Рожденные под знаком ангела. Звездопад

- Кто здесь? – крикнула я в темноту школьного коридора. Но в ответ прилетело только эхо собственного голоса. Слабый, едва различимый силуэт двинулся в мою сторону. – Кто вы? – снова повторила я. И снова молчание. Незнакомец сделал еще несколько шагов и быстро исчез за одним из поворотов. Я последовала за ним, но очень медленно, осторожно ступая по гладкому полу. Темнота окутывала, словно в кокон, холодом проникала под кожу. И я нутром чуяла: что-то пряталось со мной во мраке. Кто-то был вместе со мной в опустевшей ночной школе. И я понятия не имела, зачем преследую его. Но точно знала, что это важно. Чувствовала, что целенаправленно иду в ловушку, в лапы к зверю, но понимала, что иного выхода нет. Осознавала, что от этого многое зависит. Предупрежден, значит, вооружен, так ведь? Поэтому нужно перебороть свой страх и сделать еще пару шагов. Только заглянуть за угол, чтобы узнать, кто находится здесь вместе со мной? Нервное дыхание будоражило воздух, делая его еще более напряженным. Ладони вспотели, и кончики пальцев стало покалывать от почти морозного холода. Внутренности скрутило в тугой узел от ожидания… чего-то. Я знала, что мне не понравится то, что я найду здесь. Я знала, что все это неспроста. Я чувствовала, что что-то надвигается. И бежать назад не было смысла. Нужно только сделать последний шаг и заглянуть за угол. Только один шаг. И сердце готово вылететь из груди, каждая мышца в теле напрягается, словно в ожидании удара. Я знаю, что здесь кто-то есть. Я чувствую его. Делаю шаг и осторожно выглядываю из-за угла, силясь рассмотреть что-нибудь в кромешной тьме… И ничего. Сердце все еще бьется о ребра с бешеной силой, и тяжелое дыхание почти рвет легкие, но я никого не вижу и не слышу. Только абсолютно темный коридор, из которого не доносится ни звука. Только один сплошной мрак, который, кажется, взирает на меня пустыми черными глазницами. Окунает в отвратительный липкий холод, заставляя кожу покрываться болезненными мурашками. Практически замораживает, не давая возможности двигаться. Погружает в оглушающую тишину, доводя нервозность до высшей точки. А затем почти убивает жутким животным рыком. Паника перекрывает доступ кислорода и не дает даже возможности закричать. Я статуей замираю в школьном коридоре, слушая этот утробный рык, чувствуя, как он приближается, задыхаюсь и почти теряю сознание… Я резко села в кровати, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. В голове все еще звучали отголоски рычания из моего сна, и яркий солнечный свет, проникающий сквозь открытое окно, резал глаза. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного успокоиться. Кошмары посещали меня довольно редко, а потому стоило задуматься, имеет ли этот сон какой-то смысл? И если «да», то как понять, о чем он? Я уже не раз убеждалась, что сны могут быть ответами на волнующие вопросы, или просто говорить о том, чего сам человек пока не может понять. В данной ситуации сложно было сказать, может ли этот сон дать ответ на один из многочисленных вопросов, преследующих с самого начала поездки. Все слишком запутано. И на самом деле все очень не вовремя. Остается надеяться только на то, что директор и его жена успеют вернуться до того, как что-то произойдет. Просто чтобы контролировать ситуацию на месте. А сейчас, по правде говоря, мы мало что могли. И я не очень-то хотела портить кому-либо отдых, поэтому решила пока ничего не говорить. Роберта уже не было рядом. Наверное, пошел помогать отцу, как и обещал. А значит, не будет задавать лишних вопросов. Он и так переживает за меня слишком сильно. И порой ведет себя, как воспитатель в детском саду. Еще с минуту я посидела в постели, а затем пошла в ванную, чтобы умыться. Это помогло окончательно прийти в себя и спуститься вниз бодрой и сияющей, как и подобает влюбленному подростку, только окончившему школу. У другой на моем месте, наверное, с лица не сходила бы счастливая улыбка. А я же старалась быть взрослой, соответственно проблемам, о