Amore

Звон колоколов эхом звучал по всему городу, отскакивая от выглядевших игрушечными зданий и изящных крыш, которые только добавляли красоте Рима живописности. Люди, в основном туристы, бродили по улицам и, потирая свои одетые в перчатки руки и сильнее закутываясь в свои пальто, боролись с грубым холодным ветром. Чем ближе к Фонтану Треви, тем больше звон церковных колоколов заглушался порывами воды из фонтана и шумом увеличивающейся толпы, которая собиралась вокруг него. Карие любопытные глаза украдкой выглядывали из-за самой высокой скульптуры, наблюдая за тем, как дети бегали по улицам, увертываясь от ничего не подозревающих туристов, когда те делали фото на свои фотоаппараты; высокий темнокожий мужчина продавал фонарики, которые улетали высоко в небо только для того, чтобы затем грациозно приплыть обратно вниз, девушки, которые, стоя спиной к фонтану, бросали монетки через плечо и хихикали над собой. В жёлтом свете прожекторов, назначение которых заключалось в освещении фонтана ночью, мерцающее множество цветов отражалось в широких, похожих на ланьи глаза, которые наблюдали за крошечными фигурками внизу. - Не нужно так бояться. – Трепетание крыльев и успокаивающий голос послышались из-за спины. – Я уверена, что в этот раз ты справишься. Тихий вздох из приоткрытых губ и опущенная голова были единственным ответом. - Ты мне не веришь? - Нет, просто… что если я не смогу найти это? Что если я снова потерплю неудачу? Матушка, должно быть, уже разочаровалась во мне. - Она никогда не сможет разочароваться в тебе. - Я уверен, что Она разочарована, можешь не сомневаться. – Изящные руки вытянулись вперед, чтобы слегка дернуть за короткие волосы брюнета. – Тогда почему Она дала мне тело, так сильно отличающееся от всех остальных? - Она дала тебе это тело, потому что Она знала, что ты всё равно сможешь найти необходимое, несмотря на него. Грустные сияющие глаза обернулись, чтобы посмотреть на высокую фигуру позади. - Но как я мечтаю иметь длинные волосы, стройную талию и мягкий голос, как у тебя. Намного проще, если ты выглядишь именно так, правда? В поисках любви? - У тебя есть сердце, которое может найти большую любовь, чем я или любой другой из нас может когда-либо иметь, и Матушка верит в это. – Грустная нежная улыбка. – А теперь, какое оно теперь твоё смертное имя? - Донхэ. - Солнце начинает скрываться – поторопись, Донхэ. Валентинов день приближается. - - - Он шёл по улицам, ошеломленный близостью огней и звуками машин, когда те проезжали мимо. Он привык к безопасности на крышах домов, высоко и далеко от людей, которых Донхэ начал бояться и одновременно которыми начал восхищаться. Отсутствие его крыльев заставляло его чувствовать себя незащищенным, хотя он и знал, что медленно привыкал к этому. Он был на миссии, и в этот раз он был решительно настроен на то, чтобы ни в коем случае не возвращаться обратно с пустыми руками. Матушка стирала ему память каждый год, - Это больно, сказала Она, у тебя не должно быть этого, у такого чистого сердца не должно быть этого, - но Донхэ знал достаточно, чтобы сказать, что это была уже его пятая попытка найти любовь. Он не собирался разочаровывать её в этот раз. Он помахал рукой в толпу, крепче сжав в руке фотоаппарат. Люди очаровывали Донхэ. Люди, как и скульптуры, которые они создают. Мощеные камнем улицы и старинные здания, изысканные фонарные столбы и величественные церкви – Рим был его домом, сколько он себя помнил, и всё же Донхэ каждый день влюблялся в него всё сильнее. - - -

Любовь? Что такое любовь, Матушка? Пожалуйста. Расскажи мне.

