Переплетенные подсознания

Маршалл сидел около кровати Фионны. Девушка спала уже несколько часов. Ее кожа была очень бледная, а дыхание тяжелое. Маршалл надеялся, что когда она проснется, то с ее разумом все будет в порядке. Они пережили столько событий всего за каких-то два дня! Он боялся за нее и очень переживал, поэтому не отходил от ее кровати. Маленькая девочка по имени Франсин, сидела на его коленях, молча смотря на свою маму. Не то чтобы парень не любил детей или что-то вроде того. Нет. Просто было очень необычным знать, что у него есть дочь, настоящая, в которой течет его кровь. Девочка обнимала его за шею, прижавшись к нему. Маршалл чувствовал себя странно. В его снах, когда он был вампиром, он знал, что никогда не сможет иметь детей и даже не думал о таких вещах. А тут у него на руках сидела его родная дочь, и он не знал как вести себя с ней. Он не мог и слова вымолвить и о чем-то спросить у своей дочери. Как начать разговор? Какие вопросы ей задать? Девочка подняла голову и посмотрела на него, улыбаясь ему наивной детской улыбкой. Невольно Марш тоже улыбнулся ей. - Боже, это так мило, - раздался голос справа от него. Это была Кейт, которая вернулась, держа в руках стаканчики с кофе. Она протянула ему один из стаканчиков, со словами: - Ты не представляешь, как она скучала по вам. Каждый день перед сном она молилась о том, чтобы вы очнулись. И даже во время обеденной молитвы, она просила об этом. - Мне, наверное, нельзя это, - сказал Маршалл, указывая на стаканчик с кофе. - Да брось. Ты всегда был ужасным кофеманом, и сейчас отказываешься от кофе? – засмеялась девушка. Маршалл улыбнулся ей, и взял стаканчик. Эта версия Кейк, ему нравилась больше. Та Кейк, которая была во сне, относилась к нему не очень хорошо и даже боялась его. А эта была очень милой и дружелюбной. Маршалл подумал, если она всегда была такая хорошая, то почему его подсознание воспроизвело ее другой, да еще и кошкой? Наверное, ответ на этот вопрос он никогда не узнает. Прошло еще несколько часов и ожидание становилось мучительным. Маршалл чувствовал ужасную усталость. У него болела голова, ныли ноги, и казалось, что он прямо сейчас рухнется в обморок. Его отвели в палату и тоже уложили спать, ибо он уже отключался от усталости и пережитого за день. Утром, когда Маршалл проснулся, Фионна сидела у его кровати. Теперь было наоборот, и она охраняла его сон. Взгляд девушки был устремлен в стену, она думала о чем-то своем и просто держала Маршалла за руку. Маршалл почувствовал тепло в своей руке, улыбнулся и сжал ее руку. Фи почувствовала, что ее руку сжимают, вышла из странных раздумий и посмотрела на Маршалла. - У нас красивая дочь, - не с того не сего, сказала она. – На тебя похожа. - Почему на меня? – удивился Марш, на такую реплику. - У нее такие же глаза как у тебя, - пожала плечами девушка. – И нос… и губы… и вообще. Маршалл слегка рассмеялся, слушая объяснения Фионны. - Как ты себя чувствуешь? – спросил он. - Я надеялась сегодня проснуться в своем домике на дереве, но я снова здесь, - грустно ответила она. – Это так страшно. Неужели это не колдовство? Это реальность? – глаза ее были немного безумными и сильно выходили вперед, отчего складывалось впечатление, что они могут вывалиться. - К сожалению, - он не нашел что ответить ей. Фионна посмотрела в его глаза, пытаясь там что-то прочесть. Говорят что глаза – зеркало души. Но вот когда во снах, она смотрела в его вампирские глаза, она никогда не могла прочесть его эмоций. И сейчас, хоть глаза и были другого цвета, они все равно ничего не отражали. Ни грусти, ни радости, ни сожаления. Она удивленно моргала, всматриваясь в зеленый цвет радужки. Почему он такой странный? Фионна так и не смогла найти ответы на волнующие ее вопросы в его глазах. Она фыркнула и резко выдернула свою руку, отчего пальцы Маршалла стукнулись об край кровати. Девушка развернулась и, махнув своими волосами в сторону, вышла