которых большинство и не догадывается. Не слишком ли ужасно звучит?.. - Доброе утро, Эла, - поздоровался Джереми, как только я вышла на веранду. - Доброе утро, - ответила я, улыбаясь. Роберт ничего не сказал. С серьезным видом стоял возле отца, сложив руки на груди. И смотрел странно, словно оценивая мое состояние. Он и вчера вечером был каким-то настороженным, словно ожидал от меня негативной реакции после нашего разговора и того, что случилось после этого. Он, кажется, все еще не верил, что я способна справиться. И это, честно говоря, начинало раздражать. Поэтому я подошла первой, старательно делая вид, что все нормально. Взяла его за руку, отчетливо чувствуя, как он блокирует трансляцию своих эмоций, и закрывается от других. Большую часть времени мы все так делали, однако, порой любому из нас нужно было поделиться этим с кем-то. Снять напряжение, приняв помощь кого-то близкого. И именно это Роберт упорно отказывался делать. - Я заберу его у вас не секундочку? – обратилась я к Джереми. - Пожалуйста! – охотно согласился тот, подняв руки словно бы в примирительном жесте. – Тем более, мы уже все сделали. Он весь твой. И… Роберт, обязательно покажи Элайе сад, а иначе мать расстроится. - Прямо сейчас туда и отправимся, - ответил он, крепче сжал мою руку, предупреждая, чтобы не делала больше ничего подобного. То есть не лезла за пределы его щита, стараясь помочь. И это уже приобретало масштабы настоящей проблемы в наших отношениях. - Во сколько приедет твоя сестра? – решила я начать разговор издалека, рассматривая идеально выстриженные кусты вдоль высокого забора. - В два часа, - ответил Роберт, даже не глядя в мою сторону. И на этом все. Словно мы играем в «Вопрос-ответ», где ты не должен говорить ничего лишнего. Или Роберт находится на допросе, стараясь не выдать тайну государственной важности. Но мы же не враги. Мы на одной стороне, пусть и в разном звании. И я просто пытаюсь помочь. Я не знаю, как заставить Роберта перестать контролировать то, что ему в данный момент неподвластно. И даже если бы он был сейчас в Нью-Джерси, то все равно не смог бы влиять на происходящее в городе. Он не смог бы следить за Трэвисом, потому что до сих пор никто не знает, где именно находится вампир-психопат. Да, я прекрасно понимала, что все переживают и нервничают, хотя бы от того, что не в состоянии что-либо предпринять в данной ситуации. Но это не означало, что нужно сходить с ума. Особенно, когда ничего, в сущности, еще не произошло. Мы только догадываемся о предстоящих проблемах, но никто не гарантирует, что именно так все и будет. Только Роберт ведет себя так, словно все уже случилось. Я больше чем уверена, что он знает что-то, чего не говорит мне и многим другим. Он видит ситуацию совершенно под другим углом. И все это злит меня, если честно… - Роберт, я опять чувствую, как ты переживаешь, - не выдержала я, останавливаясь на развилке каменной дорожки. – Послушай, я знаю, что ты волнуешься за меня, и оберегаешь от лишних проблем. И я ценю это. – Он хмуро посмотрел на меня сверху-вниз. – Но это эгоистично, - заявила я, грозно выставив указательный палец у него перед носом. – Я тоже хочу помочь. И не собираюсь отсиживаться в стороне. «Отдал пенни, придется отдать и фунт»*- слышал такое? – Роберт шумно выдохнул, прикрыв глаза. Уже, видимо, понял, что взыграло мое неимоверное упрямство. – Я сама согласилась стать Иной. Я приняла это решение, и мне отвечать за это. Я хочу помочь. И я хочу знать, что происходит. Ты это понимаешь? Сейчас он смотрел на меня со смесью восхищения и раздражения. Он знал, что я не отстану, но также упорно отказывался говорить правду. - Эла, я привык постоянно думать о работе, и не могу просто так выкинуть все из головы. И ничто этого не изменит. И ты знаешь все, что тебе нужно. Я не хочу пичкать тебя своими догадками, в которых и сам не уверен. Просто постарайся отстраниться от моих эмоций. У тебя есть множество вариантов, чтобы отвлечься, - ответил он и заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Я