Ну погоди, Ведьма!

— Стойте! — громкий крик разорвал тишину, и люди начали оглядываться в поисках кричащего. Где-то сбоку началось какое-то движение, и спустя секунду на помост выскочили двое молодых мужчин: брюнет и блондин. Фэш и Маар.       Броннер сразу же помчался к костру и начал затаптывать огонь, что оказалось не так-то просто: солома горела так легко и быстро, что справиться с языками пламени было почти невозможно. Но тут на помост выскочила Захарра. Ни слова не говоря, она принялась тушить костёр. Серые клубы дыма поднялись в воздух и растаяли, заставив закашлять, стоящих рядом людей и самих спасителей.       Толпа заволновалась: как же так? Что происходит? Почему не убили Ведьму? Все стояли в растерянности, но постепенно начали раздаваться гневные выкрики и ругань. Фэш, размахивая руками, стоял прямо возле костра, пытаясь привлечь к себе внимание. И ему это удалось. — Охотник, что ты творишь? Убей её! — слышалось со всех сторон, — Что ты себе позволяешь? Она — убийца! — Тихо! — закричал Маар, на что Фэш удивлённо уставился на него: а это ещё кто? Драгоций даже не заметил, куда делся кошак, и откуда взялся этот парень. Толпа, видимо, тоже интересовалась последним: — А ты, вообще, кто такой? — заорал кто-то, а остальные дружно подхватили его. — Я — Охотник! — ответил Маар без тени сомнений, вызывающе глядя на людей. "Какой, к чёрту, Охотник? — прошипел брюнет, — Ты же почтальон!" Броннер снисходительно посмотрел на голубоглазого и так же прошипел: "Да скорее, ты — почтальон, чем я!" В зелёных глазах промелькнула насмешка. Тем временем, на секунду всё смолкло, а потом гул пронёсся по всей площади: — Охотников только двое! Самозванец! — вновь послышалось со всех сторон. — Он — Охотник! — неожиданно раздался звонкий голос. Захарра Драгоций вышла вперёд и обвела взглядом толпу: — Он работает со мной и моим братом! Мы не сказали вам, потому что было рискованно давать полную информацию вам, зная, что среди вас ведьма! Благодаря ему, мы смогли вычислить настоящую Ведьму! Эта девушка, — Охотница указала рукой на Василису, — не Ведьма! Её подставили, а нас просто-напросто обдурили... Но теперь мы знаем, кто убийца! — "Братец, мы же знаем, не правда ли?" — почти не разжимая губ, тихо спросила брюнетка. — Она колдовала! — вперед вышли те самые стражники, гневно размахивая кулаками. За их спинами маячила шайка Толстого Джимми. — Она. Не. Колдовала, — с расстановкой произнёс Маар, вплотную приблизившись к мучителям Василисы и в упор глядя на них. Дальше он перешёл на угрожающий шепот: — А за то, что вы попытались сделать, вы ещё ответите... — двое нервно сглотнули. Но один из них, самый наглый, вдруг ухмыльнулся и тихо прошипел: — И откуда же ты знаешь, что мы попытались сделать, если она не Ведьма? — Она работает со мной, — не растерявшись, процедил Маар и победно уставился на стражников. Они недовольно переглянулись и отступили назад в толпу. — Она — Ведьма! Мы видели её колдовство! — заорал Джимми, выходя вперед. Он не собирался отступать: ещё бы, столько всего наобещали, а она не Ведьма? Ну уж нет!       В ответ Фэш обвёл взглядом толпу и заговорил: — Она не колдовала! Настоящая Ведьма подставила её! — начал врать Драгоций, не моргнув и глазом, — Это была иллюзия! Специально наложенные чары действовали так, что мы видели, как, якобы, эта девушка использует магию, но это не так! Так что никто из вас не видел никакого колдовства! Василиса Огнева не Ведьма и, уж тем более, не убийца! Мы, Охотники, ручаемся за неё.       