- - - Небеса начали темнеть, пока он бесцельно шёл вниз по улицам, мимо Пантеона и Испанской лестницы, мимо множества церквей и маленьких антикварных магазинов, продававших деревянные часы и всевозможные разновидности Пиноккио. Донхэ делал снимки, захватывая в плен своего объектива детей и их матерей, семьи на отдыхе, парочки в парных куртках, девушек, жмущихся друг к другу, в то время как они робко просили его сфотографироваться с ними. Он улыбался. Мерцали уличные фонари, окрашивая здания и магазины в оттенки жёлтого. По урчанию живота Донхэ почувствовал, что в нём проснулась человеческая природа, и он улыбнулся, направившись в переулок, где располагались рестораны. Официанты стояли на тротуаре, приветствуя людей, проходящих мимо, и соблазняя их своими особыми блюдами. Вежливая улыбка Донхэ становилась всё меньше и меньше, пока он проходил мимо них, не уверенный в том, чего хочет его тело, и всё ещё опасаясь взаимодействия с людьми, особенно с потворствующими во всём продавцами. Его научили читать ещё до Инициации, но он долгое время это не практиковал. Донхэ прищурился на слова, очень медленно соединяя между собой буквы, что не заметил, как кто-то подошел к нему. - Вы выглядите так, будто вам нужно немного пасты. – Донхэ мгновенно повернул голову на голос, широко распахнутыми глазами уставившись на худого официанта. – Нет? Это странно, я думал, здесь любят итальянскую еду за пасту. Донхэ мог только наблюдать за ним с приоткрытым ртом, слегка паникуя из-за растущего жара на его щеках. Официант начал читать ему всё меню, дополняя его описаниями и дружелюбной улыбкой. Однако он остановился на полпути, и Донхэ нахмурился от неожиданной тишины, потому что, на самом деле, ему понравился цвет, в который был окрашен голос незнакомца. - Вы понимаете английский, правда? – Официант выглядел смущенным, и Хэ просто не мог не почувствовать себя виноватым. - Д-да! – Выпалил он громче, чем намеревался, и другой парень в шоке поднял на него глаза. – Да, я понимаю… - Сжался Донхэ под его взглядом. Человек. Человек. Человек. - Это хорошо. Иногда я продолжаю говорить и говорить, но никто меня не понимает. – У него был слабый акцент, возможно из-за того, что он здесь работал, потому что он не был похож ни на местного, ни на итальянца. Донхэ начал кивать, когда тот продолжил читать там, где он остановился, а официант стал смеяться себе под нос. Милый. Хэ проводили к маленькому столику снаружи ресторана. Он сел, смотря немного полубессознательно и потерянно в меню, пока пытался вспомнить, что ему прочитал официант. Звуковой сигнал откуда-то сверху, и Донхэ почувствовал, как тепло начало проникать сквозь холодный ветер. - Лучше? – Стоял рядом, улыбаясь, официант, держа в руках пульт от обогревателя. – Я Хёкджэ, и я буду обслуживать вас сегодня. Вы выглядите так, будто вам нужна небольшая помощь. – Указал он на меню. – Следует ли мне принести вам самое продаваемое наше блюдо? Донхэ с широкой улыбкой на губах яростно закивал головой, благодарный и довольный тому, что ему не нужно слишком много общаться, - Хёкджэ достаточно говорил за них двоих. - Хорошо. - Но как только он отвернулся, чтобы уйти, Хёкджэ почувствовал, как его тянут за манжет, и снова обернулся к брюнету. – Что-то не так, сеньор? - Хёкджэ, я люблю острое. Он ошеломленно уставился на возбуждение в глазах Донхэ и незаметно сглотнул: - Оно острое. Повертев в руках свою вилку, Хэ в конечном итоге понял, как нужно использовать свои руки, и стал очень медленно есть свою тарелку пасты. Он жевал и наблюдал, как люди проходили мимо ресторана и спускались вниз по улице. Он опустил свою вилку и начал делать фотографии со своего места, улыбался пробегающим мимо собакам, большинство из которых прыгало вокруг его ног, туристам, останавливающимся около магазинов с сувенирами и выражающих недовольство по поводу того, что там-то и там-то вещи были дешевле, и неосознанно его взгляд достигал Хёкджэ, обслуживающего столики, Хёкджэ, принимающего заказы, и Хёкджэ, читающего меню. Хёкджэ не был высоким, но он был худым. Хёкджэ уверенно двигался, убежденно говорил и завлекал клиентов своими остроумными замечаниями и милым английским. Хёкджэ носил тарелки и бокалы в своей руке без малейших колебаний, и Хёкджэ всегда подходил, чтобы убедиться, что его бокал был наполнен водой. Хёкджэ улыбался ему, когда ловил его на том, что Хэ пристально смотрел на него. Хёкджэ улыбался ему прямо сейчас. Хёкджэ подходил всё ближе и ближе. Теперь Хёкджэ был так близко, что Донхэ мог уловить его запах. - Мы скоро закрываемся. Только тогда Хэ резко осознал, что места за столиками опустели, а на улице – тишина. Его щёки покраснели от смущения, но к нему протянулась рука, а Хёкджэ так ярко улыбался, что Донхэ забыл, как думать. Тот спросил, имел ли он честь пригласить его прогуляться, посмотреть на звёзды и послушать звуки Рима. Хэ подумал, что у людей принято соглашаться. Рука Хёкджэ была такой мягкой в его руке, и он почувствовал, как у него в животе завязался узел. На мгновение Донхэ стало интересно, было ли это пищевым отравлением из-за пасты. Также Донхэ желал знать, сможет ли Хёкджэ помочь ему найти любовь. - - -

Когда-то все эмоции жили на уединенном Острове. Счастье, ярость, горе, зависть, гордость – Все они жили там.

