Мистер икс

- Чехова! – раздалось прям над самым ухом в тот момент, когда я вышла из кабинета английского, еле отпросившись у учителя. Мне было скучно и захотелось прошвырнуться по нашим пустым коридорам, но судьба-матушка никогда меня не любила и все давала в обиду Евгении Викторовне, нашему завучу. От этого голоса мое сердце – прям как в песне – остановилось… подождало немного и снова пошло! - Здрасти, - промямлила я, оборачиваясь так осторожно-осторожно. А то еще сразу упаду на пол из-за ее дичайшего взгляда. Прости меня Господи, никому такого не пожелаю! - Почему выходим на уроке? – руки в боки, вся такая злая. Ишь какая! Уже и стихами заговорила. Так поживу еще в этой школе года три и буду поэмы слагать. - Я в туалет хочу, - и, помявшись, добавила: - О-о-очень сильно. - Перемена тебе для чего, а? Чтоб с мальчиками обжиматься, а уроки прогуливать? – все с тем же тоном проговорила женщина, даже не думая отступать. – Или у тебя энурез? Справка есть? – эх, Ира, не поминай меня лихом. Я этого, честное слово, не хотела, но меня прорвало: - Вообще-то энурез бывает чаще всего у детей, да и только ночью, - я биологию не знаю и не желаю знать, но благодаря маме-врачу многие медицинские заболевания мне известны. – Из этого следует, что я просто хочу в туалет сгонять, ничего лишнего. - Не умничай, - шикнула Евгения Викторовна, - а в следующий раз увижу – получишь по первое число. - И по второе тоже, - я улыбнулась и, проскользнув мимо нее, чуть ли не в припрыжку направилась в дамскую комнатку. Аж на сердце полегчало после того, как ее звериные глаза перестали сверлить во мне дырку. Для виду я забежала на пять сек в туалет, попрыгала, попила из-под крана, полюбовалась в окошко и, выглянув из-за двери, убедилась, что местность чиста. Можно отправлять в долгий путь до класса, который будет лежать через первый, второй и, следовательно, третий этаж. Моя скорость была равна детенышу улитки, который ползет медленнее, чем его мамуля и папуля. Подходя к кабинету алгебры, я заметила приоткрытую дверь и, не сдержав порыв заглянуть внутрь, приоткрыла дверцу. В классе сидел Антон. Эм, Антон Павлович собственной персоной. Фу-фу-фу, надо отучаться называть его по имени. - Здрасти, - выпалила я, вразвалочку заходя во внутрь. Он мигом поднял глаза. Ах, эти серые-серые очи! Мне даже кажется, что если в них долго-долго смотреть, можно замерзнуть. Прекрасно. - И тебе доброе утро, киса, - продолжил учитель вчерашнюю игру в зоопарк. - Вы – терминатор. - Почему это? - Он ж тоже говорил «аривидерчи», - проговорила я, вспоминая вчерашний разговор. - Вообще-то он говорил «аилбибэк», - а затем он подмигнул мне, слегка улыбнувшись. Алиса, харе вестись на эти разводки. Не хватало мне еще больше втюхаться в него. - Ну лады, уговорили, - быстро сдалась я под напором его милости. Так мило, что аж ударить хочется. - Вы зашли порадовать меня своим присутствием, миледи? – ну вот, снова Антон Павлович включил свои рыцарские замашки. Но не буду ничего говорить, потому как мне это нравится. Даже очень. Только тсс, никому ни слова. Учитель сел на край стола, скрестив руки на груди. - В яблочко. На сколько вы рады? Стоп-стоп! Только по шкале от одного до пятидесяти трех. - Ну, - потянув, начал тот, - около сорока восьми. - А почему не все пятьдесят три? – не унималась я. - Потому что другие пять все-таки заставляют меня думать, что сейчас урок, а ты его наглым образом прогуливаешь. Понимаешь, учительское это уже… - со вздохом, но в то же время со смешком произнес математик. Я улыбнулась в ответ. - Что за срочность была вчера? – не отступала я. - А, ты про это. Да просто так сказал, - он пожал плечами, добавив, - увидеть тебя хотел. - Все что ли? Пф. Я-то думала там вселенская срочность и космические дела меня ожидают. Ну че, посмотрели? – я покрутилась вокруг своей оси. – Теперь я уматываю руки, Антон Павлович! - Подожди-подожди, - математик резко встал, вцепившись в мой локоть рукой. От удивления я приподняла одну бровь. Во всяком случае, попыталась это сделать. - Мне двадцать четыре… - он говорил это с каким-то волнением. - А мне семнадцать почти что. И? – не понимала его я. Че за дела? - Так, Антоха, все, - учитель вдруг взъерошил себе волосы, вздохнул и, проводив меня за локоть до двери, вытолкал и сказал напоследок: - Сегодня в пять я захочу съесть что-нибудь вредное и вкусное, так что ты должна быть около макдака ровно в пять. - В смысле? - В прямом. А не придешь – поставлю двояк. - Да е-мое, чего ж вы постоянно двояком угрожаете-то, а? Что за люди пошли… - развернувшись, я надулась как мыльный пузырь и побрела в сторону английского. Кто-то идет сегодня с Антоном – как его там по батюшке – в мак. А этот кто-то – я. Смешно? Ничуть. Нафига вообще это надо? Хочет он поправиться и набрать лишнего жирку, так я-то тут причем? У меня здоровый образ жизни, понимаете ли, спортом занимаюсь, вкусняшки-вредняшки не ем, ну пью только по праздникам, а тут такие пироги! Ломает всю мою систему какой-то математик, у которого улыбка просто супер-пупер-мега-мупер. И не откажешь ведь. Влюбилась как первоклашка. Улыбаюсь как идиотка и слюну пускаю, блин. Стою я на местности, на которой также находятся: мак, ларек какой-то, пару клумб и один парниша, который постригает непослушные ветки какого-то кустика. Чего постригать-то, все равно зима уж. Так вот, стою я, значит, мерзну немножечко, а математика, чтоб его, все еще нет. Киданули тебя, Алиса-киса. - Не спи – замерзнешь, - слышу я сзади, и в этот же момент мужские руки обнимают меня за плечи. Пахнет так приятно, даже поплакать захотелось, когда я представила, что лишилась вдруг обоняния. Да чтоб вокруг всех людей так пахло! И было бы счастье миру. - И вам доброго здоровьица, - говорю, или бурчу, я, не пытаясь даже отстраниться. Буду ловить момент и наслаждаться, раз уж судьбинушка решила пожалеть мою седую голову. - Заказывай все, что пожелает твоя душенька. Сегодня жиреем за мой счет! – сказал Антон и, потерев ладошками друг о друга, принялся загружать инфой кассира, молодого парнишу. Жиреем-то за его счет, а худеем за мой. Эх, ну что поделать-то, придется есть. Ничего, один раз мне не повредит, тем более я только что с тренировки, можно и подкрепиться. Мы, дождавшись заказа у кассы, взяли подносы и прошли за свободный столик около окна. Народу, можно сказать, не было. То ли все решили похудеть к лету, которое будет еще совсем не скоро. То ли народ только пообедал, а до ужина далеко-далеко. Математик, выпив залпом полстакана колы, принялся макать картоху в соус. - Какое сейчас время? – проговорила я, улыбаясь. На вряд ли он поймет, но сказать я это должна была. - Время приключений! И время жиреть, киса, - а, нет, понял. И опять я зверь. - Приятного, - коротко и верно произнесла я. В следующий момент мы принялись поглощать вкуснейшие бургеры, запивая это вкуснейшей колой. И пусть девки с групп «40 кг» истекают слюной и давятся морковкой с салатом. Чего это я так распоясалась? Еще десять минут назад такой же была. Ну да ладно, надо ж похвастаться, пусть даже в мыслях. - Смотри без меня не ходи больше сюда, - первым заговорил он, откидываясь на спинку диванчика. - Почему это? - Поправишься еще и перестанешь мне нравиться, - легко и даже как-то беззаботно ответил тот. Да я чуть бургером не подавилась. Я решила все это перевести в шутку, наигранно засмеявшись. - Между прочим, я и с щечками ничего такая, самый сок прям. - Хвались-хвались. Затем Антон стал ковырять ложкой в мороженом, а я неловко потягивать колу. Всеми силами я пыталась не покраснеть, но это, видать, у меня вовсе не получалось. - Чего краснеешь? – все-таки заметил тот. Ну все, Алиса, твой позор только начинается. – Не веришь? – думаю, он говорит о том же, о чем я и думаю. - Неа, - покачала головой. Все-все! Скажи, что не надо это обсуждать. Что это хрень какая-то выходит. Что это неправильно. Что… что это… ну хрень, понимаете, хрень! Но я промолчала. - Ты мне нравишься, - повторил парень. – Ты нравишься мне, - снова. – Мне ты нравишься. Мы нравишься ты, - теперь он глядит мне в глаза, улыбаясь, а я не знаю что и делать, куда деваться. – Не буду повторять снова. Думаю, ты поняла. - Не тупая. Поняла, конечно, - хмыкнула я и отвела взгляд. Нет сил больше на него смотреть. Вот прям сейчас растаю и скачусь лужицей на пол. Что делать? Ума не приложу. - Обычно, по сценарию, дальше героиня говорит то же самое и бросается в объятия любимого, - смотря в потолок, произнес мой учитель. Мой, блин, учитель. Это до сих пор не выходит из моей головы. И опять слова песни «прочь из моей головы наугад в темноту» в тему. – Я жду, киса. - Почему вы так самоуверенны? - Потому что, - пожал плечами. - Я не буду на вас кидаться, - я стала тыкать трубочкой в стол. Мой ответ ему дал больше, чем он должен был бы дать. - Значит, пошли на улицу. Там будет мно-ого места, - и схватил меня за руку своей теплой ладошкой.