Жажда меча

- Да вашу мать... - простонал парень. Он сдёрнул свою красную отороченную мехом шапку с головы, смял в руке и думал уже бросить в гневе на пол, но раздумал: в избе было не метено уже давно, а бросать хорошую вещь в грязь царевич не привык. - Бабушку! И внучатую племянницу! - проскрипела Баба-Яга. - У нас вообще весь род плодовитый да соблазнами терзаемый! - смех её больше был похож на лай. Иван нахмурился и исподлобья посмотрел на колдунью. - Ну и чего тебе надо? - наконец выдал он, чем вызвал новую волну мерзкого хохота. - Это ж мне надо? Это разве я таскалась по болотам?.. Кхм, таскалась... Я продолжу, с твоего позволения, - голос старухи на миг стал подозрительно бархатным, утратил скрип, но обращать на это внимание в столь нервной обстановке было бы просто странно. - Это тебе, милок, надо: ты рыщешь и в чужие избушки суёшься. Проникновение в чужое жилище наказывается заключением на срок... - снова заскрипела ведьма. - Чтите Судебник царя Гороха, киса, - она усмехнулась. Иван-царевич смущался и жалел, что забрался в избушку на курьих ножках. Волки, мавки и лешаки, оказывается, хоть и гнались, были не так занудны. И, возможно, не так опасны. Парень поочерёдно хватался то за рукоять меча, то за подбородок, всё не решаясь, как поступить. - По избам таскаешься. Наркоман, наверно, - старуха шутя погрозила. Длинные ухоженные накрашенные красным лаком ногти она спрятала внутри кулака, даже большой палец внутрь заправила. Имидж. - Беда у меня, мудрая... - наконец произнёс льстиво добрый молодец. Правильно. Помощи попросить стоит. Не съест же его Яга за это. Если съест, то не за это. Ещё раз усмехнувшись, женщина присела на лавку, сделала знак подождать чуток и, положив наливное яблоко на блюдце, пустила его катиться вдоль края. Полилась приятная мелодия. - Вот теперь рассказывай. И начал добрый молодец свой сказ. Про царя-батюшку. Сварливый, оказывается, старикан был. Своевольный и жестокий. Любил свою волю навязать: коли не по его плану что идёт, всех казнить начинает. Так и говорит: «Пошёл на кол!» А тут и бояре проследят, чтоб дошёл, не потерялся в дороге. И про невесту свою рассказал. Про Василису Премудрую. Не столь прекрасную телом (чего уж греха таить, да и бабушки любят посплетничать), сколь знающую в деле книжном, в том, как же поступить, и… говаривают, колдовать умеющая. Так говорит её ворон, что вечно за девицей следует и волосы её длинные золотые расчёсывает. Между просьбами снова превратить его в человека. Может, и врёт. Про Кощея Бессмертного слово молвил. Грубое. Нецензурное. Яблоко на тарелке аж остановилось. Потом слова были другие. Посодержательнее. Дескать, враг опасный и жестокий, царю не подчиняющийся и называющий себя вассалом другого господина. «Мой вассал твоего вассала обоссал», – вставил голос откуда-то из глубин тарелочки. Старушка и царевич лишь пожали плечами. А случилось-то, собственно, что? Во время подготовки к свадьбе влетел чёрный вихрь во дворец, это он и был – Кощей на коне своём. Голова-то его – черепушка, а глаза в ней горящие, тело же в латах настоящее, живое. А на груди медали блестят, любит звать себя чародей ветераном черномагического фронта… Вот… Пока все думали, что делать, что положено по инструкции и какой конец у копья острый, подхватил подлец красну девицу и ускакал. – А ты чего делал, милок? – не выдержала Баба-Яга. – Я, дык… – замялся Иван и присел на лавку. – Выпивку выбирал для гостей. – В состоянии нестояния был, значится… – резюмировала старушка, кривя в ухмылке губы. – Значится, – грустно кивнул царевич. – А ко мне чего пришёл? Я не Кощей. Избушка моя – не его замок. Или писцы тебе не тот адресок дали? – участливо поинтересовалась ведьма. Смущённый Иван отводил взгляд и пытался хоть на чём-то сосредоточиться. Но как-то всё не мог. Еды в избе не было, на стене висела только шаль, побитая молью… пятнадцать дырок. – За советом мы, мудрая… – наконец выдавил он. – По рекомендации. – Парень многозначительно поднял палец. – Чьей?! – изумилась Яга. Мало кто мог привести к ней. И тем более – указать, как попасть в дом. – Серый Волк. Он там… у крыльца припаркован… Старушка задумалась и вставила ароматическую палочку в рот, а затем, чиркнув ногтем, подожгла. Благовония она воскуривала только так.