- - - Огни горели ярко, а под кожаными ботинками Донхэ чувствовалась каждая неровность каменной мостовой. Хёкджэ отпустил его руку, боясь, что из-за этого брюнет будет чувствовать себя некомфортно, когда, на самом деле, тому это даже нравилось, и он позволил официанту идти достаточно близко, чтобы их плечи случайно соприкасались. Они прогуливались мимо магазинов и фонтанов, Хёкджэ засунул свои руки глубоко в карманы своей куртки, а Донхэ медленно шёл рядом с ним и с любопытством смотрел на свою руку. Хёкджэ говорил о Риме, о туристических местах и где найти самую дешевую еду. Он говорил о цветах, которые расцветали весной, и о летнем ярко-синем небе. Он время от времени бросал взгляд на Донхэ, сверкал застенчивой улыбкой, от которой в уголках его глаз появлялись морщинки, а затем снова возвращался к разговору об автобусных маршрутах по городу. Пока Хёкджэ говорил, Хэ сжимал и разжимал свою руку, не особо вслушиваясь в слова, а скорее в тона, которые создавал его голос, до тех пор, пока его взгляд не достиг выпуклостей на куртке Хёкджэ, в тех местах, где были спрятаны руки официанта. Хёкджэ оцепенел на середине предложения, почувствовав, как пальцы медленно обхватывают его за запястье, и наблюдал за тем, как Донхэ вытянул его руку из его куртки только для того, чтобы сжать её в своей. Тепло, которое распространилось от его ладони к его пальцам, заставило Хэ улыбнуться, как если бы он, наконец, нашел ответ к головоломке, которую долго пытался разгадать. - Твоя рука… - сказал он, – такая приятная. Хёкджэ пристально смотрел на него в течение как минимум трёх секунд, а затем начал бороться со смущением из-за подтекста сказанных слов и быстро потащил Донхэ к Фонтану Треви, потому что он был красив для ночных свиданий. И ему просто очень, очень нужно было присесть. - - - - Я тебя не знаю. Хёкджэ повернулся к брюнету, который прервал его монолог об истории фонтана. Тот поднял свою голову к небу, его взгляд был сосредоточен на звёздах, а затем упал на него. Хёкджэ был бы обескуражен, – он был слишком поспешен? Слишком болтлив? Неужели ему так быстро откажут в этой игре? – если бы не то, как рука Донхэ сжала его руку и как в его глазах противостояли друг другу грусть и любопытство. Брюнет был немногословен, Хёкджэ уже это понял, и, возможно, это было его способом сказать: «Расскажи мне больше о себе». Возможно, а возможно и нет. - Я родился в Сеуле, Южная Корея. – Медленно начал он, оценивая Донхэ боковым зрением, и улыбнулся, когда почувствовал, как тот осторожно приблизился. – У моих родителей не было достаточно средств, чтобы обеспечить и мою сестру и меня. Она окончила старшую школу и начала работать, чтобы заработать достаточно денег для того, чтобы хотя бы я мог закончить колледж. Я усердно работал, брал много разных подработок и сумел окончить колледж довольно удачно для того, чтобы найти себе работу здесь, в Европе. Это пугало, но я понимал, что это был мой единственный билет, который поможет обеспечить моих стареющих родителей. Но в Туристическом