Мой гувернер

После завтрака дядюшка Бен повел меня в кино. Но я не помню, что за фильм шел, мы сидели и весь фильм болтали о разной ерунде, смеялись и шутили над актерами и в суть фильма не вникали. Когда нам и это надоело, мы стали шутить над зрителями. Первый начал Бен. Он кинул попкорн куда-то в сторону и попал на голову молодой девушки. Она стала вертеть головой, но Бен сделал вид, словно увлечен просмотром фильма. Я тихо хихикал, вскоре и я кинул горсть попкорна на людей. Так мы стали обкидывать зрителей, а когда они оборачивались, чтоб взглянуть в глаза шутникам, мы делали вид, будто смотрим фильм и ничего не происходит. Все это сопровождалось нашим смехом, который всем мешал. Люди шикали на нас, но мы не унимались. Я снова взял горсть попкорна и хотел кинуть его в очередного зрителя, но тут оборачивается впереди сидящий человек и пристально смотрит на меня. Он молча поднимается и тихо уходит, вскоре он возвращается с охранником, который просит нас покинуть кинотеатр. После этого Бен повел меня по магазинам, но мы не собирались ничего покупать. Мы заходили в магазин одежды и вели себя как капризные покупатели, заставляя бегать продавщиц перед нами на задних лапках. Все это жутко веселило меня, особенно когда Бен стал примерять самые глупые и смешные наряды. Мы устроили настоящее шоу глупых костюмов, веселя тем самым покупателей. Мы выходили из примерочных в ужасных нарядах и в таком виде важно расхаживали по магазину. Продавщицы стали подозревать, что мы их дурачим, поэтому расспрашивали нас, зачем мы это делаем. -Мы проверяем, будет ли удобно в этой одежде двигаться, - серьезно отвечал Бен, надевая на голову пляжную панаму. Я заливался смехом, а Бен был невозмутим. Перемерив в магазине почти всю одежду, мы посетили еще несколько магазинов. В таком темпе мы провели пол дня. С Беном всегда время летит стремительной стрелой, в его обществе я всегда теряюсь и забываю о времени, потому что с дядей не соскучишься. К вечеру мы сильно проголодались, к тому же обед мы пропустили, поэтому Бен повел меня в кафе. Я все еще был навеселе и готов был дурачится весь день, но пустой желудок давал о себе знать, громко рыча. -Какой грозный у тебя желудок, - улыбнулся Бен, - Когда ты его укротишь? -Как только съем слона, - хихикал я. В подобном роде мы еще долго болтали, уплетая еду, которой было слишком много. Вскоре мы стали соревноваться, кто больше съест. На долго меня не хватило, поэтому выиграл Бен. Мой маленький желудок меня подвел. -Какой ты хилый, - победоносно усмехнулся Бен, - Поэтому ты такой худой. И что только Джонсон в тебе нашел? От его вопроса я чуть не подавился. Чай, который я пил, чуть не полез обратно из моего желудка. Я стал громко кашлять. Когда я успокоился, то спросил: -Что это еще значит? Бен чуть склонился ко мне и тихо спросил, словно пытался выведать тайну: -Как ты относишься к своему новому гувернеру? -Я ненавижу его! - резко и сердито ответил я. -Кевин, в этом нет ничего плохого. Сознайся, я же вижу, что между вами что-то происходит. Конечно, отец не поймет ваших отношений, но я же не он, мне ты можешь рассказать. -Бен, мне не в чем тебе признаваться. У нас исключительно вражда. И больше ничего! -Конечно, - скептически произнес дядя. -Ты же сегодня прекрасно видел, как Джонсон сегодня злил меня! Это же очевидно! Он постоянно пытается меня унизить или разозлить. Он словно получает от этого удовольствие! -А я видел сегодня другое, - улыбнулся дядюшка. -И что же? -Когда ты запрыгнул на меня в гостиной, Джонсон готов был разорвать меня. Он ревновал. И уверяю тебя, он бы многое отдал, чтобы и ты так же радовался встречи с ним. Конечно, он умело все скрывает, но от меня не возможно что-либо скрыть. А злил он тебя лишь потому, что хотел помешать нашей прогулке. Уверен, что он корит себя за многое, но делает он это не со зла. Ты ему не безразличен, Кевин. Я лишь недовольно фыркнул, не веря в слова Бена: -Такого не может быть. -Но это так. Не знаю, что ты делал на приеме у менеджера, но твоему гувернеру вспоминать об этом явно неприятно. -Зачем же он тогда вспомнил об этом? - весь этот разговор меня немного злил. -Чтобы мы не проводили время вместе. Вот увидишь, Джонсон еще успеет показать, как ты ему дорог. На эти слова я промолчал, потому что не верил в них. Я ненавижу Джонсона, а он меня. Все обоюдно, и другого