продолжала буравить его взглядом, пока он старательно делал вид, что сейчас самым важным заданием для него является рассматривание моего лица и полировка скулы большим пальцем. Это, безусловно, мило и приятно, но не тогда, когда я раздражена, и прекрасно знаю, что все это – отвлекающий маневр. Раньше подобные трюки срабатывали, но теперь я стала сильнее, и не позволю одурачить себя подобным образом. - Так мы решили этот вопрос? – спросил Роберт, беря меня за вторую руку. И только в этот момент я уловила… раздражение. Его раздражение, так легко читавшееся в глазах пару секунд назад. И это была настоящая, исходящая от Роберта эмоция, которую он тут же спрятал щитом. Еще сильнее отгородился от меня, блокируя любую попытку воздействия. - Что такое? – спросил он, увидев мое замешательство. - Ты ведь только что закрылся, так? Ты раздражен чем-то? Он тяжело вздохнул, отведя взгляд в сторону. - Это не так важно. Просто обстоятельства сложились не лучшим образом. Но это ерунда. - Нет-нет-нет. Я не о том. Ты ведь обычно стараешься блокировать свои эмоции. Как и сейчас. - В чем дело? – хмуро спросил он. - Откройся мне еще раз, - попросила я. - Что? Роберт, кажется, совсем не понимал, что со мной происходит. Да и я, честно говоря, тоже. Поэтому нужно было все выяснить. Не оставить это на «потом», не позволить «разобраться Джонсону», которого я еще даже ни разу не видела, а сделать самой. Потому что я теперь часть этого мира, и не собираюсь больше отсиживаться в стороне, не хочу перекладывать что-то на других. Определенные способности и силы даны мне не просто так и не ради забавы. Они имеют цель – все в этом мире имеет цель и смысл. Поэтому я должна, наконец, разобраться в себе и в происходящем вокруг. - Еще раз открой мне свои эмоции. Я, кажется, чувствую что-то, но… не понимаю, - ответила я, крепче сжимая его руки. - В чем дело? – спросил он, повысив голос. - Просто позволь мне почувствовать твои эмоции, всего на секунду. А потом заблокируй их, постарайся убрать как можно глубже. Закройся от меня «щитом» и отойди подальше. Так, чтобы не влезать в поле. Я все тебе объясню, как только пойму, что это. - Ладно, - быстро согласился он, что вызвало у меня подозрения. Но раздумывать над этим не было времени. Роберт немного приоткрыл «щит», и на меня тут же обрушился шквал эмоций из раздражения, сожаления, волнения, легкого страха, приправленного теплой, согревающей заботой, и почти сшибающим с ног чувством любви. Все это было в нем. Все это было настоящим. И я бы насладилась каждой секундой этих ощущений, каждым мгновением, которое чувствовала также, как и он, если бы не одно «НО»: растущее чувство тревоги. Не исходящее от кого-то, а сидящее внутри меня. Словно что-то идет не так. Мне жутко хотелось отмахнуться от него, развеять его руками, словно дым. И это было почти так же, как перед отлетом. Почти тоже ощущение, что и дома. Роберт снова поставил «щит», теперь уже полностью блокируя постороннее вмешательство, и контролируя собственное поле. Отошел от меня как можно дальше по каменной дорожке, и оставил наедине с моими ощущениями. И не нужно было прислушиваться, чтобы понять, что необоснованная тревога сидит во мне, перебивая все остальные каналы. - Что-то происходит. Я… не понимаю, что именно, но что-то не так, - пробубнила я сама себе. Роберт вернулся обратно быстрым шагом. - Эла, ты увидела что-то? - Нет, - ответила я, рассеянно глядя по сторонам. - Это, скорее, как предчувствие. Словно что-то происходит или произойдет. Но я представления не имею: что? - Значит, пока что не паникуй, ладно? Вечером придет Джонсон и мы вместе все выясним. Ну, вот, опять: мы все свалим на директора. Нет, дело отнюдь не в том, что я переживаю за загруженность Джонсона. А в том, что я так ничему не учусь. Я до сих пор не участвую ни в каких делах Министерства, хотя, по словам Роберта, официально состою в Совете Светлых. Иногда складывается ощущение, что меня будто намеренно держат в стороне от всего происходящего. И это как-то не вяжется с