агентстве, которое меня наняло, всё пошло не очень хорошо, поэтому я перестал работать на них спустя год. Хёкджэ облокотился назад, поддерживая себя руками, а уютную тишину наполнил звук льющейся из фонтана воды. - Сейчас у меня есть около пяти разных подработок, которые меня вполне устраивают. Время от времени моя сестра пишет мне письма, они всё ещё думают, что я работаю в Туристическом агентстве, и они кажутся такими гордыми за меня, и я… честно, я не знаю, как… Я боюсь. Я не видел их в течение почти четырех лет. Донхэ очарованно наблюдал за Хёкджэ, эти противоречивые эмоции и цвет его голоса. Этот человек, он решил, ему нравился этот человек. Он был искренним. Донхэ мог ощутить теплоту его сердца и наблюдал за вспыхнувшей на лице Хёкджэ улыбкой. - Но я люблю пить сок в коробочках и бродить по парку. Раньше я мечтал танцевать на сцене и стать звездой. Я не могу принимать ванну с холодной водой, потому что это выводит меня из себя. У меня маленькая квартирка, за которую я плачу ежемесячно. Я должен сказать, что это очень опрятная квартира, и я очень, очень люблю говядину. И арахисовое масло. - Вместе? - Нет, но это звучит так, что стоит попробовать. Они улыбнулись друг другу и оба медленно впали в припадок не совсем понятного смеха. В конце концов, звук льющейся воды заглушил их неожиданную вспышку, а Донхэ прислонился головой к плечу Хёкджэ, молчаливо благодаря. Он никогда не встречал человека, который был бы таким теплым и вызывал бы столько доверия. Или, возможно, это просто был Хёкджэ? - Я кое-что ищу. – Сказал Хэ до того, как успел остановить себя. - И что это? - Я… - Матушка запретила им рассказывать людям об их миссии. - … Я не могу сказать. - О, - ответил разочарованно Хёкджэ, и Донхэ захотелось ударить себя за то, что он с самого начала заговорил об этом. Но затем Хёк повернулся к нему с добродушной улыбкой. – Что ж, это находится в Риме? - Я уверен, что да. - Тогда я могу помочь тебе найти это! Хах? - Завтра… - Хёкджэ покрутил на своих коленях их переплетенные руки, а затем посмотрел на него со смущенной улыбкой, - завтра, я не занят днём и ты свободен, поэтому… Стой, ты свободен? Извини, что я слишком много на себя беру, могу я начать заново? Я хотел сказать, ты свободен, ну, возможно, ты свободен, всё в порядке, если это не так, и я свободен и… эм… возможно, мы можем быть свободны вместе? Я очень хорошо знаю Рим, поэтому я мог бы помочь тебе найти то, что ты ищешь? Замечательно, теперь я звучу так, будто я хочу сбежать с тобой, и я слишком часто говорю «возможно», айщ… Донхэ засмеялся и прижался тыльной стороной своей руки к щеке Хёкджэ. - Ты очень милый. Хёк не понимал, как или почему его так зацепили эти слова, но он был рад этому, потому что он мог поклясться, что той ночью он видел звёзды в глазах Донхэ. - - -

Затем чудовищная буря ударила по Острову, и все эмоции начали пробираться к берегу, чтобы уплыть на спасательных лодках. Но Любовь шла слишком медленно, поэтому, когда Любовь достигла берега – лодок уже не было.

