Мой гувернер

Ломан битый час что-то объяснял Эльзе. Я уже не мог слушать одно и тоже. Меня бесила глупость этой девчонки. Я не понимал, как можно быть настолько глупой... Зевая от скуки, я взглянул на свой телефон. Три пропущенных вызова от дяди. Я не брал трубку, когда он мне звонил, потому что был обижен на него за вчерашнее. А ему хотелось узнать подробности вчерашнего вечера. Я нервно тряс ногой и ждал, когда закончится это мучительное время. Мне жутко хотелось спать. Вчера я долгое время не мог уснуть. Оказавшись дома, я закрылся в своей комнате. Я долго лежал в кровати, но уснуть не мог. Я злился на гувернера и мысленно отрывал ему голову, наслаждаясь его муками. Я проклинал его и ненавидел. Я никак не мог понять, почему он обращается со мной так, словно я ничтожное существо. Даже вчера он сделал вид, словно его не волнует, что к моему горлу был представлен нож. А ведь я мог пострадать... Я посмотрел на Эльзу, глупо хлопающую ресницами, которые доставали почти до самых бровей. Никогда не понимал, зачем девушки так уродуют свою природную красоту. Они наращивают себе ресницы, наклеивают дурацкие ногти, накладывают боевой макияж и надевают туфли на высоченных каблуках, а потом жалуются, что они устают. Все это просто клоунский наряд. Под всей этой яркой оболочкой скрываются жалкие люди, которые пытаются своим внешним видом компенсировать дефекты своей души. Они похожи на попугаев, которые сидят в своих клетках, но упорно делают вид, что они свободные птицы. Многие люди крепко сковали свою свободу прочными цепями предрассудков, морали, придуманной кем-то, и норм. Я презрительно хмыкнул, когда Эльза, сильно топнув ножкой, заявила: -Я свободный и разумный человек, я знаю, чего я хочу, и я добьюсь этого! -Но Эльза! - взмолился Ломан, пытаясь достучатся до разума своей любимой дочурки, - Программу не изменить. Выступление должно быть соло Кевина. К тому же, у нас нет подготовленной программы с твоим участием. У нас нет песни! -Я сыимпровизирую! - гордо заявила Эльза. -Так! - не выдержал я, - Решайте, что хотите, но я на предстоящем концерте буду выступать один. Вам понятно? - Эльза глупо хлопала глазками, а Ломан согласно кивнул, - А теперь я пойду готовиться. -А тебя никто не спрашивал! - фыркнула девушка. -Твое мнение здесь никому не интересно, - зарычал я, - Ты здесь вообще второстепенное лицо и никакой роли не играешь! Ты только для того, чтобы улучшить мою игру. Твой голос лишь ненужное дополнение, без которого я могу обойтись. Но твой папочка решил все за меня, поэтому ты здесь! -Я... Я... - шмыгала носом Эльза. Казалось, она вот-вот расплачется. Ее лицо покраснело, а глаза стали влажными, - Я тебя ненавижу! - выпалила она, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. Эльза соскочила с места и выбежала из кабинета, изо всех сил стараясь сдержать слезы. Мне стало ее немного жалко, но я был прав. Она лишь дополнение к моей музыке. -Кевин! - с осуждением посмотрел на меня Ломан, - Зачем ты так? -Но я прав! -Сейчас ты не прав. -Ты все это говоришь, чтобы угодить своей любимой дочурке. Но мы оба понимаем, что я сказал правду, - недовольно отозвался я. -Это не так, - прошипел Ломан, я впервые видел его таким недовольным, - Лучше бы я работал со своей дочкой, чем с тобой. Ты еще хуже избалованной девчонки. Ты не способен сделать что-то для других, ты всегда делаешь то, что хочешь только ты, а мнение других тебе безразлично. Иногда ты специально идешь наперекор кому-либо, чаще всего ты пытаешься разозлить своих родителей. Ты даже не понимаешь, насколько они любит тебя, и им больно, когда пытаешься их разозлить. Я знаю, что ты хороший парень, но я не понимаю, зачем ты это делаешь... Думаю, Джонсон именно тот, кто тебе нужен. Он сможет сможет справится с твоим трудным характером. Стивенс слишком сильно избаловал тебя. -Да пошел ты! - выругался я. Я был возмущен тем, что Ломан так думает обо мне. Я всегда считал, что он один из тех, кто понимает меня и поддерживает, но я ошибался. Менеджер лишь делал вид, что понимает меня. Он хотел втереться в мое доверие, но для чего ему нужно было это, я не понимал. В этот момент я почувствовал невыносимую боль от того, что человек, которому доверял и которого долгое время знал, оказался совсем не тем, кем я его всегда считал. Он принял сторону моих родителей, и я не удивлюсь, если он обо всем им докладывал. -Эльза всегда хотела петь для людей, - добавил