Мой гувернер

Все как в тумане. Не помню, как попал домой. Кажется, в машине гувернера я уснул, а очнулся уже в своей комнате. Я, переодетый в пижаму, лежал в кровати. Было темно. Не думаю, что прошло много времени, ибо я все еще чувствовал, что пьян. Первый раз в жизни я напился... Если об этом узнает отец, мне влетит не по-детски. Я сел в кровати, меня штормило. Было уже лучше, но я все еще плохо контролировал себя. Удивительно, но я все еще сжимал в руках папку с информацией о гувернере. Вспомнив о том, в каком положении меня застал Джонсон, мне стало стыдно. Возможно, я сильно обидел гувернера, но и он должен понимать, что я не его игрушка. Я человек и буду делать, что хочу. А сейчас мне не хотелось быть одному. Я сидел в темной комнате и вглядывался в темноту. Иногда бывает, что я просыпаюсь среди ночи и страх охватывает мое тело. Становится жутко. Я уже давно не верю в страшилки, но в такие моменты мне кажется, что из темноты на меня кто-то смотрит и этот кто-то хочет причинить мне вред. В такие минуты я вскакиваю и включаю свет в комнате. Я хожу по комнате и смотрю в окно, хотя там темно и ничего не видно. И сейчас я чувствовал страх, я ощущал на себе взгляд темного существа. Раньше я всегда звал Стивенса. Он приходил ко мне и успокаивал историями из своей молодости. Последняя его история была о том, как он при всех в классе признался в любви своей первой учительнице. Кажется, тогда ему было семь лет. Все смеялись над ним. Стивенс часто говорил, что я похож на него, что в детстве он был таким же, как я, только он рос в бедной семье... Когда Стивенс мне рассказывал о своем прошлом, все страхи отступали. Глаза из темноты исчезали, и я спокойно засыпал. Последнее время я редко его звал к себе по ночам, потому что перестал верить в монстров под кроватью. Но он всегда приходил ко мне в любое время: будь то глубокая ночь или раннее утро. А еще он всегда вселял в меня надежду, что завтра будет лучше, чем сегодня. Когда отец меня наказывал, Стивенс всегда успокаивал. Он был моим защитником. Я всегда мог найти поддержку в его объятьях. Сейчас, в темноте, в мою голову снова забрались детские страхи. Темное создание снова появилось под моей кроватью, но Стивенс уже больше не сможет прийти ко мне и прогнать всех монстров своим голосом. Я должен был сам прогнать их. Я неуверенно встал с кровати. Как только мои ноги коснулись пола, я почувствовал щупальца страха, которые извивались у меня под кроватью и сейчас ласкали мои пятки. Сердце бешено заколотилось, а руки онемели. Тогда я решил включить свет. Но даже свет не смог прогнать всех монстров, которые спрятались под кроватью, в шкафу и за шторами. Я стал ходить по комнате, боясь подходить к местам, где скрывались мои страхи. Я понимал, что это всего лишь плод моего воображения, потому что монстров не существует, но я не мог успокоиться. Я продолжал бродить по комнате, испуганно оглядываясь. После долгого хождения ситуация не изменилась. Тогда я решил направится в логово, где обитает лишь один монстр-людоед. Конечно, я не был уверен, что там мне ничто не угрожает, но сейчас мне казалось это место самым безопасным, ибо там я буду не один. По темноте я добрел до искомой двери, меня покачивало из стороны в сторону, потому что выпитое шампанское все еще давало о себе знать. Логически мыслить я мог, но это давалось мне с большим трудом, поэтому я решил вообще не думать и просто действовать, подчиняясь зову сердца, надеясь, что в итоге не буду жалеть. За дверью, к моему большому сожалению, было пусто. Хозяин комнаты снова где-то пропадал. Мне стало интересно, почему в такой поздний час Джонсон не спит, но идти искать его мне не хотелось. Еще ненароком упаду где-нибудь. Прикрыв за собой дверь, я осторожно прошел в глубь логова. Как и в прошлый раз, ночник тускло освещал комнату, наводя на нее пугающую загадочность. Было немного страшно, но здесь я чувствовал себя в безопасности, хотя риск был велик. Гувернер может наказать меня за любую провинность, что долго будет помнить мое собственное тело. Сегодня на столе гувернера был порядок, поверхность стола была пуста, лежало лишь пара тетрадок и ручки. Я открыл одну из тетрадок и быстро пролистал страницы, на которых были сделаны какие-то записи — отрывки из разных книг. Я нашел несколько знакомых цитат, но все остальные мне были незнакомы. Я обернулся и взглянул на кровать. Она снова идеально застелена, словно Джонсон к ней не прикасался: не лежал на ней, не сидел... Совсем недавно я был на ней наказан. Мое тело все еще помнит, как это было мучительно больно. От воспоминаний по спине побежали мурашки. Я бы не хотел повторить подобное, хотя сейчас я рискую нарваться и снова буду наказанным. Я провел рукой по мягкому одеялу, в прошлый раз я и не заметил, насколько оно приятно на ощупь. Мягкий шелк ласково ласкал мою руку. А ведь гувернер был нежен со мной после того, когда