулся. И продолжая таращиться в одну точку перед собой, траурно протянул:       — Домой…

***

      Застал Татсуми разъяренного бойфренда только дома. Тот так шустро запрыгнул в такси, которое поймать ему удалось куда быстрее, чем его брату и блондину, что Татсу лишь успел отскочить с шоссе на тротуар, пока его не припечатало к асфальту. Добравшись до дома, слегка выдохнул. Ичиро был восвояси и даже дверь запер не на щеколду, а на ключ, который был у Татсуми в связке. Закрылся на ключ, значит, ждет объяснений. А дверь ванной уже и преградой в таких случаях не считалась. Эта рано или поздно откроется. Но сейчас «поздно» не прокатывало. Им через час в аэропорт, а тут сами выяснения отношений нагрянули в гости. Ох, как все не вовремя.       — Малыш, давай не будем ругаться перед дорогой, — решил было парень пресечь все на корню и не начинать разговор со стандартного «ты все неправильно понял».       — Не хочешь ругаться, можешь проваливать! — раздалось из ванной.       — Хорошо. Давай ругаться, а я пока твои вещи начну складывать, — обвел взглядом кровать, на которой валялась куча несобранного шмотья. — Ты что возьмешь, чемодан или сумку? — помял подбородок, прислушиваясь к ответу.       — Засунь себе эту сумку, знаешь куда?!       — Понял. Значит, чемодан, — открыл последний и принялся укладывать в него все, что под руку попадалось, чтоб уже точно ничего не забыть. А то ведь Ичи его съест прямо в самолете вместо позднего ужина.       — Никуда я с тобой не поеду! А если тебе нужна компания, то, думаю, та кобыла из кафе тебе ее с удовольствием составит! На ней и езжай на свою Окинаву!       Татсуми не сдержался и хохотнул, решив для себя, что если парень хохмит, значит, все в порядке. Отвечать на посыл он тоже не стал.       Ичи же это молчание обидело до глубины души. Парень кипел, как чайник. Мало того что бойфренд делает вид, что ничего страшного не произошло, так он еще и извинениями себя не утруждает. Ни стыда, ни совести. В итоге Ичи не выдержал и выскочил из ванной, чтобы взглянуть бесстыднику в наглые глаза. Тот, услышав топот ног за спиной, обернулся, расправляя в руке черную футболку с розовой на груди хрюшкой.       — Эту возьмешь? По-моему, милая, — улыбнулся Татсуми.       — Нет, я просто не понимаю! Неужели так трудно было взять и сгрузить ее с колен, когда она к тебе запрыгнула?! Я видел, что своими размерами она напоминала эту свинью, — указал пальцем на майку, — но не двести же тонн весила, чтобы ты с ней не справился!       Татсуми устало выдохнул и, аккуратно складывая футболку плечиком к плечику, все-таки сподобился на оправдание:       — Да я и рта не успел открыть. Смотрю, а она уже на коленях. А через секунду вспышка. Решил: быстрее сфотографируемся — быстрее слезет.       — А если какая шлюшка к тебе в постель с таким же энтузиазмом прыгнет, ты тоже пустишь все на самотек?! — встал в позу, отставив одну ногу в сторону, а руки скрестив на груди.       — Малыш, это ты уже фантазируешь, — протянул непринужденно, продолжая пребывать в полном спокойствии. А после так вообще заулыбался, отчего Ичиро окончательно психанул.       — Вы только посмотрите на него! Ему, блять, смешно! — всплеснул руками. — Посмотрю я, как ты сейчас посмеешься, — рванул по направлению к шкафу, который вообще редко когда открывал, и стал в нем настойчиво копошиться.       — Малыш, я понимаю — ты ревнуешь. Мне это лестно. Но должны же быть границы. К тому же, повода я, по-моему, не давал. И не дам, мне ведь кроме тебя никто не нужен. Все. Я тебя люблю.       Для Ичи это прозвучало примерно как: «Все. Заткнись уже. Сколько можно?»       — По-моему, здесь люблю только я! И мне такая любовь осточертела!       Найдя в шкафу то, что искал, и прихватив с кровати пару своих шмоток, Ичиро снова рванул в ванную. И вот теперь Татсуми запереживал. Уверенно встал на страже у двери ванной, пока внутри происходила какая-то возня и раздавалось пшиканье.       — Ичи, дурака не валяй. Давай выходи. Это уже не смешно.       — Ох, надо же! Ему стало не до смеха! Ха!       — Не надо, малыш. Прекращай, ладно?       — Не волнуйся! Я уже почти закончил!       — Солнце, ну прости меня. Я был дураком. Я все понял. Больше такого не повторится. Только прошу, выходи.       И тут дверь открылась. Ичи был во всеоружии. Глаза изменились. И не только цветом. В них появилась стервозность. На челке пестрила розовая полоса. Царапины на запястьях и синие пятна на шее открылись — костлявое тело джемпер покинул, теперь его обтягивала черная футболка.       — Ичи, ты чего?.. — встал Татсу в проеме намертво.       — Уйди, — попытался протиснуться в узкий зазор, не поднимая взгляда. Не вышло.       — Эй-эй-эй, малыш, ты это куда в таком виде собрался?       — Погулять, — отрезал.       — Погулять? Нам выходить через полчаса. Давай прекращай дурью маяться и умывайся иди, ладно? — обхватил острые плечи ладонями, попытавшись затолкнуть этого нахохлившегося воробья в ванную.       — Никуда я не поеду! — выразительно взбрыкнул.       — Так, все, спокойно. Не будь ребенком. Что ты хочешь услышать? Хочешь, чтобы я ревновал? Хорошо. Я ревную. Я очень ревную и с ума сойду, если ты сейчас просто возьмешь и уйдешь.       — Тогда сам уходи, — наконец-то поднял взгляд и замер.       — Малыш, ты чего?..       — Надоело, Татсуми. Надоело мне все это. Я с тобой тряпкой стал. Ною по десять раз на дню. Вон из кожи лезу, пытаясь за что-то бороться, и не понимаю, за что борюсь. За любовь? Да к черту такую любовь.       — Ичи, ты сам не понимаешь, что говоришь. Давай просто сядем и все спокойно обсудим, — снова мягко обхватил дрожащие плечи.       — Нечего обсуждать.       — Ичи, — коснулся щеки нежно.       — Не трогай меня! — вмазал кулаками по груди со всей дури так, что преграда с пути исчезла. — Просто не прикасайся ко мне! Ненавижу твои прикосновения! Терпеть их не могу! Это не прикосновения, а сопли какие-то! Я уже весь в этих соплях! Я уже не крашусь только потому, что нечем! Ты своими поцелуями всю мою косметику съел!       — Малыш… — попытался Татсу подступить, но Ичиро тут же отшагнул вглубь комнаты, продолжая слетать с катушек.       — Не хочу больше никаких чувств! Хочу тупо секса! Нормального, человеческого! А не этой животной дерготни, которая у нас с тобой! Меня от нее тошнит! Тошнит до нее, во время и после! А эти кружочки! — хватанул с журнального столика календарь, исчерченный красным маркером, и выдрал лист. — Господи! Да я уже ненавижу все круглое! — смял и швырнул комок бумаги в обалдевшего бойфренда — впервые в жизни не промахнулся. Просто Татсуми в таком состоянии был, что с места сдвинуться не мог. Слова пригвоздили его к полу.       — Пожалуйста, — глаза парня неожиданно заблестели.       — Тебе ни хрена не понять, что я чувствую, когда ты меня трахаешь! Да такие перегрузки как я космонавты во время взлета не испытывают! Ты меня со всех сторон рвешь! Ты мне боль причиняешь!       — Прости меня, — сложил руки в молитвенном жесте, снова сделав шаг навстречу, уже честно не зная, что делать. Как же он сейчас жалел, что не начал разговор с банального «ты все неправильно понял». Теперь говорить у него не получалось. Его перебивали истерическим оранием.       — Да мне твои извинения погоды не сделают! Просто уходи! Уезжай! И не возвращайся! — пнул со всей силы стоящую в коридоре собранную сумку Татсуми. Та проехалась по полу до самой двери.       — Ичиро… — вдруг грохнулся Татсу на колени, обхватив руками чужие бедра крепко-крепко, не желая выпускать.       — Пусти! Пусти меня! Не смей ко мне прикасаться! — стал вырываться, то отпихивая Татсуми, то наворачивая ему по плечам и лицу горячими шлепками, продолжая орать так, что в горле становилось больно. — Все! Хватит! Надоело! Хоть ты тряпкой не будь! Веди себя по-мужски! Уйди достойно! — кое-как выкарабкался.       — Не могу, — говорил Татсуми уже сквозь слезы и всхлипы, схватившись за голову. Знал, что не должен плакать. Знал, что должен держать себя в руках, вести себя как мужик. Но эмоции сейчас были куда сильнее разума и принципов.       — Хватит, хватит, хватит! — швырнул к ногам Татсуми его пальто. — Это я не могу! На твои сопли не могу смотреть! На тебя не могу смотреть! Не хочу больше тебя видеть! Хочу свободы! Шляться хочу!       — Прошу, пожалуйста…       — Оставь меня! — подлетев к кухонной стойке принялся яростно открывать дверцы шкафчиков, сам не понимая, что ищет. А после выдернул из одного ящика нож и положил тонкое плоское лезвие поперек запястья, на котором вздулись вены-жгуты, грозясь исполосовать себе всю руку. — Если не уйдешь, я с собой что-нибудь сделаю! Богом клянусь!       Поступившие угрозы просто вынудили Татсуми вскочить на ноги, и парень ни живой ни мертвый попятился к двери. Другого выхода из этого сумасшествия, кроме того, что находится за его спиной, он просто не видел.       — Уходи! Уходи! Уходи! А-а-а-а-а-а! — провопил в уже закрывающуюся дверь.       Раздался хлопок, и в доме воцарилось молчание.       Ичиро не ревел, не кричал, почти не дышал. Да и очнулся от произошедшего далеко не сразу. А когда очнулся, увидел в руке нож и испуганно отбросил его в сторону, пока еще не совсем осознавая, что же натворил, еще не очень понимая, какими последствиями грозит ему этот срыв, и еще не подозревая о том, что Татсуми сюда не вернется уже никогда.