Великолепный век: альтернативная версия. Завершение эпохи

      Спустя несколько дней       Михримах Султан сидела в покоях покойной Валиде. Возле неё сидела Семин.       - О Аллах, эти похороны... Это так тяжело, Семин. Отец был сам не свой.       - Конечно же, всё мы скорбим, Султанша. Хюррем Султан отправилась в райское пристанище, и нам остаётся лишь молится за спокойствие её души.       - Так и есть. Но ты думай о своём ребёнке. Уже скоро он появится на свет, да поможет Аллах.       - Аминь, Султанша, аминь. Моё ребёнок - всё, что у меня осталось. С тех пор, как я потеряла шехзаде...       - Не говори так. Всё наладится, Семин. Эти времена пройдут.

***

      Фатьма Султан разговаривала с Гюльфем Хатун.       - Вот и всё, Гюльфем. Как просто мы справились с нашим главным врагом.       - Султанша, упаси Аллах, как можно так говорить?       - Чем ты недовольна, Гюльфем? На совести покойной было много грехов, даже смерть её не искупит их все.       - Это так, Султанша, но пусть хотя бы душа Хюррем Султан останется в покое. Раз уж мы победили, пусть останется нам наша победа.       Фатьма улыбнулась и посмотрела на Гюльфем.       - Шехзаде разъехались по санджакам. Расстояние - не только мили между их санджаками, но и пустота между братьями, Гюльфем. Эта война уже не закончится никогда.       Маниса       В покои Махидевран Султан вошла Фидан Калфа. На лице служанки была заметна улыбка.       - В чём дело, Фидан? Что за радость такая?       - Аллах даровал, Султанша! Фатьма Султан прислала весть. Хюррем Султан отдала душу Аллаху!       Махидевран встала с дивана и подошла к калфе.       - Неужели, это правда?       - Несомненно, Султанша. Уже и похороны состоялись.       - Ай, Аллах, эта змея всё же расплатилась за загубленные души. Теперь осталось ей вечно гореть в аду! Мой сыночек, мой бедный львёнок, умер один из твоих палачей!       Ускюдар       Ахмед Паша обедал вместе с женой.       - Завтра я отправлюсь во дворец, Хюмашах. Рустем Паша сам не свой, я не говорю о Повелителе. Ни о каких делах не может быть и речи.       - Безусловно, ты прав. О Аллах, всё время похорон я не сводила глаз с Валиде. Только Аллаху известно, откуда в ней столько сил, как она пережила эту утрату.       - Это огромная потеря для всех нас. А, прежде всего – для шехзаде Баязида.       - Очевидно, что это была не просто смерть, Ахмед. Фатьма Султан, кто же ещё?       - Да, ты права. Рустем Паша и Ферхат Паша тоже так считают.       - Она должна уехать в Амасью. Её присутствие здесь не к лучшему.       - Она уедет. Фатьма Султан не может долго находиться здесь, не позволено. Вскоре отправится обратно.       - Дай-то Аллах!

***

      Султан сидел за столом в своих покоях и смотрел на какие-то бумаги. В это время вошёл Локман Ага.       - Повелитель, Гюльфем Хатун пришла.       - Пусть войдёт.       Гюльфем Хатун вошла и поклонилась Падишаху.       - Повелитель.       - Садись.       Хатун подошла и села напротив султана. Он всё ещё не отрывал взгляда от листка, который держал в руках. Это был эскиз удивительной красоты ожерелья. Султан положил листок перед Гюльфем.       - Я хотел сделать это для Хюррем. Не успел…       - Повелитель…       - Скажи мне, Гюльфем, Аллах ли наказывает меня? Это он не даёт мне, Падишаху всего мира, жить в мире и спокойствии? Что это? Может, он взывает к моему разуму, к моей совести?       Гюльфем прекрасно знала ответ, но не могла сказать его султану. Вместо этого хатун сказала:       - Это испытания… один Аллах ведает, зачем мы проходим их. Одно только скажу: душа человека – самый твёрдый камень, она не разорвётся от этих событий. Даже умирающий оставляет после себя душу, ибо она бессмертна. Султанша покинула нас, но душа её упокоилась в райском пристанище, дай Аллах.       - Дай Аллах. Это ожерелье увидит этот мир, оно будет твоё. Так мало осталось людей, которым мог бы я довериться.       Маниса       Нурбану Султан беседовала с калфой.       - Селим сам не свой, Джанфеда. После смерти Хюррем Султан он сильно изменился.       - Шехзаде потерял Валиде, Султанша. его состояние вполне оправдано.       - И всё же, нельзя отрицать, что мы ничего не потеряли со смертью Султанши, а может, только приобрели. Свободу, например. Теперь ещё одна преграда пала перед нами. Ведь чтобы там не говорила покойная, я уверенна, что она была на стороне шехзаде Баязида.       Амасья       Шехзаде Баязид вошёл в свои покои, его ждала хатун.       - Алийе Хатун?       - Да, шехзаде. Вы велели мне прийти.       - Моя главная калфа осталась в Стамбуле вместе… с Султаншей. Отныне в этом дворце ты – главная калфа.       - Вы соблаговолили, шехзаде. Можете не сомневаться, я буду верно служить Вам.       - Не сомневаюсь.       Калфа поклонилась и вышла из покоев. В коридоре она увидела Эсиль Хатун.       - Эсиль, что ты здесь делаешь?       - Алийе Калфа, мне уже доложили о твоём назначении. Дай Аллах, будет к добру.       - Аминь. И всё же, зачем ты пришла?       - Во дворец привезли новых девушек, их нужно устроить.       - О Аллах, этого только не хватало! Хорошо, идём со мной.       Калфа и хатун отправились в гарем.

