Лишь замки на сыром песке

Даниелла Симан/Антонелла Рокуццо. Читать под Shakira – Je L'aime A Mourir (La quiero a morir) Мы встретились на «Камп Ноу». Она ворвалась в вип-ложе за несколько минут до начала игры, плюхнулась в мягкое кресло рядом и вздохнула с облегчением. Успела. Она не могла подвести Франсеска, которой очень ценит ее поддержку. На протяжении всего матча она напряженно наблюдала за игрой, а я не могла оторвать от нее взгляд, ловя каждую эмоцию на ее лице. «Сине-гранатовые» в очередной раз упустили момент, Сеск поник, ведь времени осталось так мало, но в ее глазах все еще была надежда. Она верила в него, в команду и была уверена, что они не подведут. И действительно, в дополнительное время Лео забил. Мой Лео. Но тогда меня абсолютно не волновал мой молодой человек: она от радости подскочила с кресла и набросилась на меня, поздравляя. Но позже поняв, что мы знакомы лишь заочно, молниеносно отдалилась, извинившись и чуть улыбнувшись. Тогда я даже представить не могла, что между нами может что-либо быть. А сейчас я - хранительница ее сна по ночам. В скором времени нам удалось познакомиться по-человечески: Жерар и Шакира пригласили всех к себе на скромный командный ужин. В тот вечер она очень много болтала, впрочем, как и всегда. Иногда я не поспеваю за ходом ее речи, поэтому приходится ее останавливать. Она начинает говорить медленно, но потом забывает о моей просьбе и вновь тараторит уже с новой силой. Такая уж, видимо, у нее особенность. А еще она постоянно что-то говорит во сне. Я знаю, ведь я – хранительница ее сна по ночам. Когда мне было плохо, я почему-то всегда приходила к ней. Я плакала, пыталась объяснить, что нахожусь в жизненном тупике, но она лишь убирала пряди волос с моего лица и искренне улыбалась, давая дельный совет и рассказывая похожие истории из своей жизни. Сколько же всего ей пришлось пережить! Затем она меня обнимала, слегка поглаживая по волосам, и я чувствовала себя маленькой девчушкой, спрятавшейся «в домике». А потом… потом мы уже не представляли жизни друг без друга. Только вот я рассуждала о ней в ином ключе, нежели она. Хотя лучше быть подругой, чем вовсе никем. Но одна ночь изменила все. Франсеск и Лео разъехались по сборным, а мы решили немного посидеть, выпить и расслабиться. Пузырьки в бокале шампанского сплетались в незамысловатые фигурки, попадая в организм, они, видимо, продолжали свою «игру», и в ее глазах читалась расслабленность, граничащая с умиротворенностью. Долька пористого молочного шоколада постепенно таяла в ее руках, пока она что-то оживленно рассказывала. Я не вслушивалась: все внимание было заострено лишь на ней. Она поднесла к губам тающую массу и даже чуть зажмурилась, ощутив сладкую негу, медленно растекающуюся во рту. Я поднесла руку к ее лицу, чтобы убрать капельку шоколада, оставшуюся на уголках губ. Прикоснувшись к манящей коже, я словно сошла с ума, и уже не могла остановиться. Подушечками пальцев я обводила контур ее губ, наслаждалась дурманящим запахом духов, но ее глаза молчали. В них не было ни отвращения, ни удовольствия. И уже явно ни на что не надеясь, я убрала руку, но она лишь ухмыльнулась и притянула меня к себе, прижалась своими губами к моим, и время потеряло свой счет… Я помню лишь частые стоны, ее тихий шепот и страсть, определенно ведущую к погибели. Но мы ведь должны бороться как в жизни, так и в любви… Именно тогда я поняла, что до знакомства с ней, я была никем. А сейчас я – хранительница ее сна по ночам… И я люблю ее до смерти.