Сто шагов

Мой распорядок дня прост. Проснулась, сходила в душ, меня одевают в чистую одежду, и я иду к нему. Холодные руки моей команды подготовки вновь и вновь задевают кожу. Их глаза полны жалости ко мне, а я пытаюсь держаться. Нет, только не в Капитолии, я не буду плакать. Вения затягивает туго корсет, вышибая из легких весь воздух. Флавий убирает мои волосы в изящную прическу, а Октавия пристегивает брошь на нежно-бежевое платье. Темная комната, освещенная лишь лампами на зеркале меня встречает каждое утро. -Прости нас,- Флавий проводит пальцем по моей щеке, а я сжимаю зубы от боли. -Вы не виноваты,- я хриплю и встаю к зеркалу. Свет падает на меня, и я нервно сглатываю. Корсет бежевого цвета делает акцент на моей талии, а пышная юбка до колен, сделанная из лоскутков, открывает мои изуродованные колени и голени. Все бледное худощавое тело покрыто царапинами, синяками, которые сделал он. Разбитые губы и бровь напоминают мне, что это все не сон. На глаза наворачиваются слезы, но я гордо поднимаю голову вверх и пытаюсь оставаться такой. Капитолий не увидит моих слез. -Принесите мне нож,- я опускаю голову и касаюсь руками платья. -Но, Китнисс… -Мне не нужна такая жизнь!- я кричу и вижу, как отпирается дверь. Длинные коридоры дворца, изученные за несколько недель пребывания в Капитолии, я прохожу на сто шагов. Миротворцы не прикасаются ко мне, а я гордо иду сама. Но о какой гордости можно говорить, если ты идешь к человеку, который убивает твоих соратников? Я игрушка. Самый приближенный круг моих знакомых погибает на войне, если еще не погиб, но президент растягивает мою пытку. Я была Сойкой, символом восстания, может, я и осталась ей, но теперь гордая и свободная птица погибает в золотой клетке Капитолия. За окном этого дворца умирают люди, которые верили в меня. Во мне кипит злость, но что она даст мне? Я подчиняюсь ему. Я замешкалась, из-за чего один из миротворцев толкнул меня вперед. Не успев переставить ноги, я лечу на пол. Ковры не смягчили падение, и удар об пол носом позволил мне пустить слезу. Слабость. -Вставай, тебя ждет президент,- миротворец хочет поднять меня, но я, смахнув слезы, зло смотрю на него. -Не прикасайся! Я встаю сама. Тридцать шагов. Как я смогла оказаться тут? Дистрикты верили или верят в меня, но я сама в себя не верю. На съемках агит-ролика на руинах двенадцатого дистрикта всю мою съемочную группу расстреляли, а меня увезли сюда. 5 шагов. Я подхожу к двери, а миротворцы открывают их, подталкивая меня вперед. Я вхожу в комнату президента и вижу, как он встает из-за стола с улыбкой. -Президент Мелларк, Китнисс Эвердин прибыла по вашему распоряжению,- у миротворцев отлетает от зубов, а Пит брезгливо машет рукой, отпуская их, и подходит ко мне. Мне хочется бежать, но дверь за мной закрывается и мне остается лишь не уронить своё достоинство. -Приветствую тебя, Сойка,- Пит улыбается мне, но это уже не та милая улыбка моего пекаря. Теперь он новоиспеченный президент Мелларк, замена Сноу. Старик, наконец-то, умер, но оставил завещание, в котором именно Пит Мелларк значится его преемником. Пит охморен и думает, что я его враг, а я ничего не могу поделать с этим. Президент садится за стол, а я так и стою у входа. Он зло смотрит на меня. -Мигом сюда, дрянь,- Пит вскрикивает, и я не спеша иду к стулу напротив него. Садясь, я не поднимаю на него взгляд и просто отвожу его в окно. Классическую музыку, раздающуюся в комнате, дополняет звук звенящей посуды. -Ты сегодня выглядишь просто потрясающе, Китнисс,- Пит с улыбкой поднимает бокал вина и выпивает его до дна, облизав губы.- Почему ты не прикасаешься к еде? Ты не ешь уже пятый день, это бойкот?- Пит усмехается, а я встаю из-за стола и молча смотрю на него. -Мисс Эвердин, не выводите меня из себя своим молчанием. Я же могу вернуть вас в комнату пыток. -Я предпочту остаться там, можно мне идти?