изнасиловал, он помог принять мне ванную. Джонсон нежно вымыл мою голову. И все же я не мог понять, почему ему нравится причинять боль другим... Я сел на кровать и попрыгал на ней, проверяя матрас на мягкость. Он оказался довольно мягким и прыгучим. В прочем у нас в доме все такие матрасы. Вскоре я лег на кровать гувернера. Она оказалась еще больше, чем выглядит. На ней может вместится целый слон! На такой большой кровати, явно предназначенной не для одной персоны, я почувствовал себя одиноким. Никого не было рядом, и я был один. Мне стало казаться, что гувернер никогда не вернется в свою комнату, поэтому все кошмары из моей переберутся и сюда. Я уже слышал, как один из монстров пытается открыть дверь с той стороны. Даже несмотря на то, что у меня есть родители, я чувствую себя одиноким. Самый близкий человек, Стивенс, покинул меня, бросив на произвол судьбы. И теперь у меня нет никого, кому я бы мог довериться, у меня даже друзей нет. Мне не с кем делится радостными или грустными моментами своей серой жизни. Я один во всем мире, несмотря на то, что на Земле очень много людей. Я все равно остаюсь в одиночестве, и нет никого, кто бы смог меня понять и утешить. Конечно, парни не должны плакать, но сейчас мне хотелось расплакаться, все равно никто не придет и не станет упрекать меня в этом. Даже если я расплачусь при всех, никто не заметит, люди будут делать вид, будто ничего не видят. Родители будут лишь кричать о том, что я бессмысленно устраиваю истерики. Однажды со мной было такое. Год назад меня сильно расстроило то, что родители пропустили мое первое выступление на сцене. Я тогда сильно волновался, и мне просто была необходима их поддержка, но рядом был только Стивенс. Вечером, после выступления, я все высказал родителям, но получилась очередная ссора. Я был сильно обижен на них, что вылилось в мои слезы. Но отец решил, что я просто давлю на жалость, что это просто истерика избалованного сына. Я свернулся калачиком, прижав колени к груди. Так я пытался прикрыть пустую дыру в груди. Я казался маленьким комочком на огромной кровати. Маленький одинокий комочек... Брошенная кукла... Дверь приоткрылась, послышались шаги, я же лежал с закрытыми глазами и не торопился их открывать. Если это монстр, то я буду рад, когда он меня сожрет. Но никто не пытался меня съесть. Я почувствовал, как кто-то сел на кровать рядом со мной. Теплая, большая ладонь легла на мой лоб. От этого прикосновения мне стало легко, словно дыра в груди немного затянулась, но я все еще чувствовал одиночество. -И что ты тут делаешь, пьяный котенок? - усмехнулся гувернер. Я молчал. Мне не хотелось открывать глаза, я продолжал притворятся спящим. Пусть Джонсон перенесет меня в мою комнату на своих сильных руках. Я хочу оказаться в его руках, в которых я чувствую себя защищенным. Хотя глупо хотеть, чтобы тебя поднял на руки маньяк. Рука соскользнула с моего лба и смахнула с щеки слезинку. Я и не заметил, как из моих глаз текли слезы, когда я был один. Джонсон ничего не произнес. Он тихо прилег рядом, повернувшись ко мне лицом. Даже с закрытыми глазами я чувствовал на себе взгляд его серых глаз. Они внимательно изучали меня, зрительно ощупывая изгибы моего тела. Пусть гувернер снова меня изнасилует, но это будет лучше, чем чувствовать себя брошенным. Неуверенно я открыл глаза. Мой взгляд встретился с серыми глазами, которые с непонятной для меня нежностью смотрели в мои глаза. Мне казалось, что сейчас серая жидкость выльется из его глаз и окутает меня, как мягкое покрывало, защищая от всех невзгод, заполняя дыру в моей груди. Не долго думая, я приблизился к гувернеру и уткнулся носом в его теплую грудь, от которой пахло потом. Обычно меня отталкивает этот запах, но запах гувернера наоборот притягивал меня. Я вдыхал его полной грудью. Мое тело обвили руки гувернера и сильнее прижали к его груди. Я снова прикрыл глаза, чувствуя, что я нужен гувернеру. Хотя я понимал, что это просто иллюзия моего пьяного сознания, но я боялся развеять такую приятную иллюзию. Я замер, продолжая вдыхать его аромат. -Можно... Можно я теперь буду спать с тобой? - неуверенно спросил я, еле ворочая языком. -А как же твоя комната? - усмехнулся Джонсон. -Мне здесь ком... комфортнее, - еле слышно ответил я. -А ты не боишься? - усмехнулся Джонсон. Он резко перевернулся и навис надо мной. Его глаза опасно блестели, поэтому я сжался и замер. Но на этот раз мне не было страшно, просто я не знал, что можно ожидать от моего нового гувернера. -Я боюсь, но не тебя. -Есть что-то страшнее меня? - усмехался гувернер, глядя на меня сверху. -Безусловно. Мне показалось, в серых глазах блеснуло разочарование, поэтому гувернер лег рядом со мной на спину. Я снова прижался к нему, а он крепко обнял меня, и все страхи снова отступили. Мой новый гувернер страшнее любого монстра из моих кошмаров, поэтому они боятся совать сюда свои носы. Мне нечего боятся...