You will be the death of me...

— Давай оставим это дело молодым, — сказать, что я испугалась — не сказать ничего. — Но, а если хорошенько подумать и вспомнить, что я сумасшедший злой гений? Он говорил это слишком обыденно, что бы даже что-нибудь придумать для ответа. Не каждый же день тебе признаются в таком! Вот передо мной стоит Джеймс Мориарти — злой психопат, который щелчком пальца может прикончить весь Лондон. Человек, который не знает жалости и он, наконец-то, сказал хоть долю правды. К сожалению, я все равно не видела это чудовища, для меня оставался мой Джим, который встречал меня после работы и дарил маленькие подарки. — Ну, так мы пойдем танцевать или ты так и останешься ждать, когда тебя Холмс пригласит? — я и раньше знала, что наш план провалится, но что бы так быстро? .. Джим протянул мне руку, и тут я поняла, что пути назад у меня вообще никогда и не было. Ни тогда, когда я его решила предать, и тем более не сейчас, когда он меня пригласил на этот вальс. Как же он все умно продумал: дать всем понять, что посетит этот бал, дождаться, когда уйдет Шерлок и Джон, подойти ко мне. Я четко понимала, что не переживу сегодняшний вечер. Последнее, что хотелось это написать папе и хоть попрощаться по нормальному, а не как сестренка. Я подала ему руку. Опрометчиво, но действенно. Играл прекрасный вальс, со мной был человек, в которого я, на минуточку, начала влюбляться, все было вроде хорошо, ну если бы не психопат-гений! Джим Мориарти до сих пор не произнес ни слова с того момента как мы начала танцевать. Это убивает большего всего — незнание, что творится в голове у другого человека. — О чем задумалась, Эленор? — как бы невзначай поинтересовался Мориарти. — О том, сколько же мне еще минут, а если повезет, часов осталось мне жить, —, а вот мне было далеко до шуток. Папа, возвращаясь из командировок, часто рассказывал мне про то, как он помогал людям, как он танцевал на краю пропасти, что бы вернутся к нам и что ни за что не пожелал бы нам такую «работенку». Мы всей семьей всегда, как заколдованные слушали эти сказки про далекие страны и злодеев, а теперь я могла с легкостью оказаться на месте его главных героинь. Джим за весь танец пытался смотреть мне в глаза, что было очень проблематично потому, что я их вечно или опускала, или отводила в сторону. Под конец он не выдержал. — Пять минут, — просто сказал он. -Что еще за пять минут или ты решил все-таки сказать, сколько мне еще осталось? — я пыталась не показаться простой трусихой или хотя бы не очень уж сильно «упасть в глазах». Но мне было до того страшно, как ни в каких притонах или дешевых забегаловках… — Взять верхнюю одежду и выйти на улицу. И он ушел. Вот просто взял и ушел, оставив меня в предобморочном состояние. Некоторые могут сказать, что я вела себя как трусиха, но пусть они хоть когда-нибудь запустят свою руку с ядовитым пауком на пару секунд и они поймут мои чувства.