варианта не может быть. -Кстати, что было на приеме у Ломана? -Эээ... Я напился, а потом чуть не соблазнил менеджера. -Что? - Бен сильно удивился, - Ты? Соблазнил? -Чуть не соблазнил, - поправил я, - Но Ломан вовремя остановился. -Не нравится мне твой менеджер. Будь с ним аккуратней, Кевин. - нравоучительно потряс ложкой в воздухе дядя, - А вот Джонсону можешь доверять. Он не сделает тебе ничего плохого. -Уже сделал, - буркнул я. -И что же он сделал? Разозлил тебя? -Нет. Изнасиловал. Глаза Бена сильно округлились. Он замер, поэтому стал похож на восковую куклу. Я уже подумал, что он действительно превратился в куклу, но он ожил. -Это еще раз доказывает, что ты ему очень нравишься. -Это еще раз доказывает, что я его ненавижу, - произнес я, пародируя дядю. -У каждого свои пристрастия. Не смотря на это, Джонсон хороший человек. Присмотрись к нему и ты многое увидишь. Я уверен, что он сожалеет о содеянном. -Почему же он тогда не извиняется? -Спроси его об этом. Ты же его почти не знаешь. -Я не хочу его знать. Домой мы вернулись поздно. Было уже темно, и нас никто не ждал. Маргарет где-то пропадала, отец занимался делами в своем кабинете. Гувернер, возможно, был в своей комнате, я это понял, потому что там горел свет. Я не стал проверять, был ли Джонсон у себя, я с Беном тихо прокрались в мою комнату и хотели всю ночь рассказывать друг другу страшные истории в темноте. Бен всегда рассказывал такие истории, что после них я не могу заснуть. Мой дядя просто мастер по рассказам страшных историй, что у меня от них бегут мурашки. Даже самую простую историю он может перерассказать так, что она станет жутко интересной. Не включая свет, мы зашли в мою комнату. Тут я запинаюсь об невидимую преграду и падаю на пол. В тишине грохот от моего падения казался во много раз громче обычного. Казалось, словно упал шкаф, а не я. Бен, сдерживая смех, вместо того, чтобы помочь мне подняться, сел на пол рядом со мной. -Какой ты неуклюжий, - хохотнул он. -Это не я... Всему виной темнота. -Да ты шагу не можешь ступить без помощи! В ответ я показал дяде язык и скорчил лицо. Конечно, мою гримасу в темноте он вряд ли разглядел, но, думаю, догадался, что я делаю. -Расскажи, как он тебя изнасиловал? - вдруг спросил Бен. -Эмм... - я не знал, с чего начать. -Это было больно? -Конечно! - воскликнул я, негодуя, - Я плохо помню, но боль я помню отчетливо! В тот вечер я пытался избавится от него. Хотя сейчас понимаю, что от Джонсона трудно избавится. Он как опухоль, которую трудно удалить. -И он тебя за это наказал? -Да..., - неуверенно произнес я, вспоминая тот вечер, - Сначала он унизил меня, отшлепав, а потом изнасиловал... От воспоминаний по моей спине прошелся холодок. Мне не хотелось вспоминать это, потому что тогда гувернер причинил мне не только физическую боль, но и душевную. Он показал мне, как относится ко мне, как к какой-то домашней зверюшке. Я не могу воспринимать такого человека, как друга, или которому можно доверять. Для меня он врагом, я его ненавижу! -И что было дальше? - не унимался Бен. -Я потерял сознание. Очнулся у него на руках. Джонсон помог принять мне ванну... Я чувствовал, что в моей груди была дыра. Она была еще давно, но из-за некоторых событий дыра расширилась. А гувернер стал последней каплей, которая разъела мою душу. Мне было больно, и я чувствовал, что не могу сдерживать себя. Вот-вот я готов был разрыдаться на глазах у дяди. -Почему? - произнес я, склонив голову, - Почему он так со мной? После смерти Стивенса я остался один, совсем один. Мне нужна поддержка, а вместо этого я получаю монстра, который не упустит момента, чтобы причинить мне боль... Стивенс был человеком, которому я мог доверить все, а теперь его не стало... Ты единственный, кому я могу все рассказать, но ты не всегда бываешь рядом. Родители меня не понимают, у меня нет никого, кто бы верил в меня и поддерживал! А Джонсон... А Джонсон лишь сильнее доказывает мне, что я никому не нужен, что ко мне все относятся как к вещи. Я для него бесчувственная кукла... -Думаю, ты ошибаешься. Кевин, ты совсем не видишь того, что вижу я. Ты должен поговорить с Джонсоном. Скажи ему все то, что тебя не устраивает. -Ты смеешься? Да с ним невозможно разговаривать! - злился я, потому что я чувствовал, что и Бен меня не понимает, - Ему наплевать на меня! Тут дядя схватил меня за руку и резким