Просто закрой глаза

Их отношения заметно наладились. Не сказать, что Гермиона и Драко стали лучшими друзьями. Они стали полноценными, если так можно выразиться. Ещё не друзья, уже не просто знакомые. А… коллеги. Которые теперь хоть что-то делают вместе и не огрызаются по каждому поводу. А таких, ох, как много, если перелистать последний месяц. Срывы были. Были. Но меньше. Были. Но не обжигающие. И ей это нравилось, в отличие от него. Всё наконец-то встало на полочки. Гладкий, как шёлк, мир вернулся. Всё на своих местах, и нет больше нервов каждый день из-за того, что Малфой опять станет унижать и… А о этом «и» и думать не хотелось. Не было и не было! А вот он чувствовал себя местами растоптанным, униженным, загнанным в угол. Он сдался, позволяя ей управлять ситуацией и идти до последнего. В какой-то момент уже не хотелось спорить, подшучивать. Ему надоело оскорблять её, начинало все больше нравиться, когда она спокойно находилась рядом. Это стало нормально.И даже он перестал говорить сам себе, что так не должно быть. Она оказалась именно тем, в ком он нуждался. Началась взрослая жизнь. До которой он ещё не дорос. Иногда злился, что он такой бесхребетный хмырь. Что должен вернуть всё на свои места. Так, как было всегда. А не так, как будет лучше в её мире. Но это чувство странного голода и необузданного желания пропадало. В один прекрасный момент он понимал, что всё-таки так лучше. Блять, сердце выпрыгивало из груди в такие моменты и неслось хрен знает куда, прихватив мозг. Момент — она рядом. Каждый вечер, который они проводили вместе и корпели над планами, заданиями или другой ерундой, совершенно ему не интересной, всё эти грязные и поганые мысли улетали. Бум! И маленький огонёк разума погас, оставляя за собой дорожку дыма. Еле заметного, но сильно пахнущего дыма. А ещё эта метка. Брр, слово да какое стало ужасное. Его уже тошнит от этого. Иногда и впрямь хочется выбежать из комнаты, если отец говорит об этом. Тошнит от слова; тошнит от вида; тошнит от того, что скоро его. Да. Его. Это безобидное слово, вызывающее кучу отвращения. Метка и Его. — Драко, я сама могу закончить. Ты можешь идти. Он усмехнулся, но ничего отвечать не стал. Только взял в руку очередной свёрток и стал переписывать содержимое на огромный плакат. Громкий стук, который выводит их из оцепенения и вновь появившейся тишины. Сова. Не рановато ли для почты? Точнее поздновато. Под его внимательным взглядом, она встаёт и идёт к окну. Тихо распахнув небольшую форточку берёт у серой, как хмурое небо, птицы. Сова — незнакома. Марка — тоже. И? И самое главное: почему в этой комнате не только Грейнджер задаётся этими вопросами? — И что там? — Письмо, — она пожимает плечами и кидает его на стол. — Потом прочту. — А что так? Не хочешь в моём присутствии? — он усмехается и откидывается на спинку дивана. — Стесняешься? А сам до зуда под ногтями хочет узнать: что там? — Нет! — слишком резко отвечает Гермиона, а потом переводит взгляд на стол. — Хочешь, сам прочитай. — А вот и прочитаю! — И читай. Он медленно, в манере кота, тянется к конверту и также медленно вскрывает его. А она смотрит и, кажется, сейчас дыру в этой бумажке проделает. Открывает. Бегает глазами по строчкам и ухмыляется. С каждой секундой всё шире. И шире. И… чёрт возьми! — И что там? — тихо спрашивает она, садясь рядом. Не выдерживает. — Грейнджер, ты когда-нибудь была в Болгарии? — Нет. Ты это к чему? — она складывает руки на груди и ещё пристальнее вглядывается в его лицо. — А хочешь? — Ну, да. Я думаю, было бы интересно. Так что там?! — Тебе Крам написал. В гости зовёт. И когда ты успела его охомутать? — Крам? — переспрашивает девушка, как-то слишком пристально щурясь. — Ты уверен? Потому что этого быть не может! — Ты права. Он резко встаёт, даже не посмотрев на неё. Шаг. Ещё шаг. Треск рвущейся бумаги и огонь вспыхивает чуть ярче. Красное пламя медленно поглощает листок, опаляя его края. — Ты что наделал?! — она вскакивает со своего места. Ого! Да с таким шипением её надо на факультет змей. Как раз к нему. — Ну, как. Такого же быть не может? Так пусть и не будет! — Малфой, ты придурок. Кто тебя просил?! Я же не сказала, что нужно сжечь его! Чтоб тебя русалки утащили, чудовище безмозглое! — Ага, заодно оборотни в лесу загрызли. Садись. Нам работать. Она опустилась на диван и схватила первую попавшуюся бумажку, зло комкая её в руке. Кретин, а не парень! Где таких держат? Она туда больше не ногой. А этот самый кретин сейчас радуется. Чему? Да хрен его знает. Самому бы понять. — Миона, хватит злиться! — Я не злюсь, — Гермиона сильнее сжимает в руках перо, стараясь пересилить себя. А то сейчас же запустит в него чем-нибудь. Да тем же пером! — И хватит меня так называть! — Как? — он от чего-то улыбается и переводит свой взгляд с листа на неё. А она вся покрылась красными пятнами и надулась, как воздушный шарик. — Мионой? — Да. — Нет, не перестану. Она бросает ручку на стол и встаёт с дивана. Точнее вскакивает, как ошпаренная, и поворачивается к Драко лицом. Злым. Раздражённым. На котором так и написано «заебал». Грейнджер хватает подушку, что лежит рядом и кидает её в Малфоя. Лучше средства и не придумаешь, чтоб ему отомстить. И палочку марать не надо, и жить он останется. Второе скорее минус, но с другой стороны, её не отчислят. И в яблочко! Хоть что-то хорошее. Секунда молчания, и в нее летит другая подушка. А там дальше ещё одна, и ещё одна, и ещё одна. Вся гостиная в перьях, а она оказалась совсем рядом. Чертовски близко. Он обнимает её. — Малфой. — Молчи, Грейнджер. Просто молчи. Грейнджер сглотнула тугой ком, который засел в горле и не хотел оттуда выходить. Одна слабая попытка вырваться, но и она проваливается. У неё нет шанса спастись. У неё нет этого желания. Или есть?.. Тогда почему не кричит, не вырывается? Почему?! Почему она стоит и тупо смотрит на него? Тонет в глазах. И это самая умная ученица? И это та, что сейчас просто плавится, как шоколад. Ещё попытка. Тихое «не надо». Но всё тщетно. Сантиметры, как границы, рушатся. Опять жарко. А казалось, что дальше некуда. Ещё ближе. Ещё и ещё сильнее вдалбливаться в дверь. Чтобы кожа на спине потом отпечатком рисунка покрылась. Но главное — ближе. До звона в ушах. До зуда под ногтями. Хватка Малфоя ослабевает, что позволяет ей вырваться. Но она этого не делает. Вот теперь точно понимает, что не хочет вырываться. И в разум приходит то, чего она так хочет. Его губы. Его руки. Его. Прижимается ближе и обнимает за шею, окончательно сокращая расстояние. А казалось, что его и не оставалось. — Грейнджер, — он меняется с ней местами, всё так же крепко сжимая Гермиону в своих объятиях. — Мне нравится это. — Это точно ты? — Я не знаю, — ухмылка касается его губ, что заставляет и её улыбаться. Смех. Звонкий. Такой… душевный что ли. Аж пробирает.