Глупая любовь

      «Мне надо было не в учителя идти, а в секретные агенты податься», — размышлял Себастьян Михаэлис, невидимой тенью следуя за своим нерадивым учеником. Сиэль же, ни о чем не подозревая, шел по давно знакомому маршруту, направляясь в библиотеку. Он уже отошел после случая с учителем, и сейчас решил немного отвлечься. Сначала мальчик хотел порисовать на свежем воздухе, но, так как на улице было довольно сыро, он принял решение просто почитать. В комнату, где его «ждали» Фрэнк и Джордж, идти совершенно не хотелось.       Фантомхайв зашел в библиотеку и, выбрав интересующую его книгу, занял свободное место в читальном зале. Впрочем, учитывая то, что кроме него здесь было всего пару человек, выбор у него был велик. Сев возле окна, юноша на мгновение засмотрелся на великолепный закат. Естественно, из-за того, что небо было затянуто тучами, мальчик мог лицезреть лишь тонкую полоску света, раскрасившую небо в багровые оттенки.       «Тоска», — подумал Сиэль и, уткнувшись в книгу, стал погружаться в волшебный мир фантазии, магии и духов, ангелов и демонов, снов и альтернативных реальностей. Только чтение по-настоящему могло доставить ему удовольствие и хоть ненадолго заставить забыть обо всем на свете, о своих проблемах и серой, тоскливой жизни. А ведь еще год назад все было иначе...       Трудно вообразить, каково это — терять одного из самых дорогих и близких в мире людей. Такие испытания трудно выдержать даже взрослому, сильному духом человеку. А что уж говорить о маленьком мальчике, отец которого недавно погиб при невыясненных обстоятельствах? А мать... Можно сказать, что тогда она умерла вместе с ним. Нет, она была здесь, рядом, жива и здорова. Но одновременно её не было. Её не было для Сиэля, когда он так нуждался в поддержке. Вероятно, чтобы обо всем поскорее забыть и победить свое горе, молодая женщина вскоре повторно вышла замуж, и тогда её сын стал совсем не нужен. А новый муж, человек, которого Сиэль ненавидел всеми фибрами своей души, только издевался и унижал мальчика. Именно он отправил пасынка в эту школу-интернат, мотивируя это тем, что мальчик слишком слаб и не приспособлен к жизни, а общение с детьми из простых семей пойдет ему на пользу.       «Эта сволочь, Клод... Отчиму нужны только деньги моего покойного отца, — мальчик не сомневался в этом. — Чертов урод. Ненавижу».       Сиэль вздохнул, поняв, что за своими горькими размышлениями не прочитал ни строчки. А было уже поздно, половина восьмого. Библиотека скоро закрывалась, и надо было поторопиться вернуться в свою комнату к вечерней проверке. Отдав книгу, парень взял свою сумку и покинул здание.       Себастьян, сидящий все это время на скамеечке неподалеку от библиотеки, нетерпеливо поглядывал на часы.       «Чувствую себя идиотом, — раздраженно думал мужчина. — Сижу, выслеживаю своего ученика. Или, лучше сказать, охраняю? Совсем уже спятил из-за этой своей ответственности... О, наконец-то!» — увидев, что мальчик выходит наружу, Михаэлис напрягся и хотел уже было уйти, чтобы не быть замеченным. Как вдруг он увидел, что навстречу Сиэлю идут трое парней, на год или два старших самого Фантомхайва. Они весело что-то обсуждали, пока один из них не заметил Сиэля.       — Какие люди! — присвистнул молодой человек. Двое других подошли к мальчику и взяли его под руки.       «Что бы это могло значить?» — учитель, не долго думая, кинулся в сторону молодых людей, но те уже затащили Сиэля в здание школы. Они завели не сопротивляющегося парня в мужской туалет, и один из троицы подпер ногой дверь, отрезая путь к спасению.       — Ну что, особа голубых кровей, знаешь, зачем мы тебя сюда привели? — спросил один из парней, высокий шатен, обладающий весьма привлекательной внешностью. Это был Эрик Стентон, а с ним двое его друзей — братья Питер и Седрик Уилсоны. Эта троица была самым настоящим ночным кошмаром Сиэля, постоянно задирая и избивая его просто так, ни за что. Просто некоторым людям нравится издеваться над теми, кто слабее их и не может себя защитить. Естественно, они доставали не только Сиэля, но именно мажор-Фантомхайв, как они его назвали, был их излюбленной жертвой. Да, он был слабее их физически, но вот дух этого мальчика было не так-то просто сломить. Это больше всего и раздражало Эрика, который, держа Фантомхайва за горло, сейчас буквально прожигал в парне дыру ненавидящим взглядом своих серо-болотных глаз.       — Ну, чего молчишь? — он хорошенько встряхнул мальчика, который безразлично смотрел на своего мучителя, не проявляя ни малейших признаков паники или страха.       — А чего ты от меня ждешь? Хочешь, чтобы я звал на помощь, кричал, плакал? — спокойным голосом спросил Сиэль, смело встречая полный неоправданной ненависти взгляд Эрика. — Все равно я знаю, что это бесполезно. Ты и твои дружки... Какие же вы никчемные, и ничего, кроме снисходительной жалости не вызываете. Так что давайте же, бейте меня, бейте! Если это доставит вам моральное удовольствие, бейте! Только давайте быстрее, я не хочу опоздать на вечернюю проверку, — последнюю фразу Сиэль говорил, уже откровенно смеясь в лицо мучителей.       — Вот за это твое высокомерие я и ненавижу тебя больше всего, Фантомхайв, — процедил сквозь зубы Эрик и замахнулся, чтобы ударить его по лицу. Но вспомнив о том, что следов не должно быть видно, отступил на шаг и с размаху заехал ногой в живот. От боли у Сиэля потемнело в глазах, он резко выдохнул, сжав зубы, сдерживая рвущийся наружу крик.       — Давайте его хорошенько проучим, чтобы на всю жизнь усвоил, — скомандовал Эрик, повалив мальчика на пол. Все трое стали избивать его, нанося удары ногами в живот, по спине, под ребра. Стентон бил с особым остервенением, желая услышать унизительные мольбы о пощаде, в душе понимая, что фамильная гордость никогда не позволит Сиэлю сделать это, и ощущая ничтожность по сравнению с этим слабым, беспомощным мальчиком, ненавидя его за это еще больше.       Так увлекшись своим делом, парни забыли, что дверь больше никто не держал. Потому нельзя описать словами их ужас и страх, застывший на лицах подонков, когда за их спинами скрипнула дверь.       — Потрудитесь объяснить, что здесь происходит? — хотя голос вошедшего был негромким и относительно спокойным, у парней мурашки побежали по коже от его пугающе насмешливого тона. — Неужто жалкие шавки сбились в стаю, и только всей своей сворой не боятся показать клыки? Впрочем, до вас вряд ли дойдет смысл моей метафоры, потому спрошу по-другому: какого черта вы здесь вытворяете с Фантомхайвом?! Трое на одного, так?       — У-учитель? — голос Эрика предательски дрогнул. Но он гордо выпрямился и вскинул голову. — Вы не имеете права так разговаривать с учениками.       — Вообще-то мой рабочий день давно закончился, — на устах брюнета заиграла дьявольская усмешка, не сулящая ничего хорошего. Обстановка накалилась до предела. Он снял очки и предусмотрительно убрал их в свой нагрудный карман. — Но я все еще несу ответственность за своих учеников. И, как тьютор Фантомхайва, и просто как порядочный человек, не могу оставить ваше поведение безнаказанным.       Мужчина медленно наступал на стоящих как в оцепенении молодых людей. Первыми опомнились братья и кинулись бежать. Но Себастьяну ничего не стоило схватить пробегающих мимо него парней за шкирку и с такой силой столкнуть их лбами, что они без сознания осели на пол.       — Вы не имеете права! — истошно завопил Эрик, когда все с той же усмешкой мужчина двинулся на него.       — Знаешь, я не имею морального права называть себя учителем. Вы уже не учитесь у меня, и я искренне сожалею, что так и не смог воспитать из вас людей. Но учиться ведь никогда не поздно. Верно, Стентон? — с этими словами учитель подошел вплотную к парню, у которого от ужаса дрожали коленки. Он осел на пол и закрыл голову руками.       — Не надо, пожалуйста! — молил Эрик. Вот теперь и стала видна принципиальная разница между ним и Сиэлем.       — Прости. Считай, что я делаю это для профилактики, — подняв дрожащего парня за волосы и поставив его на ноги, мужчина с силой толкнул его в стену, от чего Эрик ударился головой. Из его носа брызнула кровь. — Не переживай, я отлично рассчитал силу удара. Сотрясения не будет.       Отвернувшись от стонущих от боли молодых людей, как от мусора, Себастьян подошел к тяжело дышащему Сиэлю и, бережно взяв мальчика на руки, вынес его из помещения.       — Куда вы меня несете? — с трудом произнося слова, спросил мальчик.       — Ну как куда? Надо же обработать твои раны, не так ли? — с теплой улыбкой на устах Себастьян посмотрел на измученное личико подростка. У него просто сердце сжалось от жалости к Сиэлю.       — А как же они?       — Не думаю, что я их чему-то научил. Этим надо было заниматься гораздо раньше их родителям. К сожалению, мы, учителя, зачастую получаем таких вот воспитанников и уже ничего не можем с ними сделать.       — Но зачем было их бить? Можно же просто было отвести к директору... По крайней мере, так на вашем месте поступил бы любой другой учитель в нашей школе... И как вы вообще здесь оказались? Хотя... Я благодарен вам. Больше мне не от кого было ждать помощи.       Себастьян уже давно хотел узнать, что творится на душе у его ученика, почему у него такие плохие отношения с остальными. Но сейчас было не время. Потому он просто вспомнил одну из своих любимых философских цитат:       — «С несправедливостью либо сотрудничаешь, либо сражаешься».       — Альберт Камю, — усмехнулся мальчик. Он почувствовал, что теряет сознание. Последнее, что запомнил Сиэль перед тем, как окончательно отключиться, — это склоненною над его лицом голову Себастьяна и мягкое прикосновение теплых губ к своему пылающему лбу.