- - - Хёкджэ, как решил Донхэ, был еще милее при свете дня. Они встретились в маленькой кафешке, где, как очевидно, подрабатывал по выходным Хёк, и он (гордо) представил Хэ нескольким своим коллегам. Они много подшучивали на его счёт, сказав, что он подкупил Донхэ, чтобы тот встретился с ним второй раз, и что у Хёкджэ не было настолько крепких сетей, чтобы ловить по-крупному, так, как он сделал. Хёк на это только выдал шутливые выпады на итальянском и засмеялся, сказав, что у него замечательное настроение из-за того, что Хэ не отказал ему, и ничто его не испортит. Всё это привело его в небольшое замешательство, но Донхэ нравилось встречать друзей Хёкджэ, нравилось, что Хёкджэ гордился им, и нравилось, когда Хёкджэ говорил на итальянском, потому что, что ж, это было очень сексуально. Они поехали на двухэтажном автобусе с открытой крышей, и Хёк смеялся над тем, как Хэ продолжал щурить свои глаза из-за ветра. Он прыгал и делал огромное количество фотографий на светофорах, но как только автобус начинал снова двигаться - возвращался на своё место и щурил свои глаза. Хёкджэ не мог перестать смеяться и не снимать видео – Донхэ был слишком милым, даже не задумываясь об этом. Когда он насмеялся от души, а снятого видео хватило бы на целую передачу, он одолжил Хэ свою пару солнечных очков, и последний игриво взглянул на него, как бы говоря, что не скоро вернет их законному владельцу. Хёк снова засмеялся и погладил его по голове, жест, который сделал бы его щеки такими же красными, как и у брюнета, если бы они не болели так сильно от того, что он постоянно сегодня улыбался. Хёкджэ не был полностью уверен в том, куда отвести Донхэ, чтобы помочь тому в поисках того, что тот искал, но это не казалось большой проблемой. В каком бы месте они не сходили с автобуса, брюнет выглядел полностью очарованным. Донхэ гулял, делая фотографии, с широко распахнутыми глазами и слегка приоткрытым ртом. Хёку нравилось наблюдать за ним, он старался не упустить брюнета из виду, потому что тот направлялся то в одном направлении, то в другом, и широко улыбался каждый раз, когда Донхэ осознавал, что Хёкджэ не было с ним рядом, несся стремглав к нему и тянул его за рукав, неосознанно слегка надувая губы в течение примерно трёх секунд. Это была их третья остановка, – сейчас они были в Колизее – когда Хёкджэ понял, что Донхэ фотографирует не здания, пейзажи и известные достопримечательности, а делает снимки людей. Семьи на экскурсии, группы смеющихся подростков, сменяющих друг друга около объектива и делающих безумные позы, плачущий ребёнок, зовущий свою мать, и, что более часто, парочки на их свиданиях. Пожилая пара или молодая, неловкая или очень страстная. Он наблюдал, как Донхэ фотографировал мужчину, покупающего своей даме мороженое, и не смог не заметить, как слегка опали плечи брюнета. - Устал? – Хёкджэ почувствовал себя немного смелее и схватил Хэ за руку, дыша на неё тёплым воздухом. Донхэ слабо улыбнулся и кивнул головой, вспыхнув широкой улыбкой, когда он осознал, куда его ведут. - - - Донхэ сильно, до слёз, любил мороженое. Они сели на лавочку в парке, Хёкджэ неловко погладил его спину, когда он поочередно нюхал, хихикал и облизывал мороженое, купленное ему Хёком. Прошло совсем немного времени прежде, чем Хэ проглотил последний кусок рожка и облокотился на плечо Хёка, довольно вздохнув и поглаживая свой живот. - Итак, ты нашел это? Донхэ покачал головой напротив его плеча: - Я в замешательстве и устал. - Знаешь, есть одна уловка, которой пользуются, когда что-то ищут. - Что это? - Не ищи это! Что? Донхэ грубо поставили на ноги, и Хёкджэ, продолжая крепко сжимать его руку, потащил его к ближайшей автобусной остановке. - Когда ты перестанешь так усердно искать, это появится перед тобой в нужный момент! Из-за возбуждения в глазах Хёкджэ не было никакого смысла в попытке возразить на его слова, и скоро они снова были в автобусе. В этот раз была очередь Донхэ смеяться, когда ветер поднял вверх чёлку Хёка, от чего тот стал выглядеть как безумный учёный. Он так громко смеялся, что окружающие люди продолжали бросать на них взгляды, а Хёкджэ одновременно пытался пригладить чёлку и закрыть рот Донхэ. Но последний был под большим впечатлением и продолжал делать фотографии – его улыбка была такой ослепительной, что Хёк решил подыгрывать и позировать с преувеличенным очарованием, что заставляло брюнета смеяться ещё громче. Хёкджэ думал, что у Донхэ был самый громкий, самый прелестный смех, а Донхэ думал, что Хёкджэ был бы красив даже с самой странной прической. - Спасибо тебе за сегодня. - Он с искренней улыбкой выдержал взгляд официанта. – Я не ожидал, что ко мне будут относиться с такой теплотой и добротой. - Ты о чём? – Хёкджэ обернулся к нему, широко улыбаясь, его губы приоткрыли его розоватые дёсны. – Сегодня только началось. - - -

Находящаяся в затруднительном положении Любовь начала звать на помощь. Она увидела вдалеке лодку Процветания и закричала: «Процветание! Процветание! Пожалуйста, не могло бы ты вернуться за мной?» Процветание ответило: «Сильные волны поцарапают мою лодку, я не могу вернуться за тобой».