- я обмолвилась с ним первыми словами за несколько дней. Пит с недовольным лицом подходит ко мне и берет рукой моё лицо за подбородок, сжимая разбитые губы. -Моё общество тебе не приятно?- Пит смотрит мне в глаза. Холодный и расчетливый взгляд. Мы находимся по разные стороны баррикад. Он стал расчетливым убийцей, а я защищаю обычных людей. Цинна сделал из нас единое пламя победы, но пламя разделилось. Теперь мы враги. Никакая физическая боль не сравнится с душевной болью, когда ты в друге нашел самого страшного врага. Я знаю, что им управляет яд ос-убийц, я бессильна. -В тебе не осталось человека,- я шиплю и Пит отпускает меня, дав пощечину. Я падаю на пол, держась за щеку и прожигая его взглядом. Парень поправляет свои светлые волосы и ухмыляется, смотря на меня. -Я просто стал сильнее, Китнисс. Прежнего Пита, которым ты вертела, как хотела, больше нет. Он умер во мне, встречай нового Пита, президента Пита Мелларка, который свернет горы ради своей цели,- парень отодвигает стул от стола и садится на него, сняв пиджак. -Но сворачиваешь горы не ты, а твои люди. Хочешь, убей меня, но прекрати войну, которую ты затеял,- я кричу, сжимая руки в кулаки. -Если бы все было так просто,- Пит усмехается, а я встаю на ноги.- Люди не имеют чувства меры, и не умеют принимать ничью. Война окончится пока одна из сторон не сдастся и в меру вашей подготовленности первые о пощаде попросят Дистрикты. Но твоя война уже закончилась, Китнисс. Ведь ты сама так решила.- Пит отпивает из бокала вино и ухмыляется, нажимая на пульт. На стене включается экран, и мои слова звучат в этой комнате: «Мне не нужна такая жизнь!».- Могла бы догадаться, что во всех комнатах, где ты бываешь, поставлены камеры. А тут… Я могу позволить тебе говорить все, в остальных комнатах дворца камер нет. Но ты же не разговариваешь со мной. -Китнисс, твое поведение не радует меня,- Пит качает головой, улыбаясь. Я подхожу к нему и хочу ударить, но он хватает мою руку и заламывает её за спину, так что я оказываюсь лежащей животом на его коленях.- Совсем не радует. Ты плохо себя ведешь, милая,- президент надевает на мои руки наручники и распускает волосы. -Так мне нравится больше,- Пит проводит по моим волосам руками и, собрав их в кулак, поднимает за них мою голову. Я не сопротивляюсь, а просто пытаюсь не заплакать от безысходности своего положения.- Хорошая девочка. Мелларк отпускает мои волосы и тихо шепчет на ухо: -Не двигайся, а то я воткну его тебе в шею ,- президент берет со стола нож и разрезает мой корсет на спине. Я вдыхаю и чувствую, как игла проникает мне под кожу. -Что это?- острая боль в предплечье оборачивается сладкой слабостью во всем теле. Пит снимает наручники. -Не важно,- он поднимает меня со своих колен и мое платье хочет упасть на пол, но я успеваю поймать его, придерживая на груди. Вижу довольное лицо Мелларка. Только сейчас до меня доходит смысл его взгляда. -Пит, прошу, не надо,- я умоляюще шепчу, закрыв глаза. -Обещаю, тебе будет не больно, хотя бы сейчас,- президент подходит ко мне и начинает целовать мне шею. Я не в силах сопротивляться. Пита в этой комнате нет. Это президент Мелларк. Пит толкает меня к стене и я, больно ударившись затылком, закрываю глаза, пытаясь представить себя не здесь. Это происходит не со мной. Вдруг президент останавливается и начинает смеяться. Я открываю глаза и вижу, что Пит, отсмеявшись, берет меня за волосы и, разворачивая, бьет меня об стену головой. Нос начинает адски болеть, а я, падая на пол, сжимаюсь в комок пытаясь улетучиться отсюда. -Ты реально поверила, Эвердин, что я с тобой…? Не смеши меня,- Пит, шипя сквозь зубы, поднимает меня за волосы на ноги и ведет к выходу. Я придерживаю платье руками, чувствуя, что из носа течет кровь. -Свободна,- Пит выталкивает меня за дверь, и я на гнетущихся ногах иду в свою камеру, плача от боли. Миротворцы стоят, не двигаясь, как статуи. Мне некуда бежать. До камеры сто шагов… Стоит ли дальше писать?