желанием моего наставника сделать из меня очень сильную Иную и вложить в меня максимум знаний. - Хватит! - решительно сказала я, отчего Роберт даже замер на месте. – Давай больше не будем скидывать все подряд на директора. Я сама хочу понять, как все это работает. Потому что я до сих пор ничего не знаю о своем даре. А он у меня есть. В этом все и дело – у меня есть сила, которой я не пользуюсь. И это не кажется мне разумным. - Предчувствие чего-то не обязательно может быть проявлением твоего дара, - возразил он, по привычке включая роль профессора. – У Иных хорошо развита интуиция, и многие из нас могут предчувствовать какие-то большие события. - Вот! – воскликнула я. – Ты только что сам подтвердил, что я права. Что что-то… Постой, - вдруг осенило меня. Роберт тоже чувствовал приближение чего-то, и возможно, в силу большей осведомленности о происходящем, знал, откуда это придет. Потому разговоры о Трэвисе его так напрягают, поэтому он так оживился, когда решил, что у меня было очередное «видение», поэтому так ждал приезда директора – он тоже чувствовал. И, как всегда, ограждал меня, что уже вошло у него в привычку. – Ты ведь и так знаешь, я права? Ты тоже это чувствуешь? Возможно не так сильно, как я, но ощущаешь. И ты знаешь что-то, чего не говоришь мне, поэтому так странно себя ведешь. Он набрал побольше воздуха в грудь, очевидно, для очень длинной и заранее заготовленной речи, но почему-то, встретив мой взгляд, передумал оправдываться. И даже наоборот, сказал все, как есть. - Что бы это ни было – мы бессильны. Джонсон уже был на полпути сюда, когда я почувствовал это и связался с ним. Я уверен, что это имеет отношение к Трэвису, поэтому все Министерства сейчас работают в усиленном режиме. Сегодня мы не сможем ничего выяснить даже с помощью директора и его жены. И я не хочу, чтобы ты все время пребывания в Лондоне думала о том, чего никто из нас еще не знает. Я просто хочу, чтобы ты отдохнула, - ответил он, обхватив мое лицо ладонями. Это я прекрасно понимала. Как и то, что Роберт снова мастерски обернул ситуацию в свою пользу. Из его слов выходило, что это я пытаюсь контролировать происходящее в Нью-Джерси, находясь за тысячу километров, а не он ведет себя как параноик, напрасно растрачивая силы и нервы. Это было вполне в его стиле. А еще я знала, что не могу игнорировать собственные ощущения. Поэтому я должна была как минимум уговорить Роберта быть начеку вместе со мной, чтобы и он был в курсе происходящего. Хотя бы для того, чтобы заранее знать, что сказать Джонсону. - Послушай, - снова, уже спокойнее, возразила я, перехватив его руки за запястья, - я не могу отстраниться от этого ощущения. И не собираюсь игнорировать проблему, которая явно есть. Мы дождемся Джонсона и в любом случае расскажем ему обо всем. Но до того я буду говорить тебе о малейших изменениях своих ощущений. Договорились? – Он буравил меня взглядом аквамариновых глаз, очевидно, проклиная мое упрямство. И, если бы все было менее серьезно, я бы даже позлорадствовала в этот момент. – Я не справлюсь без тебя, - использовала я самый последний и действенный вариант, делая шаг навстречу. То есть мое участие во всем этом не обсуждалось. Оставалось только дать Роберту выбор: со мной он или нет? И, конечно же, я была абсолютно уверена, что он не оставит меня одну во всем этом. Не после того, как так яро оберегал от реальных проблем мира Иных. - Если что-то изменится, ты дашь мне знать. И сразу же, ясно? – спросил он, пригрозив мне пальцем, будто я только что не предложила ему тоже самое. - Ясно, - ответила я, победно улыбаясь и утыкаясь носом в его ключицу. Мы постояли так пару минут, успокаивая друг друга и наслаждаясь, а затем разошлись по разным частям дома. Роберт ушел на второй этаж, чтобы подготовить гостевые комнаты для обслуживающего персонала, который прибудет сюда чуть позже. А я поднялась на кухню к Эмили, в надежде помочь с приготовлениями к обеду. - Все уже почти готово, - ответила она. – Но я не откажусь от помощи в нарезке