Сто шагов

В камере я переодеваюсь в выданную мне серую футболку и штаны. Я прижимаюсь лбом к стене, пытаясь успокоить свои слезы. Это не Пит, его больше нет. Это другой человек- жестокий и расчетливый президент Мелларк. Даже если Сноу умер, он продолжает портить всем жизнь. Я ложусь на койку и, прижимая колени к груди, обнимаю их руками. Это всего лишь игра. Еще одна игра, в которой, как и в Голодных Играх, выйдет только один победитель. Мы были исключением, два победителя, двое несчастных влюбленных, но больше Капитолий не допустит такую ошибку. В этой игре победитель будет только один. Пит и я стали по-разному смотреть на мир. Я вижу в войне гибель и потерю, а он лишь власть и свою безоговорочную победу. Я провожу пальцем под носом и вижу на пальце кровь. Каждая рана на теле не имеет для меня значения, ведь красота никогда не была для меня главным в жизни. Эмоции рвутся из меня наружу, и подавлять их больше не получится. Каждый его удар напоминает мне, что я виновата, что Пит стал таким. Вспоминая, как он оберегал от кошмаров, мне хочется вернуть его, но это не возможно. Теперь его сердце словно вечный лед, твердое и холодное. Кровью на пальце я пишу на шершавом бетоне имя Прим. Моя маленькая сестренка, жива ли она еще или находится тут, в Капитолии? Если Койн отправила её лечить раненных людей в очаги восстания? Нет, она бы так не поступила, надеюсь. Пятидневное голодание сказывается на моем весе и мыслях. Ребра стали выпирать еще сильнее, чем выпирали до Игр. Я отказываюсь от еды, чтобы, наконец, получить то, что я хочу. Свободу, жаль, что посмертно. Людям не нужен символ надежды в войне, им нужны силы. Дистрикты справятся без Сойки, а я просто хочу умереть. Не видеть войны, смертей, не чувствовать вины перед теми, чьих детей я убила на Играх. Хеймитч сказал, что сколько бы я не прожила жизней, я бы все равно не заслужила любви Пита, и он прав. Я заслужила умирать в муках, а Пит, мой одуванчик и символ надежды на лучшее, никогда больше не очнется от холодных ветров Капитолия. Он увял на моих глазах. Дверь открывается, и в неё входит президент Мелларк. Я вжимаюсь в угол на кровати, не желая видеть его. Пит мертв, а это тело- лишь сосуд для новой души. Холодной души. -Пошли, тебя ждет сюрприз,- Пит хватает меня за волосы и стаскивает с кровати. Я встаю на ноги и покорно иду за ним с опущенной головой. Мы проходим во дворце несколько коридоров, и я вижу через окно в стене человека. Он стоит на коленях, а его руки связаны над головой и привязаны к потолку. Из-под капюшона не видно лица, но на белый кафель стекает кровь. Я вижу, как Пит останавливается около двери с окном, и я смотрю на него. Нет, он не убьет этого человека при мне. Он не может. На лице президента улыбка.- Видимо, ты уже догадалась, что мы сюда?- он открывает дверь и рукой указывает на проход. Вежливость в нем осталась, но теперь она обращена против меня. Я бегу обратно, но миротворцы хватают меня под руки и снова подводят меня к этой двери. -Нет! Отпустите!- я кричу, пытаясь сопротивляться, хватаясь за косяки двери. Меня заталкивают в комнату, и я падаю рядом с привязанным человеком. -Кискисс,- тихое хрипение из-под капюшона кожаной куртки приводит меня в ужас. На моих глазах появляются слезы, и я с ненавистью смотрю на Пита. -Нет, ты не мог!- я кричу и вижу, как Пит закрывает дверь. -Ну, смотри,- Пит подходит к привязанному и снимает капюшон, оголяя избитое лицо моего друга.