После этих слов толпа притихла: люди замерли в нерешительности, не зная, что делать. Но вскоре снова поднялся гул, и кто-то выкрикнул: — И кто же тогда Ведьма? — все выжидающе уставились на Фэша, включая Захарру. Маар напряжённо вглядывался в лицо Охотника, словно вынуждая сказать уже, наконец, правду. Брюнет глубоко вздохнул и уверенно ответил: — Это супруга Миракла, — его слова гулко пронеслись над площадью, все начали тихо переговариваться. — Жена мэра? Елена? — Именно, — Фэш уверенно кивнул. На самом деле, он вообще не знал, есть ли у мэра жена, но спальня и портрет в комнате говорили о женщине. Ну, не жена, так любовница, но женщина — это однозначно. Сестрой она не могла быть: Фэш точно знал, что Захарра никогда бы не поставила его портрет у себя в спальне. Но всё равно, это были лишь догадки, и брюнет надеялся, что не ошибся. Тем временем, на площади стоял невообразимый шум. Все искали эту самую Елену. И вскоре она нашлась.       Высокая стройная женщина в тёмном плаще гордой походкой шла прямо к костру. Люди расступались перед ней и опускали голову, это было странно, они явно боялись её. Хрупкая, но гибкая фигура, длинные светлые волосы спадали на спину, голубые глаза, словно две льдинки, прожигали насквозь не хуже пламени костра, в котором сгорают Ведьмы. Фэш поморщился, а Захарра сочувствующе посмотрела на брата. Ну ещё бы! Ведь Елена была почти вылитой копией той, которую брюнет предпочитал бы никогда не вспоминать... Марины Резниковой. — В чём дело, дорогой? — пропела Елена, подходя к Охотникам. Фэш весь скривился: она издевается что ли? Даже интонации такие же! А это её "дорогой" ему в кошмарах будет сниться! Словно прочитав мысли брюнета, на лице женщины сверкнула ослепительная улыбка: — Что-то не так, дорогой? — О нет, всё просто прекрасно, — ядовито выдавил Фэш, вновь каменея лицом: его былая ненависть проснулась, и голубые ясные глаза вспыхнули жаждой расправы. — Тогда в чём дело? — продолжая усмехаться, спросила женщина, вплотную приблизившись к лицу голубоглазого. Она видела, что Охотник на грани, но ей нравилось дразниться, нравилось играть и скрывать свою истинную сущность в сахаре голоса и безупречных чертах лица.       Но она не учла одного. Теперь Фэш Драгоций тоже видел её. — О, ничего особенного, сущая мелочь... — прошептал он и, быстро достав что-то из кармана, дунул на Елену. Поглощающий окутал фигуру женщины чёрным облаком, а после так же быстро рассеялся. Ведьма растерянно хлопала глазами. Поняв, наконец, что произошло, она зло прищурилась и прошипела: — Какого чёрта? Это же Чёрный порошок! Я не Ведьма! — Оп-па! — победно усмехнулся Драгоций и насмешливо фыркнул, — И откуда же ты знаешь, что это Чёрный порошок, если это новейшее, ещё не проверенное, а следовательно, неизвестное, оружие против Ведьм? — Миракл — мой муж, он сказал, — поспешно проговорила Елена, пытаясь скрыть прорезавшиеся в голосе истеричные нотки. — О, правда что ли? — с иронией спросил Охотник, его голос истекал ядом: — А что будет, если мы спросим у него? Хотя знаешь что, я и так знаю, что он ответит, поэтому... Я думаю, ты не против, если мы обыщем твой дом? Тот, который белый особняк? — Ты не имеешь права, — зашипела змеёй остолбеневшая ведьма. — Нет, как раз наоборот, я имею право! Я — Охотник, — жёстко отрезал Фэш и повернулся к толпе: — Внимание, эта женщина — Ведьма, убийца, похитительница ваших детей! Это она заманивала к себе ваших ребятишек убивала их без всякой жалости! И знаете, для чего? Для кровавого обряда, основанного на жизненной энергии молодых душ, с его помощью она сохраняла свою красоту! К счастью, сейчас она лишилась своей магии, но это ненадолго! Она виновна, и я докажу вам это! — Постойте... — на помост поднялся Миракл. Нахмурившись, он обвёл взглядом собравшихся на площади, потом взглянул на свою жену. Он выглядел спокойным, ничуть не расстроенным и уж точно не удивлённым. С серьёзным лицом он повернулся лицом к Охотнику: — На каком основании вы решили, что она Ведьма? Вы можете предоставить доказательства этого прямо сейчас?       