фруктов. - Да, конечно, - отозвалась я и принялась за работу. Эмили рассказывала мне много интересного о детстве Роберта и его школе, о встрече с Джереми и о том, как они начали бизнес и построили этот шикарный дом. Она рассуждала на тему образования, мягко намекнув, что в Лондоне полно замечательных университетов, и она была бы рада видеть меня своей гостьей почаще. Миссис Эммильтон не пыталась выяснить степень серьезности наших с Робертом отношений, и вообще говорила либо на общие темы, либо о себе и Джереми, да и тут не вдавалась в подробности. Она была очень тактичной и всегда улыбалась. С такими людьми обычно легко найти общий язык и приятно проводить время. И я бы с радостью поддержала такой разговор, если бы не предчувствие надвигающихся неприятностей. Теперь очень отчетливое, комком нервного напряжения скапливающееся в области грудной клетки. Словно в груди надувается воздушный шар, и любое резкое движение или вдох могут спровоцировать взрыв. Притворяться, что все хорошо, стало сложнее, о чем я тут же сообщила Роберту, как только мы остались одни. - Чувство усилилось. И теперь я точно уверена, что произойдет нечто. - Да, в Министерстве тоже так считают. Только никто ничего не может обнаружить. Я связался с некоторыми сотрудниками – на границах пока спокойно, и Трэвиса не нашли. - Ты уверен, что это связано именно с ним? - Да, - не раздумывая, ответил Роберт, забирая с кухонного стола коробку с посудой. – Все это началось после его побега. И, зная его биографию, я точно могу сказать, что он не станет долго отсиживаться в стороне. - А если это связано с тем, кто его освободил? – спросила я, забирая блюдо с фруктами, и пошла вслед за Робертом. - Скорее всего, так и есть. Но это сути не меняет, - уклончиво ответил он, спускаясь по лестнице. - Дом Эммильтон! – радостно сказала Эмили в трубку, а затем нажала одну из многочисленных кнопок под небольшим экраном. – Шэр приехала! - объявила она, когда мы с Робертом уже почти вышли на веранду. - Если что-то еще почувствуешь, то сразу же дай мне знать, - сказал Роберт, выгружая на стол тарелки, блюда и столовые приборы. Я даже не посчитала нужным что-либо ответит – это и так было очевидно. Просто молча поставила нарезку из фруктов и помогла расставить посуду на большом плетеном столе. А затем мы оба вошли в дом, где у другого входа Эмили уже встречала семью своей дочери. Сначала в гостиную ворвался маленький вихрь из синего атласа. Малышка Диана с радостным визгом бросилась на руки Роберта, а тот тут же закружил ее в воздухе, счастливо улыбаясь. Он, кажется, даже забыл о насущных проблемах на эти несколько мгновений. - Привет, мам, - сказала вошедшая в комнату невысокая девушка с теми же пшеничными волосами и светло-голубыми глазами, что и у Эмили. Роберт был прав: Шэр говорила с сильным британским акцентом. Как и ее муж, приятным голосом прошелестевший «Добрый день». Пит был самым настоящим англичанином во всех смыслах этого слова: высокий, довольно худощавый, но при этом очень очаровательный, с милой улыбкой и плавными, размеренными движениями. Это первое, что бросалось в глаза. Мне всегда казалось, что британцы обладают каким-то совершенно особенным, неподдающимся объяснению шармом, и муж Шэр идеально соответствовал этому представлению. - Деда, деда! – закричала тем временем малышка, вырвалась из рук дяди и радостно побежала прямо в объятия счастливого Джереми, к которому уже направилась Эмили, тоже желая поздороваться с внучкой. - Шэр, Питер, - начал Роберт, по-хозяйски положив руку мне на талию, - это Элайа. - Можно просто Эла, - тут же перебила я, и поспешила улыбнуться, чтобы не выдать волнения. - Очень приятно! – ответила сестра Роберта, расплываясь в лучезарной улыбке. - И мне, - ответил Пит, улыбаясь более сдержанно, но очень мило. От этого, кажется, даже стало немного теплее и спокойнее. Особенно, когда его серые глаза смотрели с неподдельной добротой. И от этого человека совершенно точно исходили волны умиротворения и гармонии. Еще полчаса пролетело в легкой суете, пока