из его палаты. *** С того времени, когда Фионне стало плохо, и ее почти каждый день накачивали успокоительными, потому что она не могла спать, прошло две недели. Голова ее пришла в порядок, и она больше не впадала в психические припадки, и чувствовала себя лучше. Она думала и думала, пыталась принять все как есть. Каждый день, засыпая в больничной палате, она надеялась проснуться в своем старом домике на дереве. Надеялась снова стать пятнадцатилетней девочкой, и что Кейт снова станет ее любимым пушистиком, кошкой по имени Кейк. Каждый день она видела Маршалла и никак не могла привыкнуть к его новому образу. Эти ужасные очки, тусклые зеленые глаза и слова которые он говорил, почти всегда, абсолютно безжизненным голосом. Он улыбался очень редко, и это была не его фирменная ухмылка бабника, а обычная простая улыбка. Про смех можно было вообще молчать. Было ощущение, что сейчас он мертвый, а не тогда в ее снах, когда был вампиром. Тогда ему мог позавидовать любой живой человек, а теперь… Она, конечно, понимала, что он тоже находится в шоке от случившегося, но не могла принять это. А еще он больше не летал и не играл красивые песни на своей красной гитаре. Она скучала по Маршаллу из своих снов, и мечтала, чтобы он вернулся. Фионна старалась больше не думать о таких вещах и не вспоминать свою жизнь, которая была во сне. Теперь эта ее реальная жизнь и всегда ею и была. Амнезия так и не вылечилась. До сих пор Фионна не вспомнила ничего из того что было до комы. Как выяснилось позже, ей было тридцать лет. Она была младше Маршалла на четыре года. Ни одного воспоминания из детства, ни одного из юности. Пустота. Только тот странный сон длинною в пятнадцать лет. Свыкнуться с мыслью, что у тебя в пятнадцать лет есть ребенок было безумно трудно, как психически, так и физически. Но она знала, что ей уже тридцать. Из зеркала на нее смотрела молодая женщина, которая не выглядела на свой возраст, но и пятнадцать лет ей дать нельзя было. Чтобы действительно не сойти с ума, она представила, что это ее маленькая сестренка, которая потерялась, а сейчас нашлась. Глупая и нелепая мысль, но она ей помогала. Пока они лежали в больнице, Кейт рассказала им об их жизни. Как оказалось, Фионна не работала нигде, была обычной домохозяйкой, хоть и имела высшее образование. У нее был диплом искусствоведа. После того как она родила дочь, она решила не работать. Всю семью содержал Маршалл, который работал в издательстве, главным редактором. Теперь конечно спустя столько лет его должность занял кто-то другой, и ему нужно было начать все сначала. Маршалл ничего не помнил об этой профессии, и ему казалось, что он слышит такое слово в первый раз. Сегодня Кейт пришла очень рано и позвала Фионну в палату к Маршаллу. На ее плече висел чехол, в котором, по-видимому, находился какой-то музыкальный инструмент. Они зашли к нему в палату и Кейт радостным голосом, сказала: - Смотри, что я тебе принесла. Твоя любовь, - она на вытянутых руках показывала ему чехол. – Ну, конечно же, вторая, после Фионны, - она кивнула в ее сторону. Маршалл догадался, что это может быть, потому что форма и размер сами указывали и рассказывали о том, что это в этом чехле. Он взял его с рук Кейт и, положив на кровать, открыл. В чехле лежала красивая гитара вишневого цвета, скорее всего сделанная из красного дерева. Это был всем известный Фендер Теликастер. И как у всех гитар этой фирмы, одна часть была другого цвета. В данном варианте это был черный цвет. А гриф имел коричневатый оттенок, смешанный с бежевым. Гитара была известна всем… всем, кроме Маршалла. Он взял ее в руки и осмотрел со всех сторон. Гитара была красивая, но видно было, что она не новая. - Ты играл на ней всегда. Она была твоей любимой, - как будто прочитав его мысли, сказала Кейт. Фи улыбалась до ушей, снова видя Маршалла с гитарой в руках. И снова гитара была красной, цвет, который безумно шел бывшему вампиру. - Сыграй