***

      Михримах Султан стояла на террасе. Внизу суетились девушки, Фахрие Хатун безуспешно пыталась усмирить их.       Луноликая Султанша вспоминала разговор, произошедший между ней и Валиде много лет назад.       «Запомни, Михримах, верность – самая важная вещь, даже важнее любви. Пройдёт время, и ты поймёшь это. И все мои дети поймут, что я жила только ради них…»       - Султанша.       Михримах не заметила, как к ней подошла Джан Калфа.       - Говори.       - У Семин Султан начались роды, Султанша.       - Отлично, идём к ней.       Амасья       Алийе Калфа вошла в гарем. Девушки суетились и создавали хаос.       - Девушки! Немедленно станьте в ряд передо мною!       Хатун выстроились перед калфой. Они были замученные, неухоженные.       - Только что привезли, - шепнула Эсиль.       - Оно и видно, - посмотрев на девушек, сказала калфа. – Пусть отведут их в хаммам, отмоют как следует, прилично оденут, тогда посмотрим, какой из них будет толк.       Девушки отправились в хаммам. Алийе Калфа проводила их взглядом и заметила, что в углу комнаты одиноко сидела хатун. Калфа подошла к ней, но девушка даже не почтила её взглядом.       - Что ты делаешь здесь, хатун? – спросила калфа.       - Какая я тебе хатун? Моё имя – Дефне, не смей так говорит со мной!       - О Аллах, послал же подарок! – разозлилась калфа, схватила девушку за руку. – Немедленно отправься в хаммам, не то убью прямо здесь!       Девушка вырвала руку.       - Я пойду сама! Не смей приказывать мне!       Посмотрев на калфу испепеляющим взглядом, Дефне отправилась за остальными девушками.       - Эта хатун изведёт весь гарем, клянусь Аллахом, - сказала Эсиль, вернувшись.       - Пусть только попробует. Тогда отправиться домой, - ответила калфа.       - Домой? – удивилась хатун.       - Домой, - улыбаясь, повторила калфа. – Прямо через Босфор.

***

      В покои Семин вошла Михримах. Хасеки лежала в постели, глаза её были закрыты, рядом стояли лекарши и служанки. На руках у лекарши лежал младенец. Михримах спросила:       - Как себя чувствует Султанша?       - Она обессилена, Султанша, но мы надеемся на её скорое выздоровление, дай Аллах так и будет. Всё же Султанша родила двоих детей, это не так легко.       - Двоих? – спросила Михримах. Лекарша отошла, и Султанша увидела, что её помощница также держит на руках ребёнка.       - Да. Султанша родила шехзаде и девочку.       - Хорошо. Известите меня, как только она придёт в себя.       - Конечно, Султанша.       Михримах покинула покои, Джан отправилась за ней.       Оказавшись в коридоре, Султанша сказала:       - Джан, отправь весть в Амасью. Пусть шехзаде знает, что Семин Султан родила шехзаде и Султаншу.       - Что же теперь будет, Султанша?       - Исполняй приказ, не любопытствуй!       Калфа поклонилась и ушла. Михримах отправилась в свои покои.