все необходимые блюда были выставлены на стол, и все присутствующие, наконец, смогли выйти на веранду, наслаждаясь теплым летним днем. Погода сегодня была подходящей: безоблачное небо, яркое солнце и теплый, умеренный ветерок, изредка подбрасывающий края белоснежной скатерти. Все сопутствовало хорошему проведению семейного обеда. Кроме, разве что, назойливо свербящего под ребрами чувства тревоги. Только это не давало расслабиться и принять участие в беседе. Каждый, в общем-то, нашел тему для разговора: Пит и Джереми обсуждали последние новости в сфере стройиндустрии, Роберт и Эмили говорили о каких-то современных художниках, а мы с Шэр в основном развлекали Диану, иногда отвлекаясь на тему готовки. Малышка была очень открытой, веселой и умной, и нисколько не испугалась постороннего человека. - Мама, уки гязные! – воскликнула девчушка, выставив пухленькие ладошки, перепачканные шоколадом. - Пошли умываться, грязнуля, - ответила Шэр, чмокнула дочь в макушку и увела в гостевую ванную на первом этаже. Роберт достал мобильный, мельком взглянул на экран и, сунув телефон обратно в карман джинсов, сказал: - Я сейчас вернусь. Подобное поведение меня насторожило, однако поле, кажется, не изменилось, значит, ничего серьезного не произошло. В сложившихся обстоятельствах я пыталась уловить малейшие изменения эмоций как своих, так и посторонних. Чтобы ни происходило, это вряд ли коснется семьи Роберта, но все же стоило быть внимательной, учитывая тот факт, что мы и понятия не имели, какие масштабы все это может приобрести. Роберт вернулся на веранду вместе с Дианой и Шэр, и на немой вопрос лишь сильнее сжал мою руку под столом, мол «все хорошо». Он не врал, я знала это, но отчего-то начала нервничать еще больше. Примерно через час по дому начали сновать официанты и горничные, а это означало, что семейный праздник подошел к концу. Эмили пыталась уговорить дочь и внучку остаться, однако Шэр все же уехала домой, пообещав вернуться в пятницу и пробыть в родительском доме все выходные. Небольшая суета, образовавшаяся в доме, порой казалась ненастоящей, словно все это большой театр, и абсолютно каждый человек здесь лишь исполняет свою роль. Даже я будто лишь находилась в гримерной, примеряя костюм. Еще полчаса – и придется выйти на сцену, улыбаться, стараться быть милой и приветливой, делать вид, что я очень рада видеть всех этих совершенно незнакомых людей. В иных обстоятельствах так и было бы, однако сейчас мне было совсем не до развлечений. Где-то в голове уже начали звонить тревожные колокольчики, явно предупреждая о том, что вот-вот что-то случится. - Мне становится даже трудно сосредоточиться на происходящем вокруг. Как будто в голове мешает какой-то отдаленный шум, - сказала я, когда мы с Робертом уже собирались спуститься вниз и выйти на огромный задний двор, оборудованный бассейном, беседкой и стоянкой для машин. - Это поможет, - ответил он, делая шаг ко мне и протягивая на ладошке красный кулон, испещренный серебристыми вкраплениями страз. – Еще один амулет, - пояснил он, цепляя красный шарик на цепочку. – Специально для тебя. Сегодня здесь будет очень много людей, и я не хочу, чтобы ты тратила лишние силы и время на защиту от посторонних мыслей и глаз. Амулет был сильным. Я чувствовала, как он словно бы создает дополнительный слой к моему щиту. И это придавало немного уверенности. - Джонсон уже приехал? - Да. Они с Вивьен ждут тебя в беседке. Пошли, познакомлю с нашим директором. Обстоятельства для знакомства были, честно говоря, не самые удачные. Напряженная обстановка никак не располагала к непринужденной беседе, но другого выбора у нас не было. Джонсон тоже понимал это, поэтому разговор предстоял исключительно о насущных проблемах, несмотря на повод сегодняшнего ужина. Директор Министерства Светлых оказался очень солидным мужчиной, как и подобает быть в его статусе, красив, несмотря на возраст, и великолепно одет. Он был обаятелен, но, скорее, по натуре, а не благодаря манерам. Легкая седина лишь еще больше украшала этого