Стокгольмский синдром

Темнота… Такая вязкая… «Кажется, если пошевелить рукой, то она станет такого же иссиня-черного цвета, выпачкавшись в окружающем пространстве», - медленно думаю я. Что за чушь лезет в голову? Медленно приходит понимание того, что у меня вообще-то закрыты глаза. Медленно, собираясь с силами, я открываю глаза, но картина не меняется: в комнате стоит беспросветная тьма. Тишина неприятно давит на уши. Вообще во всем происходящем есть что-то пугающее, во всем окружающем – мистическое. Я не удивлюсь, если сейчас выпрыгнет какой-нибудь эльф и скажет: «Добро пожаловать в Ривенделл!*». Почему-то я медленно включаюсь в жизнь. Я не пойму в чем дело, почему у меня такое странное состояние. Наркотики не употребляла никогда, последний раз напивалась на свой день рождения, девятое июня. Губы сами собой растягиваются в улыбке, когда я начинаю вспоминать тот день. Здорово погуляли, разговоров потом еще на неделю хватило, а кое-что припоминают и до сих пор. Кстати, а какое число сегодня? А сегодня… так… Мысли тяжело ворочаются в моей голове, но все же я припоминаю, что сегодня третье сентября. Все тело налито свинцом, я не чувствую ни рук ни ног. Как-то внезапно приходит осмысление того, что я лежу. Наверное, это является катализатором, и весь окружающий мир вдруг обрушивается на меня с поразительной четкостью. Я вдруг ясно понимаю, что нахожусь не у себя дома. Тьма перестает быть непроницаемой, и я различаю очертания окружающих предметов: кажется, это небольшая комната; у противоположной стены чернеет большой шкаф; на стене поблескивает зеркало, отражая бледный, едва различимый свет из окна, задернутого тяжелой шторой; я поворачиваю голову и чувствую щекой приятное прикосновение прохладного шелка простыни. Но венцом моего «пробуждения» является осознание того факта, что я лежу… связанная?! Это что еще за новости такие? Все мое благодушное настроение, навеянное приятными воспоминаниями, исчезает. Я дергаю разведенными в разные стороны руками, чувствуя, как в сердце нарастает паника. Привязаны крепко, но я чувствую, как сжимаю пальцы в кулак, значит, кровообращение не нарушено. Уже хорошо. Тут же звук собственного стона режет тишину: ноги тоже связаны. Ноги пинают деревянные столбики на углах кровати, к которым они привязаны грубой веревкой, руки дергают такие же столбики в изголовье кровати. Ничего не меняется. Паника уже накрывает меня с головой, кажется, я начинаю тихонько поскуливать. «Так, вспоминай быстро! Вспомни хоть что-нибудь», - приказываю я себе и тут же мысленно закатываю глаза – легко сказать, да трудно сделать. Перед глазами возникают картинки последних воспоминаний. Вот я в университете на парах. Они заканчиваются, я выхожу из корпуса, мы смеемся с одногруппниками. На перекрестке мы расходимся каждый в свою сторону. Прекрасный сентябрьский день, по-летнему еще теплый, поэтому я иду пешком. Иду… Иду… Меня окликает чей-то голос… Надо сосредоточиться на голосе. Кажется, он не был звонким, значит, скорей всего мужской. Или меня окликнул мальчик? Но у меня нет знакомых ребят подходящего возраста, а окликнули меня по имени. Ну же, давай, еще что-нибудь, что было дальше… Я не могу вспомнить больше ничего. В сознании больше никаких воспоминаний, никаких картинок, только темнота, словно выключается свет, словно заканчивается кинопленка. Я чувствую, как сердце заходится в паническом стуке, легкие судорожно сжимаются, сбивая дыхание, мне не хватает воздуха. Я теряю сознание… - Доброе утро, любимая, - слышу я чей-то голос, который нараспев тянет последние гласные. Как ни странно, я мгновенно узнаю его - это голос, который окликнул меня тогда по имени. Резко открываю глаза и дергаюсь, на них повязка. Тщательно давя в себе панику, я пытаюсь анализировать ситуацию. У меня немного болит голова, но болит вся, а не в каком-то одном месте, значит, после того, как он меня позвал, он не ударил меня по голове. Эфир? Возможно… Руки и ноги все так же привязаны, мышцы немного затекли от, очевидно, долгого пребывания в одном и том же положении. Я не могу ничего увидеть сквозь непроницаемую ткань, она плотно облегает лицо, и сколько я ни кручу головой, все равно ничего не вижу. Судя по звучанию и громкости его голоса, он находится близко ко мне. Тут я обращаю внимание, что матрас под моим левым боком немного прогнут – он не просто близко, он сидит на моей кровати! «Отлично, кровать уже твоя», - выплывает откуда-то из недр сознания совершенно дурацкая мысль, а я начинаю сыпать вопросами: - Что это за шутки? Где я? Что вам нужно? Кто вы? – после долгого молчания голос немного хриплый. Он молчит, но мой слух, обострившийся от нервного напряжения и пребывания в темноте, ловит его дыхание. Спокойное, глубокое, размеренное – словно у спящего. Это молчание добивает, подавить панику все труднее, я сжимаю пальцы в кулаки, вонзаясь ногтями в ладони. Мышцы сразу сводит от резкого напряжения. Физическая боль приводит в чувство, успокаивает. Сердце, кажется, бьется уже не так сильно, потому что алых кругов перед глазами больше нет. - Девочка моя, это не шутки. Как это ни печально, но я очень серьезный человек, - голос вроде бы веселый, но в то же время мне чудится его короткий вздох, как будто сожалеет о чем-то. «Что за чушь? Почему печально?» - мысли в панике скачут в голове, в любой его фразе, интонации, да даже во вздохе я готова искать скрытый смысл, который поможет мне хоть как-то объяснить ситуацию. - Что происходит? Вы можете объяснить мне, в чем дело? – мой голос уже окреп. Надеюсь, что он, кем бы он там ни был, не слышал в нем паники, лишь нетерпение. Я вздрагиваю от неожиданного прикосновения к моей щеке, и тут же чувствую, что матрас слева прогибается полностью – он ложится рядом со мной. Я чувствую, как рефлекторно напрягается, буквально каменея, мое тело, предчувствуя опасность. Чувства и мысли смешиваются от страха, я не знаю, что мне думать, что чувствовать, я даже дышать через раз забываю. - В чем дело? Да, собственно, ни в чем. Просто я тебя украл… * Ривенделл – земля эльфов в эпопее «Властелин колец» Дж. Р. Р. Толкина