- - - За годы, которые он провел, наблюдая с крыш домов и летая в небесах Рима, он никогда не чувствовал город так, как чувствовал, шагая ногами по земле, а его рука – в руке Хёкджэ. Возможно, он не помнил другие жизни, которые давались ему с этим человеческим телом, чтобы подготовить его ко Дню Валентина, но он мог с уверенностью утверждать, что ни одна из них не сравнится с той радостью, которую принёс ему Хёк за этот короткий промежуток времени. Они бродили по улицам Рима как дети, которые сбежали с их экскурсии. Хёкджэ водил его по часто посещаемым им местам – его любимые магазины и кафе на улице. Они делали совместные фотографии, позируя и строя глупые рожицы, которые, как заметил Донхэ, делали люди, когда были с кем-то. Хёкджэ научил его, как фотографироваться с фотоаппаратом, повернутым к нему объективом, и его интересовало, почему ритм его сердца ускорялся каждый раз, когда Хёк наклонялся к его плечу, едва задевая его ухо, чтобы отрегулировать наклон камеры. Они сидели у подножия небольшого фонтана, отдыхая после посещения огромного количества мест и время от времени брызгая друг на друга водой. Теперь у них не было никаких трудностей при разговоре, Донхэ привык к языку, поэтому говорил больше, хотя и негромко. Хёкджэ был рад избавиться от их немного неловкой атмосферы, так как видел, что брюнету стало комфортнее в его присутствии, тот чаще наклонялся к его плечу и всё ещё продолжал держать его за руку. После долгих упрашиваний он рассказал о своей жизни в Корее – друзьях из колледжа, их безумных шалостях и о своём сварливом соседе по комнате, Кюхёне. Кюхён часто закрывался в своей комнате и отказывался стирать свою часть белья, заставляя Хёкджэ убираться за них двоих. - Разве это не было утомительно? - Да, так и есть, Кюхён – заноза в заднице. – Засмеялся он и покачал своей головой. – Интересно, как дела у этого придурка… - Тогда почему? - Почему что? - Почему ты оставался с ним? - Это не всегда вопрос удобства или комфорта, - Хёкджэ пристально посмотрел на него и сказал так, как будто это была самая очевидная вещь, - Он мой друг. Он наблюдал за тем, как Донхэ, глубоко задумавшись, поднял взгляд к небу. Он не говорил, едва ли даже смел пошевелиться или вздохнуть, пока его глаза сканировали брюнета – то, как слегка закручивались его волосы около его гладкой шеи, оранжевые полосы заходящего солнца раскрасили его щеки, соприкасающиеся с ними длинные ресницы, когда Донхэ моргнул один раз, второй. Но что пленило его больше всего, что заманило его в этот танец за пределами скучного круга его жизни вдали от дома, это его глаза. - Тогда… - Хёкджэ почувствовал, как его сердце сделало кувырок, когда голос Донхэ прорвался сквозь его мысли, - … я тоже твой друг? Глаза Хэ буравили отверстия в его собственных, и он не был уверен, решили ли уличные огни подшутить над ним, но Хёк мог поклясться, он видел, как разные цвета мерцали в темно-карих глазах брюнета. - Я… - Донхэ? Привлекательный парень в костюме подошел ближе и неожиданно схватил Донхэ за подбородок, приподнимая его голову, чтобы лучше рассмотреть. От удивления тот почти уронил свой второй рожок мороженого и смотрел на высокого незнакомца широкими испуганными глазами. - Ну, ну. Это и правда ты. - Простите, я не знаю… - Где ты был, мм? Приятно знать, что твоё лицо всё еще очень привлекательно для глаз. – Донхэ осторожно попятился назад, когда парень начал подходить всё ближе и ближе. – Всё ещё дуешься из-за произошедшего? Должно быть, я был немного груб. - П-простите, я думаю, вы перепутали меня с кем-то другим. - Не прикидывайся идиотом, дорогой. Ты знаешь, как сильно я это ненавижу. - Я, правда, не… - Я не тот, кого можно просто забыть, Донхэ! – Неожиданно зарычал он и крепче сжал подбородок Донхэ. – Теперь перестань притворяться и… - Шивон, - изящная девушка появилась из-за его спины, упрашивая его нежным голосом, - Шивон, пожалуйста, просто пошли. Шивон только сузил свои глаза, не