нам что-нибудь, - попросила она. Маршалл как-то странно посмотрел на нее, немного испуганным взглядом. Фионна заметила, что его руки затряслись, потому что гитара, которую он держал в руках начала ходить ходуном. Он смотрел Фионне в глаза и тяжело дышал через нос, словно бык. Девушка заметила неладное с ее любимым бывшем вампиром и попросила Кейт выйти из палаты. Сестра очень удивилась, но не стала сопротивляться и ушла за очередной порцией кофе. - Что такое? Ты не хочешь играть или ты устал? – как можно нежнее поинтересовалась она. – Маршалл? – обратилась она к нему, но он будто не слышал ее. – Сыграй, что-нибудь для меня. - Нет, - сквозь сжатые зубы прошептал он. - Почему? Это же твоя любимая гитара, - Фи старалась говорить с ним аккуратно, но что-то не получалось. - Нет, - закричал Маршалл. – Это не моя гитара! Моя гитара была сделана из топора моей матери. Я так долго делал ее и ругался с ней из-за этого. Она просила меня вернуть топор, я кричал… это не моя гитара-топор! Маршалл швырнул гитару на кровать и сам сел рядом с ней. - Ханна, - прошептал он. – Я никогда больше не поругаюсь с ней? У меня теперь даже матери нет. Впервые за эти недели Фи поняла его, и почему он так себя вел все это время. Он был напуган и потерян, так же как она. Его мозг не хотел воспринимать эту информацию, отвергая ее. Просто это выражалось не так как у нее, иначе. Все-таки он был мужчиной и скрывал свои чувства как мог. Но гитара – это его единственная любовь, с которой он никогда не расставался. Наверное, именно это добило его больше всего. Не потеря вампирских способностей, не дочь, не то, что они женаты… ничего этого не смогло поразить его настолько сильно. А самая дорогая вещь в его жизни – гитара, с которой наверняка связанно слишком много историй, которые он хотел бы вспоминать, играя на ней. Маршалл встал и подошел к окну. Фи смотрела на его спину и взлохмаченные волосы и очень хотела его обнять. - Я хочу умереть, - тихим голосом сказал он. – Я не могу так жить. Я слишком человек. Фи безумно испугалась, услышав такие слова от него. Ее сердце забилось как сумасшедшее. Она подошла к нему сзади, и со всей силой обняла его руками за талию, прижимаясь щекой к спине. - Нет. Не смей так говорить! – прошептала она. – Ты же вампир, ты всегда со всем справлялся. Мы вспомним нашу жизнь. Обязательно! - В том-то и дело что я вампир и прожил уже больше тысячи лет. Не важно, что это было во сне. Я помню все в точности, до мельчайших деталей. Нет смысла мне дальше жить, - голос его стал спокойным. – Сейчас я человек и могу просто выпрыгнуть с этого окна, и разбить себе голову. - Какие страшные вещи ты говоришь, - слезы стали собираться в глазах Фи, и когда она заморгала, они потекли вниз. - Пусти меня Фионна, я больше не могу так существовать, - он попытался оторвать ее руки от своей талии. Фи вцепилась в него всеми силами, на которые было способно ее тело, которое еще не до конца пришло в норму, после комы. Она разрыдалась уже, наверное, в сотый раз эти две недели. - Маршалл, ты не можешь оставить меня одну. Я знаю только тебя, я не доверяю им, - сквозь слезы говорила она. – Как же наша дочь? Кто будет воспитывать ее, кроме нас? Мы не может оставить ее одну, раз уж вышли из комы. - Я не помню ее, я не помню их. И ты тоже. Как мы можем воспринимать их как своих родных? – злился Маршалл. - Ты же сам просил меня смириться с этим. Ты говорил, что раз так, то мы должны поверить и жить дальше. Ты противоречишь себе! - Я запутался, - злость сменилась на отчаяние. – Моя голова так кипит, я ничего не понимаю. - Я с тобой и не брошу. Мы же друзья, - плакала Фи. - Нет. Теперь мы муж и жена и это уже другой уровень отношений. Фи застыла. Он был прав. Теперь им нужно будет жить в одном доме, воспитывать ребенка, работать. Типичные будни обычных среднестатистических людей. В этом мире нет места для магии и волшебства. Фи никогда больше не будет сражаться с