***

— Ты задержалась, дорогуша! — его веселила моя беспомощность. — Очередь была, — я пыталась не смотреть ему в глаза. — Зато теперь я могу не скрываться. Хах, а анекдоты про блондинок основаны на реальности! Ты думала, что Холмс тебе поможет, а потом и защитит? Какой же нужно быть наивной дурой, что бы действительно в это верить?! Во время своего монолога победителя, Мориарти ходил вокруг меня, что делала ситуацию еще более угнетающей. Я никогда не чувствовал себя более раздавлено. Прекрасно понимая, что это просто предисловие, не иметь возможности даже что-то сказать в свою защиту, мне оставалось только покорно слушать. Джеймсу, верно, надоело эдакое молчание нашкодившего ученика, которого отчитывает директор, и он подошёл ко мне вплотную… Он захотел посмотреть мне в глаза, но, как я уже говорила, я даже посмотреть на его чертовы ботинки не могла! Поэтому он зажал мой подбородок и поднял мне голову. — О, а теперь, где твоя смелость? Отвечай, когда я задаю вопросы! — Джеймс… — Не надо меня так называть. Ох, ну ты же знаешь, что я люблю больше… -Сверху? — кто же меня за язык дергал, что бы дерзить?! — А вот теперь я вижу мою Эленор Кавендиш! — он отпустил меня, развел руки и прокричал это предложение куда-то в небо. Залившись хохотом, Джим снова подал мне руку, тем самым предложив мне поучаствовать в его мини-представление. Мы забрались на место, которое в саду служило беседкой для спокойного чаепития. — Ты же танцевала выпускной вальс? — Даже больше — я была королевой выпускного! Тут он взял меня за талию и мы, собственно, начали танцевать вальс, без музыки, без нормального пола, но вальс. Я пыталась хоть как-то ограничить зрительный контакт, а Джим, наоборот, все время смотрел, пытался смотреть, мне в глаза. -И с тех пор ты не хочешь покидать свой престол? — спросил Джим. — Меня оттуда давно скинули и показали все ужасы в мире. А еще там твое тщеславие расположилось. Вы когда-нибудь думали, что руки у Наполеона криминального мира могут быть так хорошо накачено? Я тоже нет, пока после моих слов не почувствовала, что талия и рука просто горят. -Эли, тебе неудобно? – о, наигранное любопытство, смешанное с наигранным беспокойством. Я ничего не ответила, так как пыталась либо каким способом вырваться из рук «любимого». -Так уж и быть, я тебя сейчас выпущу. Он действительно отпустил меня, но и это было далеко не конец. — Смотри, ты можешь сейчас уйти. Да! Только сегодня и только сейчас! Он подошел к столику, на котором стояло два бокала, бутылка шампанского и папка… -Почему ты так ко мне добр? Я, по сути, предала тебя, сотрудничаю с твоим врагом.… Почему? Я была готова расплакаться от беспомощности и безысходности, но врождённое любопытство, коим обладали все, кто носил фамилию Кавендиш, не дало мне сдвинуться с места. — Ты была неплохой пассией, а наши с тобой вечера за фильмами, — он на секунду прервался, зажмурил глаза и щелкнул языком, — вот поэтому беги, пока я не передумал. И он просто отвернулся. Мне тоже было, что вспомнить: встречание каждый день с работы с букетом желтых хризантем, попытки приготовить что-то похожее на ужин, как он мне оплачивал сгоревшие сковородки, и шторы, и цветок. Он был так добр ко мне, что сейчас мне просто хотелось подойти и поцеловать его в губы, в щеку, та хоть куда-нибудь! Знаете это чувство, когда тебя бросает человек, которого ты больше всего любишь — бросает. Он тебя бросает из-за твоей фатальной ошибки! Я даже сделала шаг к нему, но он поднял вверх левую руку с указательным пальцем: «Ни-ни-ни». Ну, я и развернулась. Когда я уже бралась за ручку двери — он заговорил ко мне, но даже не обернулся. — Но тогда твоя медкарта и некоторые факты про твою сестру навсегда останутся у меня. Мы повернулись одновременно. — Только два вопроса: «откуда?» и «ты знал ее?». Я была до того дезориентирована, что просто съехала по двери и села на корточки. Медленными, уверенными шагами он приблизился ко мне и сел напротив. -Есть свои люди во всех лечебницах. Вот веселая компашка: Шерлок — зависимость, Джон — психосоматические боли, но ты, конечно, молодец — синдром Котара! — Мне было пятнадцать, когда мама умерла! Папа и брат не могли со мной справиться, поэтому и отправили в «пансион». Я заметила огонек сострадания в глазах Мориарти, а может мне просто показалось. -А сестричку твою знали все. Даже твой обожаемый Шерлок! О, мое непонимание было для него слаще меда. — Даже больше скажу, — он уже надоел своим постоянным вскакиванием, — она была… Эм, как же мягче сказать… Куртизанкой. Да, так нормально. Джим словно спорил сам с собой, но то, что он сказал, было шоком. Мы все думали, что она стала кем-то наподобие няни или медсестры, или еще кем-то! Но то, что она была всем и сразу?! — Джим… Джеймс… Мистер Мориарти… Я не знаю как тебя или Вас называть. Верни мне эти документы, пожалуйста. Мое унижение и падение была мне так противно, но я не могла это так оставить. Мориарти, как оказалось тоже. Опять быстро приблизившись ко мне и опять! обняв за талию — поцеловал. Да уж его вся эта ненормальность и таинственность, прекрасный парфюм до того заводила, что я уже забыла и про сестру, и про «Денби»*… Был только злой гений и я, зарыданая, растрепанная, журналистка. Через минуту, а может и час, я почувствовала вкус, метала — кровь, но даже это не было причиной прерывать поцелуй. — Прости, но мой ответ – нет. А вот теперь точно был конец… Конец всему: «отношениям», разгадке про сестру, моей главной тайне. Хотелось просто застрелиться или сброситься с фасада здания. Но я просто пошла в дамскую комнату, поправить макияж, и пошла, искать Ватсона и Холмса. * Сумасшедший дом Денби, Северный Уэльс, Великобритания. Заброшен с 1995 года.