Стокгольмский синдром

- А я не хочу! - я стою, уперев левую руку в бок, а правой тыкаю пальцем тебе в грудь, - ясно? Не хочу! Я чувствую, что закипаю: ты стоишь, молчишь, улыбаешься и неимоверно раздражаешь меня. Да как ты смеешь?! Наглец! Исчерпав скудный список аргументов, я перехожу к ругательствам и угрозам. Ты слушаешь поток моей ругани и все так же с улыбкой качаешь головой, словно споришь с маленьким ребенком. После всего того, что случилось, ты… ты просто отпускаешь меня?! - Я заявлю на тебя в полицию! – радуюсь я очередной «гениальной» идее, а ты начинаешь смеяться в голос: - Дурочка, послушай себя, что ты говоришь? Ты свободна, слышишь? Иди домой, все закончилось. Я отпускаю тебя. Я понял, что мое решение было ошибкой. Мне не следовало похищать тебя. Все, конец. Улыбка не сходит с твоих губ, глаза весело сверкают. Как будто ты радуешься, что в крестики-нолики у меня выиграл. - Нет, подожди, ты что, спятил? - Я вполне серьезно, - ты достаешь из заднего кармана своих джинс мой телефон и протягиваешь его мне, - я отправил несколько смсок, чтобы твои родители и друзья не очень переживали, правда, от мамы все равно куча пропущенных, - смешно, но твой тон приобретает несколько виноватые оттенки. - Что ты им наплел? В сознание начинает вливаться понимание факта неожиданной свободы, но вот реакция на него какая-то у организма странная: в ушах нарастает гул, мышцы постепенно каменеют, нервы вытягиваются до невероятной тонкости. Я выключаюсь из мира. Я вижу происходящее со стороны. Ты что-то говоришь, улыбаясь, я не могу оторвать взгляда от твоего лица, мои глаза словно остекленевшие. Я не понимаю, что происходит, что я делаю, что ты говоришь. Я медленно поднимаю руку и одним движением стаскиваю с тебя маску. Ты замолкаешь, но не сопротивляешься, просто взгляд ожесточается. - Ты довольна? – твой тихий голос режет воздух не хуже шума выстрелов дробовика. Я вздрагиваю, как от пощечины, и мотаю головой на собачий манер. Моя реакция все еще не пришла в норму, мои движения кажутся мне слишком медленными, как будто зажевало кинопленку, а потому очень глупыми. - Это ты… - Я. А теперь уходи. Усталость наваливается на меня убийственными тоннами. А еще воспоминания о том, сколько времени мы провели вместе... О том, как я смеялась с тобой… Советовалась… Плакалась тебе… Ругалась… Потом воскресают ощутимые воспоминания твоих прикосновений, поцелуев… Чувство тепла твоего взгляда, звук твоего смеха… Кажется, меня шатает. Или все просто плывет перед глазами? - Я знала… поняла, - голос неприятно истончается, я пытаюсь облизать пересохшие губы, но провожу по ним таким же сухим языком, - прости… прости меня… - Ну, что было, то прошло, - резко бросаешь ты, но я вижу, как в твоих глазах дикими огнями загорается удовлетворение, - иди уже. - Прости, я так виновата перед тобой, - голос срывается совсем, не знаю, различаешь ли ты мой торопливый шепот, - я такая дура, я наделала столько ошибок, прости меня, - я бросаюсь к тебе, прижимаюсь лицом к тебе, обнимая тебя так крепко, что кажется, скоро услышу треск твоих ребер. Я торопливо бормочу обещания и клятвы, вымаливаю прощение. Теперь все окончательно встало на свои места. Ты нашел меня, когда я думала, что из-за моей глупости мы расстались навсегда. Но это пугает меня, я не хочу любить какой-то образ, ведь выходит, что я не смогла узнать тебя как следует за все годы общения! Но самое страшное, что, кажется, несмотря ни на что, я все-таки влюбилась. Идиотка. - Мне страшно… - Уходить всегда страшно, милая. Но ведь тебе же это не впервой, - твой голос буквально звенит язвительностью и горечью, я чувствую, как меня начинает колотить мелкая дрожь: - Замолчи, замолчи, сейчас же! – я торопливо осыпаю поцелуями твою грудь, затем, толкнув к стене, прижимаюсь к тебе всем телом и целую твои губы, но ты словно каменный, от тебя разит презрением и жалостью. Но разве меня смутишь такой ерундой? Не знаю, сколько длилась эта жалкая попытка изнасилования. Но когда я уже хотела взвыть от отчаяния, ты резко вырываешься из моей хватки, и мы меняемся местами: теперь я подпираю стену, захлебываясь от счастья, пока ты… я даже не могу назвать это поцелуями. Ты настолько зол, что больше кусаешь, чем ласкаешь, но я сейчас согласна на все, что угодно. - Думаешь… тебе больше… нечего терять? Маленькая… глупенькая… девочка… - Потом, все потом, - шепчу я прежде, чем чуть прикусив твою губу, снова вернуть тебе поцелуй. И еще один… и еще несколько… Кожа горит огнем, мне кажется, что все мое тело бьется в ответ на ритм твоего сердца. Мы как голодные звери. И да. Раньше у меня был трезвый разум и холодное сердце. А теперь мне больше нечего терять.