монстрами, веселиться на вечеринках ППК, или петь песни Маршалла, паря с ним в воздухе. И многое другое, вроде сражений со Снежной, которая украла очередного принца. - Поэтому им будет лучше без нас. Я боюсь, что мы никогда ничего не вспомним, - грустно продолжал эту тему Маршалл. – Пусти меня, - он снова попытался вырваться. - Нет, - закричала Фи. – Я люблю тебя! Маршалл так и застыл, держа ее руки, которые он хотел отлепить от своего тела. Что она только что сказала? У него теперь и слуховые галлюцинации? - По-дружески? – спросил он, не шевелясь. - Не только, - тихо сказала она, понимая, что терять уже нечего и можно только приобрести. – И так и так. Маршалл попытался развернуться к ней, но Фи не так поняв, прижала его еще сильнее. Что-что, а силе этой девушки можно было позавидовать. - Да пусти ты! Я просто хочу повернуться к тебе лицом, а не этим местом, - отмахнулся он, теребя руками в стороны. До Фи наконец-то дошло, и она отпустила его, вытирая руками слезы, которые текли по щекам. Ли приподнял ее лицо за подбородок, большими пальцами вытирая ее слезы. Он больше ничего не сказал, а просто приблизился к ее губам и поцеловал. Вот так, не говоря ни слова, и даже не намекая на поцелуй или чего-то в этом роде. В это время вернулась Кейт, которая ходила за кофе. Она медленно открыла дверь, натыкаясь на картину у окна. Маршалл Ли и Фионна обнимались и нежно целовали друг друга. Кейт улыбнулась, медленно закрывая дверь. «Наконец-то все наладится», - подумала она и спустилась вниз по лестнице. Поцелуи мужа и жены прервали жуткие крики, которые донеслись с улицы. Они оторвались друг от друга, удивленно смотря в глаза. Фи от испуга, даже забыла, что нужно было застесняться. Она первый раз целовалась с ним, ну точнее первый, который она помнила. А так наверняка они делали и кучу других вещей. Не суть. Крики разносились все громче и громче. Это уже было не пару человек, их было много. Их голоса создали гул из страха и боли, заточенных в звуке ужаса. Маршалл и Фионна продолжили переглядываться, застыв от страха и непонимания, что происходит. Новая волна ужасных криков раздалась прямо в больнице. Они слышали крик так, как будто он находился с ними рядом. Акустика, которая была в клинике, удвоила звук, разрезая их человеческие перепонки. Раздался звук автоматной очереди. Кто-то стрелял из автомата, кто-то из дробовика. Все звуки смешались в один большой звонкий ужас. Маршалл и Фионна подбежали к окну, чтобы понять что происходит. По улице бежали люди, размахивая руками и крича. Некоторые из них падали ниц и больше никогда не вставали. Кровь. Красная жидкость стала заливать асфальт и только тогда Фионна поняла, что в людей кто-то стрелял. И это был не дробовик и не автомат. Это был какой-то новый вид оружия, который выстреливал темно-зелеными пулями, отчего люди, в которых они попадали, дымились зеленым дымом еще несколько минут. В руках у странного мужчины, в военной одежде и противогазе, было большое круглое нечто, из которого шел такой же зеленый пар и распространялся по земле. В отличие от пуль он не исчезал, а наоборот распространялся все больше и больше. Люди падали на землю и корчились. Их кожа тут же меняла цвет, превращаясь то в розовую, то в зеленую, иногда даже в серую. - Грибная Война, - мертвенно-бледными губами прошептал Маршалл, который помнил этот зеленый дым. Из своих снов, или из неизвестной реальности, но он видел его и такие трупы людей, не один раз. Едкий зеленый дым, от которого чесались глаза и нос, начал заползать и в их палату. Фионна и Маршалл сжались в углу кровати, обнимая друг друга. А дым распространился по полу, решительно собираясь и подняться выше, дойдя до уровня их дыхания. Маршалл прижал Фионну к себе и закрыл глаза. Он знал, что это дым делает с людьми. А пар уже приближался к ним. На часах было около семи вечера. На улице была поздняя весна. До полного начала Грибной Войны оставалось три секунды.