Ломан, - Она всегда мечтала выступать на сцене. Ты очень сильно обидел ее. Но мне было уже все равно. Я поднялся и просто молча вышел из кабинета. Я направился в кабинет, где часто репетировал, здесь находились мои скрипки. У меня много скрипок: одна дома (самая любимая), и три тут, в студии. Одна выкрашена в черный цвет, одна в белый, а другая из красного дерева — очень красивые. Я взял ту, что из красного дерева, и приложил ее к своему плечу. Чтобы настроиться на игру, я прикрыл глаза и стал вслушиваться в тишину, которая была внутри меня. Меня окружали миллионы звуков, которые врывались в кабинет через раскрытое окно: шум машин, голоса людей, пение птиц и другие различные звуки, которые сливались в единый шум. Чтобы моя музыка была идеальной, мне нужно освободиться от этого шума, я должен погрузиться в себя, услышать тишину, которая заполняет мою душу. Только так моя музыка будет действительно красивой. Сначала она ничем не отличается от любой другой музыки, но вскоре она раскрывается, распускается как горный цветок среди снега. И тогда я сам превращаюсь в музыку, я становлюсь нотами, которые выкрикивает моя скрипка. На краю сознания я слышу, как кто-то зашел в кабинет. Я слышу чей-то голос, но не понимаю слов. Когда мое сознание переведено в музыку, мне трудно быстро вернуться из мира звуков в материальный мир, поэтому я слышал голос: его тембр, его тональность. Я чувствовал каждую его нотку, но не мог распознать слов. Этот голос был прекрасен, он был похож на пение синички. Еще не осознав, кому принадлежит этот голос, я понял, что хочу слышать его пение в моей музыке. Я останавливаю игру и поворачиваю голову в сторону источника голоса. С красными, заплаканными глазами на меня смотрела Эльза. Она ждала ответ на свой вопрос. -Что ты хотела? - холодно спросил я. -То, что ты говорил... Ты действительно так думаешь? - неуверенно спросила она, В ответ я лишь молча кивнул. Я видел, как дрогнули ее губы и увлажнились глаза, но Эльза сумела совладать с собой. -Ты действительно хорошо играешь, - начала она, - но я прошу дать мне шанс. Просто послушай, как я пою. Это моя мечта! Я всегда мечтала петь для людей, чтобы они слышали мои чувства и мысли через мои песни. Я прошу тебя, просто послушай... Некоторое время я колебался, но лишь потому, что хотел заставить Эльзу думать, что я действительно даю ей шанс. Хотя теперь я знал точно, что она будет петь. -Хорошо. Спой для меня. - равнодушно ответил я. Эльза тут же воодушевилась. Ее глаза заблестели, и в них я увидел жгучее желание петь. И девушка запела. Она не просто пела, она растворялась в песне. Ее губы шевелились, выпуская на свет слова. Казалось, они вот-вот станут материальными, и я смогу их потрогать. Я бы смог почувствовать кончиками пальцев теплую печаль, которая была в каждой ноте песни. -Ну как? - резко оборвала свое пение Эльза. Она с предвкушением смотрела на меня, ожидая ответа. Я не сразу смог вернуться в реальность, поэтому не сразу ответил: -Хм. Вполне неплохо, - соврал я, потому что Эльза пела просто чудесно. Это именно то, что нужно. Сложно передать восторг и радость, которые затопили Эльзу. Она, как малое дитя, запрыгала на одном месте и захлопала в ладоши. -Спасибо! - взвизгнула она и потянулась меня обнимать, но я увернулся. -Это еще не значит, что мы будем выступать вместе. Я пока не знаю, как моя музыка будет звучать с твоим пением. -Так давай проверим! -Не сегодня. Я устал, - устало проговорил я, хотя был полон сил, - Это мы сделаем в следующий раз. До дома меня подвозил Ломан. Он долгое время молчал, что мне не нравилось. Его лицо было мрачным и задумчивым. Казалось, менеджер в своей голове готовит какой-то коварный план. Может, он хочет отомстить мне за то, что я обидел его дочурку. Глядя на Ломана, я вспоминал его слова, которые больно сжимали мое сердце. Я всегда думал, что могу доверять своему менеджеру, что он один из тех, кто меня понимает. Но это оказалось не так. Я смог понять это только сегодня, после пяти лет нашей дружбы. Мы подъехали к дому, но ни один из нас не хотел произносить ни слова. Мы молча сидели в машине, глядя на мой дом. Такой громадный дом слишком велик для такой маленькой семьи, как моя. Я бы хотел жить в маленьком, но уютном доме. Я не хочу жить в доме, в котором многие комнаты пустуют. Этот дом пустой, как моя душа, которая должна быть заполнена чем-то. Я не знаю, чем она должна быть заполнена, но я