мужчину. И, как я и ожидала, от него исходила невероятная сила, от которой даже захватывало дух. - Рад, наконец, лично познакомиться с тобой, - сказал он, и этот голос с приятной хрипотцой выделялся на фоне других звуков, перекрывал их, словно звуковая дорожка перевода в фильме. - Я тоже, - ответила я, пожимая Джонсону руку, и ощущая, как он осторожно прощупывает мою ауру, профессионально, почти незаметно проверяет щит. Светло-карие глаза видели меня насквозь, а подобное ощущение уже стало для меня непривычным. - Вивьен, - представилась его супруга. – Рада познакомиться и… с прошедшим восемнадцатилетием. - Спасибо, - ответила я, улыбаясь, хотя была уверена, что в сегодняшней суматохе и неразберихе у меня это вряд ли получится. Скорее всего, это жена директора на меня так повлияла. От ее ауры исходило приятное успокаивающее тепло, которое таилось и в ее открытой улыбке. Взгляд, в отличие от мужа, не проникал в душу, а располагал к общению. - Вижу, ты неплохо освоилась в нашем мире, - заметил Джонсон. - У меня хороший учитель. - Один из лучших, я бы сказала, - вмешалась Вивьен. – И самый завидный жених Министерства. Я хохотнула, крепче сжимая руку Роберта у себя на талии. Хотя мне было не до смеха. И директор моментально заметил это. - Мы все это ощущаем. Возможно ты, из-за наличия у тебя дара предвидения, чувствуешь это сильнее, чем другие. Но, поверь, ты не одна. Мы все на взводе. Эта информация не принесла облегчения. Хотя, казалось бы, именно такой поддержки и не хватало. - Но разве нет способа выяснить, откуда это взялось? Или, с чем связано? - Эла, мы не всесильные Боги. И не можем знать всего, хотя и стремимся к этому. Иногда все идет так, как и должно быть. Остается только надеяться, что никто от этого не пострадает. Джонсон был прав, однако в последней его фразе я сильно сомневалась. И даже уверенность в карих глазах директора не могла меня переубедить. Откуда вдруг взяться чувству тревоги, если происходящее не принесет последствий и жертв? Из-за чего тогда бояться и переживать? В этом просто нет никакого смысла. - Не хочу показаться навязчивым, но… ты решила, что будешь делать в дальнейшем? Профессия, колледж? Или основной работой ты выберешь Министерство? Я задумалась, обескураженная такой резкой сменой темы. - Честно говоря, еще не до конца уверена, но, скорее, работа у вас. - Я бы посоветовал колледж, - наконец подал голос Роберт. – А уже потом можно рассмотреть вариант полной занятости в Министерстве. - Потратить минимум четыре года на диплом? – возмутилась я. – Уж лучше все это время набираться опыта в совете. Вряд ли хоть одна программа научит меня пользоваться даром предвидения. - Ты легко можешь совмещать, - с улыбкой сказала Вивьен. – Большинство из нас так и делало. Тебе просто нужно выбрать профессию по вкусу. Звучало неплохо, однако я и понятия не имела, кем бы хотела быть в мире простых людей? И вообще, есть ли у меня таланты, как, например, у Роберта, Эмили или Джереми? Что еще я могу кроме предвидения? - Ты на многое способна, - словно отвечая на мои мысли, сказал Джонсон. Не удивлюсь, если он и вправду влез мне в голову. – Тебе нужно только выбрать. Перед тобой открыты все дороги. А мы в любой момент готовы принять тебя. - Спасибо, - ответила я, впервые за этот вечер почувствовав хоть небольшую долю облегчения. - Мы еще обсудим эту тему немного позже. А пока нам с Элой нужно еще кое с кем встретиться, - как-то резковато сказал Роберт, и увел меня в другой конец двора. - Есть кто-то важнее директора и его жены? – удивилась я. - Да. Я бы хотел познакомить тебя со своим другом детства. Петровский! – тут же окликнул он светловолосого парня у бассейна. Тот обернулся, засунув руки в карманы джинсов, остановил на мне внимательный взгляд светло-голубых глаз, а затем присвистнул так, что несколько человек обернулось. - Вот это да, - удивленно взметнув брови вверх, прокомментировал он. - Сергей, - строго осек Роберт, - я бы попросил тебя вести себя прилично. Парень тут же расправил плечи, заложив