Лунный Ангел

      Хруст гравия и шум ветра. Единственные звуки, которые можно услышать в этом глухом месте. Эти звуки сводят с ума, потому что кроме рыхлой земли и серого мелкого камня под ногами не видно ничего. Глубокий капюшон не только скрывает лицо, но и лишает обзора. Драко осторожно поднял голову, пытаясь посмотреть, куда ведут его две чёрные тени, плывущие сзади. Впереди виднелся особняк из светлого кирпича, словно глыба, зловеще возвышающаяся над тёмным лесом и создающая резкий неприятный контраст. Вдруг неожиданно громко среди тишины раздался хриплый каркающий крик рядом с ухом. Вздрогнув всем телом, Малфой быстро повернул голову. На корявой низкой ветке сидела облезлая серо-чёрная ворона и, не мигая, смотрела на него. От этого взгляда грудь словно что-то сдавило, перекрыв доступ кислороду и запустив в низ живота ледяные иглы страха. Каким же он был глупцом, когда думал, что после войны навсегда избавился от своей проклятой трусости. Тени грубо толкнули его вперёд, от чего юноша пошатнулся и упал. Встав, он нервно отряхнул на себе одежду и на негнущихся ногах двинулся дальше. Через несколько метров они достигли ворот. Обычных, узорчатых, металлических ворот, покрытых едва заметной ржавчиной. Они бесшумно отворились, приглашая войти. Правда, входить туда совершенно не хотелось, но кого интересует его мнение? Его снова подтолкнули вперёд. Неожиданно сопровождающие его разделились. Одна направилась по дорожке, уходящей далеко за поместье, другая же осталась на месте, чтобы следить за юношей. Тень привела Драко в ухоженный, цветущий сад, где сидели за широким столиком и обедали три человека. Высокий худой мужчина, маленького роста женщина с надменно-брезгливым выражением лица и слегка угловатый, примерно возраста блондина, парень с тёмными, рыжеватыми волосами. Они мило беседовали, пока не заметили приближающуюся тень и следующего позади неё Малфоя. Мужчина встал, провёл рукой, на указательном пальце которой сверкнул кровью рубин, по волосам, небрежно махнул рукой, приказывая теням удалится и широко улыбнулся, предоставив взгляду золотой зуб. Это был тот самый человек, который купил Драко на аукционе. — Вы не пожалеете, мистер Рудс. Он красив, силён магически, правда, немного строптив. — О, не беспокойтесь. У меня есть свои способы для такого случая. Мы таким сразу гордости поубавим, да так, что он ещё ноги моему сыну целовать будет, — произнёс мужчина и громко засмеялся. — Хм, думаю, не стоит, — после некоторого молчания произнёс Люциус Малфой, — Я знаю способ намного лучше. Подойди ближе, Драко. И когда юноша подошёл, Люциус склонился к самому его уху и зашептал: — Если вдруг что-то пойдёт не так, и я узнаю об этом, то ей не поздоровится, — парень сглотнул, а голос, усмехнувшись, продолжил. — Я продам ее, так же, как и тебя. Я уверен, что за неё дадут очень много, особенно там, где ночью мужчины приходят получить удовольствие, — закончил он, с довольным выражением лица глядя в серые разъярённые глаза, на глубине которых притаился страх. И увидев его, Малфой-старший понял, что победил. — Ну, вот и всё. Теперь он будет послушным мальчиком и выполнит любое ваше желание. Ведь так? — Драко, пересилив себя, кивнул, и Люциус снова вернулся к своему собеседнику. — Я думаю, вашему сыну очень понравится этот подарок. — Джон, это твой подарок тебе от нас с мамой на совершеннолетие, — сказал мистер Рудс, подходя к Драко и скидывая с его головы глубокий капюшон. Взгляду предстал красивый молодой человек. Тонкие черты лица, острые скулы, аристократически бледная кожа, светлые с переливами золота волосы, губы, словно нежные розовые лепестки, стройное, спортивное тело, изящные длинные пальцы рук и серебристо-стальные глаза. Увиденное порадовало Джона и ему захотелось поскорее опробовать «свой подарок» в постели. — Я вижу, тебе понравилось, сынок, — довольно улыбнулся Вестер Рудс. — Тогда мы сегодня же проведём ритуал связывания.

***

      Огромный, пропитанный пылью и древностью ритуальный зал, освещённый только парящими свечами, нещадно коптившими и отбрасывающими на потрескавшиеся стены зловещие тени, вселял уважение и ужас. Воздух был пропитан Тёмной магией и Чёрными Духами, которые в ярости будут разрушать все на своем пути. Кусочек за кусочком, частичка за частичкой, стирая в порошок кости, вырывать всё самое дорогое, уничтожая душу. А вырвавшись на свободу поменяют весь мир, всё живое. И не просто поменяют, а сотворят настоящий Ад и ввергнут всё в Хаос. Раньше у них были имена, но теперь их никто не помнит, а если и помнят, то никогда не произносят в слух. Теперь их просто называют Чёрными Духами, духами Тёмной магии. Драко знал это, но упрямо шёл к центру, где уже находился Джон. Духи не смели тронуть его, потому что он был под защитой родовой магии, Малфою же повезло меньше. Вторая его половина сильно сопротивляется. Ей не хочется туда идти, как и ему, но выбора нет. Сердце трепещет от страха, от ужаса, мягко растекающегося по жилам, заставляющий кровь леденеть и сжимать жёстким обручем боли виски. Представители семейства Рудс, стоящие на входе в зал, сколько бы не приглядывались, не замечали ни следа того ужаса, что он чувствовал, лишь болезненную бледность и каплю пота, блестевшую на лбу. Как бы Драко не было страшно, он никогда этого не покажет. Как только Малфой ступил в круг, то Вестер, держащий большой старинный фолиант с жёлтыми потрёпанными страницами, начал зачитывать заклинание связывания вейлы со своим сыном. Ослепительный свет, словно кокон, окутал юношу. Вейла внутри него металась и рвалась наружу. Она не хотела, впрочем, как и Драко, быть навечно связанной с этим человеком. Но он прекрасно понимал, что если не покорится, то уничтожит себя и навредит матери, которую так сильно любил. Он запел. Запел без слов, но что эта была за песня! Она несла в себе всю боль, весь ужас, что накопился в его сердце, всю грусть, что опутала его душу и давила на неё тяжёлым камнем, всю радость, которую Драко ещё мог испытывать, всю лёгкость, которая ещё осталась в нём. Малфой больше не мог держать это в себе. Всё это просило выхода. Непроницаемый лёд, сковывающий его все эти долгие годы, треснул и растаял под лучами ослепительного света. К этой необычной мелодии плавно вливался легкий смех облегчения, ставший финальной нотой, оставив в воздухе звенеть, словно колокольчик, эхо, разнёсшееся по всему залу и принуждая его отпугнуть яростных духов, вселяющих ужас в любое сердце, заставляя его замереть, на мгновение насладится светом. Молодой человек лежал в круге огромного зала, в котором погасли все свечи. Его мягко окутывал серебряный свет, приносящий спокойствие и защиту, словно материнская рука.