Глупая любовь

      Очередное мрачное утро... Впрочем, почему мрачное? Редкие лучи осеннего солнца, пробивающиеся из-за туч, сегодня светили немного ярче, даря возможность насладиться последними теплыми деньками, словно запоздавший последний аккорд уходящего лета. Но разве замечаешь такие мелочи, когда каждый день твоей серой жизни похож на предыдущий?       Зевнув и потянувшись в своей кровати, Сиэль Фантомхайв с трудом разлепил веки и перевел сонный взгляд своих жемчужно-синих глаз на стоящий на прикроватной тумбочке будильник.       «8:44»       До его мозга стало медленно доходить...       «Твою мать! Опять они выключили мой будильник... Я проспал!»       — Чертовы уроды! — соскочив с кровати, мальчик стал лихорадочно носиться по комнате, на ходу натягивая форменные брюки и пытаясь справиться с множеством мелких пуговичек на рубашке. О завтраке сейчас и речи быть не могло. Наскоро одевшись и перекинув свою школьную сумку через плечо, мальчик что есть духу помчался, все еще надеясь успеть на первый урок. Но по пути он врезался в еще одного нерадивого ученика, который вылетел из-за угла.       — Фантомхайв! — взвыл парень, растирая ушибленное плечо. — Вечно от тебя одни проблемы!.. Что, опять проспал?       — Заткнись, Транси. Сам, как я вижу, тоже опаздываешь.       — А, ну я это... — голубоглазый на момент задумался, но затем расхохотался и дружески хлопнул Сиэля по плечу. — Забей! — ему вовсе не хотелось рассказывать про свои ночные похождения за территорией школы. — А ты чего? Опять Фрэнк и Джордж твой будильник отключили?       Фантомхайв только печально кивнул, и, закончив на этом свою беседу, парни вдвоем помчались к классу. А что тут еще говорить? Сиэль уже давно привык к выходкам своих соседей по комнате. Но по сравнению с издевательствами других, их мелкие подколы казались просто детскими шалостями.       Да, Сиэля Фантомхайва сразу невзлюбили в новой школе, куда он перевелся месяц назад. Лишь только переступив порог этой школы-интерната, мальчик сразу понял, что несладко ему здесь придется, так как эта школа предназначалась для детей, чьи родители были представителями среднего класса. Сиэль же принадлежал к старейшей и богатейшей фамилии в Англии. И, естественно, абсолютно не вписывался в здешние условия. В первое время он даже одеваться самостоятельно не умел, был хиленьким и слаб здоровьем, что неимоверно раздражало других детей. Но больше всего они не выносили его величие и холодность во взгляде, а также ту невозмутимость, с которой он встречал оскорбления в свой адрес. Мальчик казался всем самовлюбленным и надменным, ведь он почти ни с кем не общался, все свое свободное время проводя в библиотеке или за рисованием. Однако в их головы даже не приходила мысль, что он так себя ведет именно из-за изначально предвзятого отношения к нему. Сиэль изначально знал, что знатное происхождение может стать помехой, а богатство его семьи вызовет неприязнь. Кроме того, он был слишком гордым, чтобы первым начать общение. Вот и получился такой своеобразный замкнутый круг, из которого Фантомхайв и не пытался найти выход. Хотя был один мальчик, Алоис Транси, который с самого начала дружелюбно отнесся к нашему герою. Он тоже принадлежал к богатой семье, но, в силу своего веселого характера, смог расположить к себе остальных. Блондин искренне считал, что вся проблема Сиэля в его замкнутости и слегка надменном поведении. Но разве этому упрямцу что-нибудь докажешь? Алоис просто не знал, что раньше Сиэль был таким же, как и он — веселым, жизнерадостным ребенком. Но страшная трагедия в его семье заставила мальчика замкнуться в себе и никого не пускать в свой тесный мирок. Хотя... Разве это кому-нибудь интересно? Вот и юный Фантомхайв был уверен, что нет.       Добежав, наконец, до класса, мальчики, немного помедлив на пороге, извинившись за опоздание, наконец вошли и заняли свои места. За своей спиной Сиэль услышал смешки и перешептывания, а Фрэнк с нескрываемой насмешкой в голосе обратился к нему:       — Ты уж извини нас, спящая красавица.       — Ага, — поддержал его Джордж, — вы так сладко спали, что нам с Фрэнком было жаль прерывать сон столь величественной особы.       — Итак, — голос учителя заставил всех притихнуть, — у Транси третье опоздание за месяц, у Фантомхайва... Одиннадцатое! Мне кажется, вы знаете, что это значит.       — Да, господин Михаэлис, — спокойно ответил Сиэль, мрачно глядя на учителя. — Сегодня после уроков я останусь убирать класс.       — Верно. Хоть это вы усвоили. А теперь проверим, как вы усвоили вчерашний материал. Расскажите-ка мне первый закон диалектики, — откинувшись на своем стуле и закусив дужку очков, учитель не без удовольствия слушал ответ своего ученика. Хоть у Фантомхайва и были проблемы с дисциплиной, уроки он всегда делал прилежно. По крайне мере, когда речь заходила именно о его предмете, Себастьян Михаэлис, который был учителем философии, а по совместительству и тьютором, не имел к Сиэлю никаких претензий. Однако в остальном... Как тьютор, Себастьян курировал сразу пятнадцать учеников, среди которых был и Сиэль. Но получше узнать его увлечения, стремления, планы на будущее учителю так и не удалось, хотя прошел целый месяц с начала обучения Фантомхайва в этой школе.       — Садись, как всегда блестящий ответ, — сказал Михаэлис, снова надевая очки. От профессионального слуха учителя не укрылись недовольное фырканье и перешептывания других учеников. Дав задание, Себастьян подошел к окну и стал смотреть на небо, снова затягиваемое тяжелыми грозовыми тучами. Мужчина вновь задумался о новом ученике.       Себастьян Михаэлис был прирожденным учителем. Он искренне любил и заботился о каждом своем подопечном. Потому его очень беспокоили отношения Сиэля с остальными учениками. Особенно потому, что, когда неделю назад за опоздание он так же оставил мальчика после уроков, то заметил на его руках и шее синяки, тщательно маскируемые и скрываемые юным Фантомхайвом. Но как учитель не допрашивал его, так и не сумел добиться внятного ответа.       «Что ж. Я так просто не сдамся. Кто, как не дьявольски хороший учитель сможет докопаться до истины?» — хитро прищурив глаза, думал Себастьян, то и дело бросая взгляды на интересующего его ученика.       Ну да, таким незаменимым качеством, как скромность, наш великолепный учитель никогда не отличался.       Вот наконец закончились уроки. Постучав, Сиэль вошел в кабинет философии и закрыл за собой дверь. Себастьян сидел за своим столом и терпеливо объяснял какую-то тему двум ученицам, девушкам на вид пятнадцати-шестнадцати лет. Учитель прекрасно понимал, что говорил в пустоту, так как они явились сюда вовсе не за знаниями. Их больше интересовал молодой учитель, с которым девушки откровенно флиртовали. Но он, как истинный профессионал, не обращал на это никакого внимания.       — Сиэль, молодец, хотя бы сейчас пришел без опозданий, — посмотрев на мальчика поверх очков, обратился к нему Михаэлис. — Можешь приступать к уборке.       Вздохнув, парень кивнул и взялся за дело. Просидев с ученицами еще добрых полчаса, Себастьян наконец выпроводил их.       — Я закончил, — вытирая пот со лба, сказал уставший мальчик. Он закатал рукава для того, чтобы помыть пол, потому сейчас Михаэлис мог видеть его руки. Он с удивлением не обнаружил на его бледной коже синяков.       «Неужели уже сошли? Или у него наладились отношения с учениками? Хм... Не думаю».       — Сиэль, подойди-ка сюда, — строго позвал учитель, стоящий возле доски, сложив руки на груди.       — Да, господин Михаэлис.       — Я давно собирался с тобой поговорить, но ты постоянно уходишь от разговора... Скажи честно, тебя бьют?       — Нет, с чего вы взяли? — мальчик слегка занервничал и отвел взгляд в сторону. Это не укрылось от зорких глаз брюнета.       — Сиэль, скажи правду.       — Я не вру! Со мной никто ничего плохого не делал, честно! — опять эта чертова гордость взыграла в юноше. Он мысленно уже душил надоедливого учителя. Какого черта он допытывается?! Уже мог бы понять, что он, Сиэль, никогда не будет жаловаться.       — Я очень не люблю, когда мне врут, — с этими словами Михаэлис схватил за руку ничего не понимающего парня, развернул его и прижал спиной к доске. Его руки мгновенно справились с пуговицами на рубашке Сиэля.       — Эй! — от ужаса и удивления у него округлились глаза, мальчик с трудом мог говорить. — Что вы?.. Ай! — он зажмурился и сжал зубы от сильной боли, когда Себастьян провел пальцами по его ребрам.       — Я так и думал, — учитель с серьёзным видом изучал синяки и ссадины, которые покрывали все тело ребенка. Дотронувшись и услышав крик боли, он понял, что травмы свежие. — А теперь скажи, кто это сделал?       — Да оставьте вы меня в покое! Чего привязались?! — оттолкнув мужчину, он схватил свою сумку и пулей вылетел из класса.       «Вот же упрямый мальчишка. Не понимает, что я, как тьютор, не могу закрыть на такое глаза. Что ж, придется за ним проследить...»