рывком поднял с пола. Я не успел сообразить, что он собирается сделать, как я уже оказался у двери гувернера. -Нет! Не надо, Бен! - взмолился я. Но Бен не слушал меня. Он с решительным видом Открыл дверь и затолкал меня в комнату. Я упирался, но противостоять дяде я не мог. Дверь захлопнулась перед моим носом, и я оказался в комнате гувернера. Я все еще надеялся выйти отсюда, поэтому, не поворачиваясь, я принялся штурмовать дверь. Я толкал ее и дергал за ручку, но она не поддавалась мне. Бен держал ее с той стороны, не выпуская меня. И когда надежда выйти отсюда испарилась, я обернулся и наткнулся на пристальный взгляд серых глаз. Мой гувернер внимательно смотрел на меня, полусидя на кровати. В его руках была какая-то книга, но мое появление помешало его чтению. Джонсон пристально наблюдал за мной, слегка приподняв одну бровь, как бы спрашивая, что происходит. Я принялся бурно жестикулировать, указывая то на себя, то на дверь. Из моего горла вылетали какие-то звуки, которые никак не могли сложиться в слова. Мысли бешено бегали в голове, и я ни за одну не мог ухватиться. В итоге я умолк, так и не найдя ценное оправдание. Джонсон кивнул, словно понял меня без слов, и похлопал рукой рядом с собой, приглашая меня присесть рядом с ним. Я некоторое время не решался подойти к нему, я не знал, что мой гувернер выдумал на этот раз, поэтому опасался приближаться к нему. Тогда Джонсон пожал плечами и вернулся к чтению книги, не обращая на меня внимание. Он делал вид, будто меня тут не существует, а я все еще стоял, подпирая дверь спиной. В конечном итоге я все же набрался храбрости и подошел к кровати гувернера и присел на нее. -Как провел день? - вдруг спросил гувернер, не отрываясь от книги. -Хорошо. После этого мы снова замолчали, не зная, что сказать друг другу. Тишина поглощала меня, и лишь тихое и ровное дыхание Джонсона не давало мне потерять связь с реальностью. Я понял, что за весь день очень устал, и мои глаза стали слипаться. Тишина убаюкивала, поэтому я прилег на краю кровати гувернера. Вскоре я почувствовал, как рука Джонсона легла на мою талию, обнимая. Но мне было все равно, я стал медленно погружаться в сон. Не знаю, сколько я спал, но меня разбудила трель телефона, гувернеру кто-то звонил, и он поспешил ответить на звонок, боясь, что я проснусь. Но я уже проснулся, хотя не подавал виду. -Слушаю, - произнес Джонсон, приложив телефон к уху, - Я знал, что это ты... Мне плевать... Ты сам виноват... Я делал свою работу... Нет! Ты не посмеешь!... Только попробуй связаться с ним, и я сотру тебя в порошок! - Джонсон явно злился на того, с кем разговаривал. Я чувствовал, как его тело напряглось, - Хорошо. Я приду. Сдерживая злобу, Джонсон поднялся с кровати. Он старался двигаться аккуратно, чтобы не разбудить меня, а я все еще притворялся спящим. Мне стало интересно, с кем мой гувернер мог разговаривать, но узнать это я не мог. Джонсон стал куда-то собираться, и тогда я открыл глаза. -Куда ты? - недовольно спросил я. -А, ты не спишь, - игриво произнес гувернер, надевая кожаную куртку. -Я задал вопрос, - сердито произнес я и резко сел в кровати. -Это не имеет значения. -Ты мой гувернер, и я должен знать! - злился я. Меня не устраивало, что от меня что-то скрывают. У меня закралось подозрение, что это что-то каким-то образом связанно со мной. Эта неизвестность злила меня. Джонсон посмотрел на меня. В его взгляде читалось сомнение, словно он думал, стоит ли мне говорить. Но тут он быстро уходит, и дверь закрывается за его спиной. -Стой! - закричал я, вскакивая с кровати. Я подбежал к двери и с силой врезался в нее, надеясь открыть ее, но дверь не поддалась. Я лишь сильно ударился об деревянную поверхность и отлетел на пол. Дверь была заперта. Гувернер запер меня в своей комнате, как птицу в клетке, которую поймал. Я поднялся, разбежался и попытался выбить дверь плечом. Но это только в фильмах кажется так легко, на самом деле это было больно. Я ушиб плечо и снова рухнул на пол. Я колотил по двери кулаками, но меня никто не слышал. Все уже давно спали, и никто не придет выпустить меня. Я птицей бился в закрытой клетке, пытаясь выбраться на свободу. И чем дольше я тут сидел, тем сильнее паника охватывала мой разум. Я кричал. Я громко кричал и звал дядю, но все без толку. Словно я кричал в пропасть, в которой никого никогда не существовало.