шелохнувшись и не желая отпускать трясущегося брюнета. Он нахмурился, когда чужая рука схватила его за запястье и легко пихнула его в сторону. - Ты делаешь ему больно, - проговорил Хёкджэ, сжав челюсти, - и, как мне кажется, Донхэ неприятна твоя компания. - О, правда? – Шивон вскинул бровь, как если бы он всё это время не видел Хёка. - Правда, чёрт побери. – Хёкджэ переместился, чтобы встать перед Донхэ. – Я не знаю, кто ты, как меня не волнует и то, ешь ли ты пачки денег на завтрак или есть ли у тебя сотни таких же костюмов, нагроможденных в шкафу в твоём доме. Ты только что плохо обошелся с самым милым и самым прелестным человеком, которого я когда-либо встречал, поэтому ты что-то вроде сволочи в моём чёрном списке. - Что… - А теперь, если ты простишь меня, - Хёкджэ обернулся и взял Донхэ за руку, - мне нужно закончить лучшее свидание в моей жизни. Он начал бежать, подняв Хэ на ноги и спотыкнувшись об него. Крики и ругань Шивона за их спинами медленно исчезли и теперь всё, что Донхэ мог видеть перед собой, это широкие плечи, ведущие его за собой, и всё, что он мог чувствовать, это тепло сердца Хёкджэ. - - - - О, Боже, я думал, он убьет меня! – Они перестали бежать примерно через два квартала и теперь тяжело дышали, оперевшись о стену. – Ты видел его лицо? Мне кажется, я никогда не видел, чтобы у кого-то глаза стали настолько большими! – Между попытками восстановить дыхание Хёкджэ разразился смехом и опустился на землю. Донхэ почувствовал, как на его губах вспыхивает улыбка: - Я… не могу поверить, что ты только что сделал это. - Я тоже! Я только что назвал его сволочью и сбежал, о, Боже мой. Люди украдкой бросали взгляды на двух парней, смеющихся на тротуаре, ускорялись в своём шаге и поторапливали своих детей, потому что те двое были похоже на пьяниц. Хёкджэ продолжал смеяться, избавляясь от нервного напряжения, и, в конце концов, заговорил на итальянском. Донхэ тоже начал смеяться, несмотря на то, что он не понимал, почему или что, тот говорил. - Ты ведь, правда, его не знаешь? Пожалуйста, скажи, что нет. - Не знаю, - усмехнувшись, ответил он, - может быть в моих прошлых жизнях… - Хм? Что это значит? - Ничего. – Донхэ переместился, чтобы снова взять его за руку. – Хёкджэ, спасибо, что вступился за меня. Это было очень смело. Ты был очень красивым. Хёкджэ слегка покраснел: - Тебе не нужно благодарить меня, я… - О, но я хочу. Это то, что друзья… - Ты не мой друг! Донхэ почувствовал, как его сердце замерло. Он попытался посмотреть Хёкджэ в глаза, но тот опустил свою голову. Он сделал что-то не так? Неужели он нарушил еще одно человеческое правило, обычай? Неужели и правда должно быть так больно из-за этого? - Ты не просто друг! – Хёкджэ поднял свою голову. – Я не хочу, чтобы ты был… только этим. Я никогда не чувствовал подобного по отношению к кому-то другому и хотя это немного пугает меня, я не хочу ни о чём жалеть. Он услышал, как Хёк со свистом вдохнул, а затем, так стремительно, что он даже не был полностью уверен, что это случилось, он почувствовал быстрое прикосновение губ к его щеке. Хёкджэ отстранился, его лицо горело до кончиков ушей. - Хёкджэ, ты… - Донхэ едва коснулся места, куда его поцеловали, - ты согрел мои щеки! И моё сердце, оно не перестанет биться, оно… Почему оно продолжает… Он выглядел таким удивленным и сбитым с толку, что Хёкджэ не смог удержаться и потянул его в крепкие объятия, зарываясь носом в его волосы и его гладкую шею. - Если ты не желаешь, чтобы я был твоим другом, - снова заговорил Донхэ, его голос был заглушен из-за куртки Хёкджэ, - тогда я могу быть тем, кем ты хочешь, чтобы я был. - Донхэ… - Пожалуйста… - Он отстранился и оставил на щеке Хёка нежный поцелуй в ответ. - Научи меня тому, что лежит за пределами дружбы. - - -

Любовь увидела недалеко Счастье: «Счастье! Счастье! Пожалуйста, не могло бы ты вернуться за мной?». Но Счастье не слышало её, потому что оно было слишком счастливо и поэтому продолжило свой путь.