Фэш тоже нахмурился, но, смерив мэра внимательным взглядом, ответил: — Я не имею с собой никаких улик, но могу предоставить их чуть позже, не беспокойтесь. Никто не сожжёт её на костре без доказательств, — тут он поморщился, — Но у меня есть ещё один вопрос, который, я думаю, заставит вас задуматься: откуда Елена знает о Чёрном порошке? Это вы сказали ей? — Нет, — протянул Миракл, оценивающе скользнув взглядом по Охотнику. В его глазах, так похожих на грозовое небо, что сверкнуло, подобно вспышке молнии. — Я так и думал, — кивнул Фэш, скрестив руки на груди. — Это она дала мне его, — продолжил Миракл, чьи уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке. Фэш удивлённо посмотрел на мэра и просипел: — Так это она создала его... — Молодец, соображаешь, Охотник! Правда, долго, — добродушно усмехнулся Миракл и обратился к толпе: — Итак, господа, прошу внимания! Эта женщина, Елена, к сожалению, моя жена, действительно является Ведьмой, она — убийца и причина ваших несчастий! Каюсь, я не смог разоблачить её самостоятельно, а вот наши доблестные Охотники смогли!       Фэшиар Драгоций лично предоставит нам доказательства, однако я уверен, что откладывать приговор не имеет смысла, — Мэр повернулся к Ведьме, которая всё это время в бешенстве смотрела на Миракла, её глаза были черны от ярости и гнева, ладони были сжаты в кулаки до побелевших костяшек пальцев. — Елена Мортинова обвиняется в чёрном колдовстве, обращённом против людей, во многочисленных убийствах невинных детей, проведении незаконных ритуалов с использованием опасных артефактов. За свои злодеяния она будет наказана со всей строгостью. Предлагаемая мера наказания — казнь путём сожжения на костре. Кто "за"? — с минуту люди, обалдевшие от всего происходящего, просто стояли, но когда поняли, что происходит, начали поднимать руки один за другим.       Вскоре вся площадь стояла с поднятыми руками и выжидающе смотрела на мэра. — Итак, решение принято единогласно, — удовлетворённо кивнул Миракл и кивнул палачу: — Привести приговор в исполнение.       После этих слов Ведьма резко дёрнулась, но быстро поняла, что бежать ей уже некуда. Шайка Толстого Джимми, в погоне за наживой, окружила Елену со всех сторон, продолжая надеяться на награду за поимку виновной.       Елена могла за себя постоять, но противников было слишком много. Без магии она совершенно обычная женщина с некоторыми навыками защиты и неимоверной злостью.       Ей не удалось долго продержаться: минута, и её тащат к костру, заломив за спиной руки. Елена отчаянно брыкается, изрыгает проклятия и истошно кричит, но её будто и не слышат. Краем глаза она видит лица людей, стоящих ближе к ней: на них ни намёка на сочувствие, только холодность и безразличие, на некоторых горит ярость и ненависть, скупая злоба аж бьёт по глазам. Именно за это Чёрная Ведьма так ненавидит людей: они слишком трусливы, алчны, похожи на шакалов или мерзких стервятников. Да, всей толпой они сильны, но стоит только им разделиться, они превращаются самых настоящих трусов.       Стадные животные... Фу! Один сказал — остальные согласились! А они ведь даже не знают, есть ли в действительности у Охотника доказательства против неё. Им ведь всё равно. Все люди одинаковы...

***

      Фэш не стал смотреть на казнь Чёрной Ведьмы, но всё равно слышал её душераздирающие крики, вопли, от которых закладывало уши, визги, от которых кровь стыла в жилах.       Он всё равно чувствовал дым от костра, жар, исходивший от адского пламени, его особый вой, который слышен далеко не всегда. И он чувствовал запах сгоревшего мяса, от которого практически выворачивало наизнанку.       Затихшие вопли Ведьмы и последующие радостные крики толпы словно известили о том, что тёмная душа колдуньи покинула этот мир и отправилась прямиком в Ад, к самому Дьяволу. Последнее, что он видел, уходя с площади, был тот странный зеленоглазый парень. Он тоже уходил подальше отсюда. На руках он держал Василису, которая, крепко вцепившись ему в плечи, огромными глазами смотрела на костёр, в котором погибала Ведьма. В котором должна была погибнуть она... Фэшу стало нехорошо.       Сжав кулаки, Охотник, даже не дождавшись Захарру, покинул это отвратительное место.