чувствую, что многие места в моей душе пустуют, как комнаты в этом доме. -То, что ты сказал, правда? - неуверенно проговорил я, глядя на свой дом, - Ты действительно так думаешь? -Не совсем так, - холодно ответил Ломан. -Ты бы лучше работал со своей дочкой, чем со мной? -Да... Я недовольно нахмурил брови. Я не знал, что Ломан все это время так плохо думает обо мне. Не уже ли я действительно так ужасен....? -Но я не хочу с тобой работать не из-за твоего скверного характера, - продолжил Ломан, - напротив, я считаю тебя очень милым и энергичным мальчиком. В твоем возрасте вполне нормально конфликтовать с родителями, да и с окружающими. Когда ты повзрослеешь, ты многое поймешь. -Тогда в чем причина? Почему ты не хочешь со мной работать? - возмущенно фыркнул я, скрестив руки на груди. Мы одновременно посмотрели друг на друга. От взгляда менеджера по моему телу побежали мурашки. Его глаза были такими печальными и тоскливыми, и в тоже время в них пылал огонь. -Потому что ты мне нравишься, Кевин, - ответил Ломан, - Я не могу спокойно находиться с тобой рядом. Мне хочется прижать тебя к себе, но я этого не могу сделать. От этого мне становится плохо... -Но я думал, что тебе женщины нравятся?! - воскликнул я, предостерегающе отодвигаясь подальше от Ломана. -Нравились, пока я не встретил тебя. У меня была жена, я любил ее... -И что же с ней случилось? -Она умерла, оставив мне Эльзу, очаровательную девочку, - с тяжелом вздохом ответил менеджер, - Она умерла при родах. -Наверное, Эльза очень похожа на мать... - старался я увести разговор от неприятной темы. -Да. Как две капли воды, - с восхищением произнес Ломан. -Я пожалуй пойду, - мне хотелось поскорее оказаться дома, в своей комнате. Я дернул дверь машины, но она оказалась запертой, поэтому я с удивлением посмотрел на менеджера, - Ты меня не отпустишь? -Нет. Не отпущу, - произнес Ломан, - Останься со мной. Он схватил меня за руку и резко притянул к себе. Я оказался у него на коленях, прижатый к его груди. Когда мы в последний раз были наедине, я хотел этого, теперь же я старался оттолкнуть Ломана, высвободиться из его объятий. Но все мои трепыхания были безрезультатны. -Кевин, Кевин, - Ломан старался успокоить меня, но я продолжал сопротивляться, - Кевин, я не сделаю тебе больно. Я не Джонсон, я буду нежен. Упоминание о Джонсоне заставило меня замереть. Ломан решил, что я сдался, поэтому повернул мою голову за подбородок к себе и накрыл мой рот поцелуем. Это помогло вернуть мне прежнее состояние, поэтому я снова стал сопротивляться. Мне все же удалось высвободиться из крепких объятий Ломана и отскочить от него на другое кресло. -Причем здесь Джонсон? - шипел я. -Я все знаю. Я догадался, что он с тобой делает. Я могу помочь тебе. Только скажи, и я избавлюсь от Джонсона. -Нет! - крикнул я, - Не смей прикасаться к нему! Гувернер мой! -Почему ты так за него цепляешься? - сдерживая гнев, спросил Ломан. Он стал приближаться ко мне, нависая надо мной и заставляя меня вжаться в дверь машины, - Неужели ты любишь боль и унижение, так же, как Кристофер Уолтер? Его слова очень оскорбили меня, поэтому я замахнулся и хотел дать Ломану пощечину, но моя рука была перехвачена и прижата к двери. -Кевин, я хочу тебя, - глаза Ломана горели огнем похоти. -А я тебя нет! - кричал я. -Кевин, будь только моим, - томно шептал Ломан. -Никогда! Никогда! Никогда! -Если ты не будешь моим, тогда тебе придется распрощаться со своей карьерой музыканта. Ты больше не будешь играть музыку для других. -Ты... Ты хочешь расторгнуть со мной контракт? - испуганно спросил я. Музыка — это все для меня. Это моя жизнь. Я хочу всю жизнь играть на сцене для людей. Хочу, чтоб люди восхищались моей музыкой. Хочу, чтоб они хлопали мне. Лишить меня этого, значит лишить меня смысла жизни, лишить меня воздуха. Без музыки я уже не буду жить. Я просто не смогу. Этот грязный и уродливый мир поглотит меня, сделав своей марионеткой. Тогда я уже не буду Кевином Бломфилдом. Я буду никем. -Да. Если ты не будешь делать так, как хочу я. -Нет! Не нужно! - запаниковал я. -Если ты будешь отдаваться мне, я буду давать тебе играть. Даю тебе день на размышление. Ломан открывает дверь, и я буквально вываливаюсь из машины. Я оказываюсь в грязи. Я смотрю, как машина менеджера прячется за поворотом. Она уже исчезла из виду, а я продолжаю сидеть в грязной луже. И осознание того, что я нахожусь в безвыходном положении, душит меня.