руки за спину, слегка приподнял подбородок и с видом глубочайшего почтения произнес: - Прошу простить моим манеры. Рад знакомству, мисс. – После этого он поцеловал мою руку, почти не коснувшись ее губами. - Петровский, - предостерегающе, но с долей шутки, протянул Роберт и закатил глаза, после чего его друг снова стал собой и от души начал смеяться. - И я рада, - ответила я, отмечая, что у Сергея нет и намека на акцент, не смотря на имя и фамилию. Они напоминали… русский, если не ошибаюсь. И внешне он прекрасно мог сойти за британца или, скорее, американца. Кажется, в этом наши народы не отличались. Не сильно, в крайнем случае. С Сергеем мы тоже пообщались недолго, поскольку гости все прибывали и прибывали. Позже Роберт рассказал мне, что семья Петровских переехала из России в Англию шестнадцать лет назад. И с тех пор они были друзьями. Это, наверное, единственный близкий человек для Роберта, кроме родителей, разумеется, присутствующий на этом вечере. Все остальные лишь скучные деловые партнеры, клиенты, спонсоры, имена которых я даже не пыталась запомнить. С каждым новым лицом тревожный набат в голове усиливался. Что-то в мозгах щелкало, словно таймер, отсчитывающий время до катастрофы… И она наступила ближе к полуночи. Явно ощутимый страх пополз вдоль позвоночника, обдавая внутренности холодом. Реальность померкла, будто окружающее пространство мигом потеряло краски. Роберт был рядом, поэтому тут же увел меня в дом, поддерживая за талию. Шаги давались с трудом, поскольку ноги стали ватными от нахлынувших эмоций. - Сейчас придем, Эла, все хорошо. Сейчас придем, - тараторил Роберт, хотя я понятия не имела, куда меня ведут. Кажется, я только что зацепилась за ступеньку, а затем взмыла в воздух и уткнулась щекой в отворот пиджака. Частично я все еще оставалась в реальности. Но при этом ощущала чужой панический страх. В голову ворвался поток мыслей и голосов, и я перестала слышать своего наставника. Я захлебывалась паникой, едва осознавая, что уже лежу на кровати. Сквозь туман в глазах я видела обеспокоенное лицо Роберта. Он что-то говорил мне, почти кричал, встряхивая за плечи. Но все, что я слышала - это голоса и мысли. Затем утробный рык, показавшийся мне знакомым, задушенный женский крик и… тишина. Оглушающая, давящая на виски. Затем боль в шее, словно кто-то пытался разорвать мне глотку. Внутренности скрутило в тугую спираль, и тело совершенно обессилело, словно из него выкачали всю энергию. Еще немного – и я вообще перестану его чувствовать. Только ладонь на плече, внезапно едва не пропалившая кожу до кости, удерживала на плаву. Голос Роберта, громыхнувший где-то на задворках сознания, кажется, расщепил затылок и вернул в реальность. - Эла, вернись, вернись! Отгораживайся! Не уходи от реальности! Возвращайся! И это помогло. Меня словно бы несло на гиперскорости сквозь космос. Мысли, уже мои собственные, были тяжелыми, и хаотично валялись в разных уголках сознания. Я с удивлением обнаружила, что держусь за шею, все еще ощущая стихающую боль. А по щекам и носу у меня бегут слезы. - Что случилось? – прогремел директор, едва влетев в комнату. - Не знаю, но что-то ужасное. Меня просто зашкалило от ее поля. Она еще не до конца пришла в себя. Эла, ты меня слышишь? Я тяжело сглотнула, понимая, что не могу проронить и слова. - Дай мне руку, - скомандовал Джонсон, и, не дожидаясь моей ответной реакции, крепко сжал мою ладонь. Я едва успела что-либо понять, как он уже вскочил и стал нервно метаться по комнате. - Это был он? – спросил Роберт. - На все сто процентов. Только я не понимаю, почему он выбрал именно эту девушку. - Какую? - Кажется, ее имя… Селеста. Мир покачнулся перед моими глазами, от осознания ужаса происходящего. Все дальнейшие действия были словно бы в тумане и не со мной. Жужжали где-то на заднем фоне, словно тихо работающий телевизор. А я все лежала на кровати, свернувшись калачиком, и пыталась понять, как же быть дальше? Сможем ли мы исправить то, что произошло? И главное: смогу ли я простить себя за это?