- Кто сказал, что я не могу? -Нет,- я, плача обнимаю Гейла за шею и слышу его тяжелое дыхание. -Кискисс, я в порядке,- Гейл хрипит и выплевывает сгусток крови. -Пит, я умоляю тебя, отпусти его,- я, плача, на коленях подхожу к Питу и беру руками его ладонь. Пит поднимает вторую руку и, подгладив меня по голове, бьет мне пощечину. Я отпускаю его руку, и он подходит к Гейлу. -Китнисс, он сам пришел сюда. Один. Неужели думал, что спасешь её один?- Пит ухмыляется и поднимает голову Гейла за волосы, смотря ему в глаза. -Что с тобой сделали, пекарь? Ты же любишь Китнисс!- Гейл с трудом хрипит и резко дергается вперед, пытаясь освободиться. -Меня сделали сильнее и разборчивее в людях. А ты, охотник, так и не рассмотрел в ней лгунью. Не люблю, а любил, и это было моей ошибкой. У тебя тоже есть эта ошибка, не так ли? Пит произносит с улыбкой и смотрит на меня. Гейл любит меня. Из-за этого он тут. Друг смотрит на меня, слегка улыбаясь, но я вижу в его глазах ярость, боль и осознание того, что Пит прав. Любовь это болезнь, мама позволила себе болеть депрессией, но она, возможно, излечима. Я встаю и на ватных ногах подхожу к Питу, но мои силы заканчиваются, и я готова упасть, но успеваю схватиться на край пиджака президента. -Прошу, отпусти его,- я плачу и вижу в глазах Пита былое понимание. -А когда меня поймали, ты пыталась спасти меня, как Гейла сейчас?- Пит встает рядом со мной на колени и проводит большим пальцем по моей нижней губе. -Да,- я протягиваю руку к лицу Пита, но его взгляд снова меняется, и он с ухмылкой сжимает мою ладонь до хруста костей. Я вскрикиваю и отшатываюсь. -Вот видишь, Хоторн, она сама не знает, чего хочет. Любовь к ней это невозможная ноша. Сойка не умеет любить,- Пит произносит и хладнокровно ударяет ногой мне в живот так, что я скольжу по кафелю, пока затылком не встречаюсь со стеной. Боль в животе и в затылке отдается тихими стонами боли и потемнениями в глазах. Я пытаюсь встать, но каждый раз падаю, встречаясь щекой с холодным кафелем. -Китнисс,- Гейл смотрит на меня, и я еще раз пробую встать. Сейчас я нужна ему больше, чем когда либо. -Гейл Хоторн, я избавлю тебя от боли причиненной Сойкой,- Пит достает из кармана пистолет и направляет его на Гейла.- Я исцелю тебя. -Нет!- мне наконец-то удается крик, но слишком поздно. Один выстрел, и я вижу, как на боку куртки Гейла растекается кровь. Пит стреляет по веревке, привязанной крюку на потолке, и Гейл валится на пол. -Пять минут, не больше,- Пит выходит из комнаты, а я подползаю к Гейлу. Слезы застилают глаза, а разум не хочет ничего слышать. Гейл не должен умирать, не здесь, только не сейчас! Я лежу к полуметре от него не в силах ползти дальше. -Гейл!- я плачу и протягиваю трясущуюся ладонь к нему. Его окровавленная рука скользит по кафелю и, когда наши пальцы переплетаются, лицо Гейла трогает легкая улыбка.- Пожалуйста, не умирай! -Кискисс, ты должна...- Гейл не договаривает и начинает ужасно кашлять кровью. Я не знаю, что он хотел сказать. Его рука сжимает мою руку, но, когда кашель заканчивается, глаза Гейла закрываются. Я со слезами на глазах отпускаю руку Гейла и вижу на своей руке его кровь. Миротворцы входят в комнату и поднимают меня с пола. Кровь Гейла растекается большим красным пятном на кафеле. Сейчас я не могу сопротивляться: шок превратил меня в куклу. Его больше не будет. Меня закрывают в камере. Я кричу и бью стены руками от боли и безысходности. У меня нет сил, но мной движет ярость. После нескольких ударов по шершавым стенам я оседаю на пол. В глазах потемнело. Несколько дней голодовки давно дают о себе знать. Сейчас я не чувствую ничего. Пустота поглощает меня, а боль пропадает. Голова становится легкой из-за отсутствия мыслей. Неужели я умерла?