***

      Прошло несколько дней, и Михримах Султан решилась навестить отца. Войдя в его покои, Султанша поклонилась и сказала:       - Доброго Вам утра, Повелитель.       Султан посмотрел на дочь и улыбнулся.       - Михримах, моя Луноликая дочка. Как ты?       - Молюсь за Ваше здоровье и спокойствие.       - Есть какие-то новости?       - Я хотела сообщить Вам о том, что наложница брата Баязида Семин родила двоих детей. Мы хотели бы, чтобы Вы дали им имена, если пожелаете.       - Что хатун делает во дворце? – удивился султан.       - Повелитель, шехзаде разозлился на неё и запретил ей возвращаться в Амасью.       - Ты расскажешь мне, что стало причиной этого?       Султанша замялась от нерешительности.       - Михримах?       - Я расскажу Вам, хоть это вряд ли обрадует Вас. Семин много лет назад прибыла в этот дворец и отсюда была отправлена в Кютахью, в гарем шехзаде Баязида. Но всё это время она скрывала своё настоящее имя и своё происхождение. На самом деле, зовут её Эсманур, она дочь покойных Ибрагима Паши и Нигяр Хатун.       Султан изумлённо посмотрел на дочь.       - Как это возможно? Где же она была столько лет?       - Этого никому не известно… Повелитель, я прошу Вас, пусть Эсманур останется здесь, вместе со своими детьми.       - Пусть будет так... Михримах, я хочу ещё кое что тебе сказать.       - Я слушаю Вас.       - Отныне ты являешься управляющей в моём гареме. Никому другому я не доверю этого.       - Благодарю Вас, Повелитель, Вы соблаговолили. Да хранит Вас Аллах.       - Аминь. Теперь идём со мной, я должен увидеть своих внуков.       Султан покинул покои, Султанша отправилась за ним.       Кютахья       Шехзаде Баязид получил письмо из столицы. Прочитав его, он был в ярости. В двери постучали.       - Войди.       В покои вошёл Лала Мустафа.       - Что случилось, шехзаде?       - Пришло письмо из Стамбула, Семин родила двоих детей. Они останутся в столице. Эта женщина будет воспитывать моих детей! Так пожелала Михримах.       - Но ведь Повелитель вынесен окончательное решение, шехзаде.       - И можешь не сомневаться, оно будет в их пользу, Лала.       За дверьми послышался шум, затем крики.       - Что там ещё? – недовольно спросил Баязид.       Он открыл двери и вышел в коридор. К нему стремительно приближалась какая-то хатун, за ней пыталась угнаться Алийе Калфа.       - Остановись же, что ты делаешь?! – кричала калфа. Но девушка не слушала её. Она подошла к шехзаде и нагло посмотрела прямо в его глаза.       - Кто ты такая, хатун? – спросил шехзаде, удивлённый дерзостью наложницы.       - Какая я тебе хатун? – раздражённо спросила девушка. – Меня зовут Дефне. Немедленно скажи мне, кто здесь главный, я хочу поговорить с ним.       - Хатун, ты совсем разум потеряла? – спросила калфа, догнав наложницу. – Перед тобой стоит шехзаде Баязид, не смей говорить и опусти голову. Простите, шехзаде, я сейчас же уведу её.       - С чего это мне голову склонять? – возмутилась девушка. – Сейчас же отпусти меня, шехзаде!       Баязид поразился дерзости девушки, но быстро совладал с собой.       - Зайди в покои, я хочу поговорить с тобой.       Гордо подняв голову, Дефне вошла в покои, шехзаде ушёл за ней.       Они остались вдвоём. Шехзаде сел на диван и сказал:       - Подойди ко мне.       Хатун подошла и села рядом.       - Я не разрешал тебе сесть.       - Мне не нужно твоё разрешение. Не смей приказывать мне.       - Кто ты такая, откуда приехала?       Я – Дефне, родом из города Мари. Османские шакалы схватили меня, и я попала сюда. Отпусти меня, я уеду домой!       - Нельзя. Отныне, ты – моя рабыня. Не перечь никому, веди себя хорошо. Возьмись за ум, тогда проживёшь спокойную жизнь. В гареме не ужиться с бунтарскими привычками.       Девушка опустила голову.       - Теперь встань.       Хатун встала, поклонилась и сказала:       - Простите, шехзаде.       - Отлично. Теперь иди к другим девушкам и помни, что я сказал тебе.       Дефне Хатун поклонилась и вышла.

***

      В покои Семин Султан вошёл Падишах и Михримах Султан.       - Повелитель, Султанша, - улыбнулась Семин.       - Не вставай. Как твоё здоровье, Эсманур? – спросил султан. Султанша испуганно посмотрела на Михримах, но, увидев её улыбку, успокоилась и ответила:       - Благодарю Вас, Повелитель, хвала Аллаху, я в порядке, молюсь за Ваше здоровье и за здоровье моих детей.       Султан подозвал к себе Джан Калфу, державшую на руках шехзаде, взял ребёнка и начал читать молитвы. Затем он сказал:       - Твоё имя – Мурад. Твоё имя – Мурад. Твоё имя – Мурад.       Семин улыбнулась. Султан отдал ребёнка калфе, затем взял на руки девочку, также прочитал молитвы и сказал:       - Твоё имя – Хатидже. Твоё имя – Хатидже. Твоё имя – Хатидже.       Отдав девочку служанке, султан подошёл к Семин.       - Дай Аллах, твои дети будут расти здоровыми и счастливыми. Ты останешься здесь, в этом дворце, вместе с ними. Отныне, когда правда стала известна, ты – Эсманур Султан.       - Как пожелаете, Повелитель. Дай Аллах Вам спокойствия.       - Аминь, - ответил султан и вышел из покоев.       - Всё будет хорошо Эсманур. И с тобой, и с твоими детьми.       - Дай Аллах, Султанша.

***

      Оказавшись в своих покоях, Михримах Султан позвала Гюльбахар и приказала приготовить ей хаммам. Калфа вышла, а в покои вошла Фахрие.       - В чём дело, Фахрие? – спросила Михримах.       - Султанша, есть одна новость. Махидевран Султан приказала устроить празднования по всему городу. В Бурсе нескончаемое веселье.       - О Аллах, что это? Откуда взялось, кто решился на такую дерзость, когда Династия носит траур по Хасеки Султан Османской Империи?!       - Махидевран Султан приказала. И более того, Султанша выделила столько денег, что люди празднуют днём и ночью.       - Это непозволительно! Немедленно доложите об этом Повелителю!