Глупая любовь

      Наверное, многим знакомо то чувство, когда просыпаешься после долгого сна и лежишь с закрытыми глазами, переворачиваясь с боку на бок, не желая вставать и начинать новый день. Вот и Сиэль вечность бы так пролежал, будучи не у себя дома, не в своей кровати, но ощущая почему-то редкое спокойствие и душевный комфорт. Но тяжелые мысли не заставили себя долго ждать и вскоре стали беспощадно атаковать голову мальчика.       «Мне надо вернуться домой... Клянусь Богом, я бы лучше остался в школе, чем сейчас придумывать причину и оправдываться перед матерью и её мужем, объясняя, почему я вдруг уехал из школы. Но делать нечего, я пообещал...»       Решив хоть немного отвлечься от неприятных раздумий, Сиэль наконец-то встал, резко откинув одеяло и свесив ноги с кровати. Вопреки своим ожиданиям, он вдруг понял, что у него совершенно ничего не болит. Встав с постели, мальчик быстро нашел свою одежду и принялся одеваться. Он запомнил, что вчера его вещи изрядно пострадали, и сейчас с удивлением обнаружил, что порванная в двух местах рубашка была зашита грубым, но довольно аккуратным швом.       «Интересно, у мистера Михаэлиса есть жена? — задумался юный Фантомхайв, расправляя гладко выглаженные брюки. — Скорее всего, нет. Иначе он не был бы таким хозяйственным», — почему-то эта мысль вызвала на его губах легкую улыбку. Но заметив это, юноша быстро стер её, вернув своему лицу обычное безразлично-скучающее выражение. Он решил покинуть комнату и найти хозяина квартиры.       — Мистер Михаэлис! — позвал Сиэль, выйдя в широкий коридор. Дом учителя был действительно немаленьким. Его комната располагалась на втором этаже. — Мистер Михаэлис! — повторил мальчик, но затем о чем-то вспомнил. — Себастьян!.. — Сиэль снова замялся, ощущая легкую неловкость, называя учителя по имени. Но хозяина квартиры нигде не было.       «Похоже, он уже отправился в школу».       Спустившись на первый этаж, Фантомхайв с интересом стал рассматривать дом. Он зашел в гостиную, где обратил внимание на искусственный камин, декорированный под старину. В углу комнаты стоял рояль, а возле стены — огромный книжный шкаф, а скорее, целая библиотека. На полках можно было увидеть десятки толстых и не очень книг.       — А телевизора-то нет, — как-то разочарованно проговорил свои мысли вслух парень. От нечего делать он достал из книжного шкафа книгу, которая впоследствии оказалась фотоальбомом. Открыв первую страничку, мальчик обомлел — на всех фотографиях мистер Михаэлис был в обнимку с каким-то своеобразным мужчиной. Причем непохоже было, что они просто друзья. Уж слишком неоднозначные объятия, слишком страстные взгляды из-под очков красноволосого были направлены на Себастьяна на этих фотографиях. Неожиданно сработал автоответчик.       «Себастьян, это я, Алистер! Надеюсь, узнал? Хо-хо, конечно же узнал! Хочу напомнить, что в эту субботу все собираются у меня. Вот только... Грелль тоже будет там. Я знаю, у вас в последнее время какие-то размолвки... Ах, это так печально, так трагично! Я весь испереживался за вас! Надеюсь, ты всё-таки придешь, друг мой. Перезвони мне. Оревуар-р, мон шер-р-ри!»       «Так Себастьян что... гей?» — даже от самой мысли юношу бросило в краску. Быстро убрав альбом на место, мальчик вдруг ощутил, как его живот предательски заурчал. Найдя кухню, Сиэль не без удивления обнаружил все еще теплые блинчики со сметаной и свежезаваренный ароматный чай. Быстро расправившись с завтраком, Сиэль оставил посуду в раковине. Вздохнув, он понял, что пора уходить. И тут его внимание привлекла записка, прикрепленная к холодильнику.       «Сиэль, сегодня утром мне позвонил директор. Похоже, последствия моих вчерашних действий не заставили себя долго ждать. Но не бойся, я, как и обещал, ничего про тебя не скажу. Поэтому очень надеюсь, что и ты сдержишь обещание и немедленно отправишься домой. Возможно, мы более никогда не встретимся, потому хочу тебе сказать, что ты был моим лучшим учеником. Прости, что пишу все это в записке, ты очень крепко спал, и я не решился тебя будить».       — Вот же ж!.. — от внезапно охватившей его злости Сиэль со всей дури ударил кулаком в стену. Естественно, он этим ничего не добился, кроме разбитых костяшек. — Черт! — из глаз брызнули слезы. Правда непонятно, почему: от боли физической или от того, что он внезапно осознал, что его напугала та мысль, что сейчас он вернется домой и действительно никогда больше не увидит Себастьяна, который, несмотря на ощутимую разницу в возрасте — чуть больше десяти лет — стал первым за много лет, кого мальчик мог бы назвать другом.       «С несправедливостью либо сотрудничаешь, либо сражаешься» — всплыли в его голове сказанные накануне слова учителя. — «Похоже, мне придется переступить через себя, через эту дурацкую унаследованную фамильную гордость. Но я слишком не люблю неоплаченных долгов».       Все для себя решив, юный Фантомхайв покинул дом Себастьяна. Он отправился в школу. Но вовсе не затем, чтобы забрать свои вещи...       — Я тебя засажу, cволочь! Ты меня понял, чертов ублюдок?!!       — Я вас прошу, не выражайтесь подобным образом у меня в кабинете, — Уильям бессильно вздохнул и, поправив очки, перевел недовольный взгляд на Патрика Стентона, который, не успев войти в кабинет директора, тут же налетел на Себастьяна и, схватив того за грудки, стал бесцеремонно трясти его и осыпать оскорблениями.       — А вы вообще молчите! Смотреть надо лучше, кого вы на работу нанимаете. Его же к детям подпускать нельзя! — взбешенный мужчина снова взглянул на Себастьяна, чье невозмутимое лицо и идеально скрываемое презрение во взгляде, замаскированное под безразличие, злили Стентона еще больше. — А ты почему молчишь, а? Что, сказать нечего? Или ты только с детьми такой смелый?!       — Я не вижу смысла оправдываться. Человек, разум которого затмила ярость, все равно не способен будет внять никаким доводам, — сказав это, Михаэлис бросил убийственный взгляд из-под длинной челки на грузного мужчину, все еще продолжающего держать его за грудки. Но терпение Себастьяна не безгранично. Он так резко скинул с себя его руки, что Патрик не сохранил равновесие, так как до этого стоял на цыпочках, чтобы достать хотя бы плеча Себастьяна. Оступившись, но все же устояв на ногах, он снова вперил в учителя яростный взгляд своих маленьких свинячьих глазок.       — Я тебя засажу, ты понял меня, урод?!       — Понял, понял. Только, раз уж мне теперь нечего терять, почему бы не увеличить свой срок еще немного? Потому что я не терплю таких оскорблений в свой адрес, — стоило ему сделать шаг в сторону Патрика, на лбу мужчины мгновенно выступила испарина, и он поспешил отойти поближе к Уиллу. Сидящие там же «пострадавшие» друзья Эрика, Питер и Седрик негромко засмеялись, за что тут же получили подзатыльники от Стентона-младшего. Парни быстро успокоились и придали своим лицам отрепетированное страдальчески-измученное выражение.       — Ох, моя голова, — заныл Эрик. — Папа, кажется, у меня все же сотрясение.       — Ну все, я сейчас же звоню инспектору!       Себастьян только пожал плечами, видя, как Стентон-старший демонстративно достает телефон, и, сложив руки на груди, молча опустился на стул.       «Что бы там ни было, я не выдам Сиэля, — услышав, что скрипнула дверь, учитель даже не обратил внимание, кто это вошел в кабинет директора без стука. Но знакомый голос заставил мужчину чуть ли не подпрыгнуть на месте от удивления. — Не может быть... Сиэль?!»       — Простите, что без стука, мистер Ти Спирс, — мальчик, расправив плечи, гордо прошел мимо ошарашенного его появлением Эрика, и остановился возле учителя. Сейчас его уверенности и гордой осанке мог позавидовать любой титулованный граф. И уж точно в нем трудно было узнать того несчастного забитого мальчика, каким его привыкли видеть. — Но если вы, мистер Стентон, хотите арестовать мистера Михаэлиса, тогда не забудьте попросить, чтобы для вашего сына тоже приготовили отдельную камеру.       — Что ты несешь? — мужчина так и сел, рука с телефоном задрожала, и он нажал на «отбой».       — Потрудитесь объяснить, что вы имеете в виду, — строго посмотрел на мальчика Уилл.       — Для этого я здесь, — усмехнулся Фантомхайв, насмешливо глядя на вжавшегося в сидение Эрика. Он рассказал все, что вчера произошло от начало до конца. Ему было невероятно тяжело переступить через себя и поведать про все унижения, которым он был подвергнут, но Сиэль не мог так просто оставить Себастьяна, спасшего его. Выслушав все, директор принял решение — Эрик и его друзья были немедленно отчислены. Но и Михаэлиса, превысившего свои полномочия, ждало увольнение по собственному желанию.       — Я не ожидал, Сиэль. Правда, — собрав все свои вещи и простившись с любимой школой, Михаэлис медленно шел домой. Сиэль увязался следом за ним.       — Но теперь из-за меня вы лишились любимой работы...       — Я сам виноват, — печально усмехнулся мужчина. — И я не жалею, что смог помочь тебе... — Себастьян замер, почувствовав, как обняв его со спины, Сиэль прижался к нему всем телом, упершись головой в широкую спину мужчины.       — Простите, — выдохнул мальчик, буквально через мгновение разжав объятия. Это было спонтанное проявление чувств, и сейчас его щечки заливал яркий румянец смущения.       — Ничего страшного, — потрепав его по волосам, мужчина о чем-то вспомнил и уже серьезно обратился к нему: — Ты же не забыл, что должен сегодня уехать домой?       — А, ну я... — замялся Фантомхайв.       — Понятно. Ладно, хотя я уже и не твой учитель, но все еще чувствую за тебя ответственность. Потому до родителей я довезу тебя сам.       В ответ мальчик промолчал и только кивнул, подумав про себя: «Это точно не лучшая его идея».