- - - Быть с Хёкджэ было также естественно для Донхэ, как и летать. О, как он любил летать. Он часто приходил в ресторан, в котором тот работал, за час до окончания его смены, и, не желая его отвлекать, просто сидел в углу, потягивая особый напиток дня. Донхэ нравилось наблюдать за тем, как Хёкджэ плавно двигался между столиками, принимая заказы и говоря в основном на итальянском. Он умирал от любопытства, желая узнать, в чём заключались другие его подработки, но Хёку нравилось издеваться над ним, сохраняя их в секрете. - Из того, что я знаю о тебе, ты можешь превратиться в одну из тех навязчивых девушек, которые преследуют меня, как тени. – Подмигнув, сказал он и чмокнул его в щеку – ему нравилось так делать. - Девушка? - Да, ты моя девушка. – Ответил он с наглой улыбкой на губах. Донхэ пихнул его в плечо, но не смог сдержать улыбку. Это был первый раз, когда его называли именем, таким… свойственным женщинам, таким, каким называли остальную часть его рода, так, будто он не был ошибкой, поэтому ему просто не мог не проникнуться ещё большей симпатией к Хёкджэ. Можно назвать это совпадением или судьбой, что он бродил именно в той конкретной части города, именно в тот конкретный день и услышал именно ту конкретную мелодию, вместо того, чтобы обратить внимание на книгу о любви, которую он взял в библиотеке. Он последовал за звуком, гипнотизирующим и напоминающим ему о его доме, и подошел к группе людей, окруживших что-то, находящееся посреди площади. Он не хотел пробираться ближе через толпу, поэтому вместо этого он сел и стал слушать издалека, тихо подпевая мелодии, пока он пытался понять смысл слов, написанных в книге. Примерно через час толпа разошлась, и Донхэ медленно подошел к пианино, потому что он мог поклясться, что спина человека, сидящего за ним, была ему знакома. Его имя было у него на языке, но тот парень выглядел настолько сосредоточенным, в то время как его пальцы скользили по клавишам фортепиано, что Донхэ решил просто подождать, пока тот закончит. Его улыбка становилась всё шире и шире по мере того, как он наблюдал за тем, как цвета звуков расплывались в воздухе, и снова он почувствовал, как его щеки начали теплеть – что-то, что Донхэ осознавал только в его присутствии. - Мне всё ещё нужно найти в тебе недостаток. Хёкджэ обернулся, перестав потягиваться, - его спина немного побаливала после его долгой игры на пианино. - Донхэ! – От удивления он слишком быстро поднялся, и всё закончилось тем, что он сильно ударился бедрами об инструмент. Он зашипел и сел обратно, в то время как Донхэ негромко засмеялся и подсел к нему. – Что ты здесь делаешь? Это очень опасное место, наполненное нарушителями порядка и безумными водителями. - Ты так расстроен из-за того, что видишь свою сумасшедшую навязчивую девушку? - Совсем наоборот, - он притянул Донхэ к своей груди, - ты радость для уставших глаз. Хэ засмеялся и легко потер бедра Хёкджэ: - Эта работа намного круче, чем твоя работа официантом, я бы хотел, чтобы ты прятал от меня ту вместо этой. - И упустить возможность, чтобы ты самостоятельно узнал о ней и молча изливал свои чувства о том, насколько я крут? Донхэ усмехнулся и попытался выбраться из его объятий, чтобы покачать в знак несогласия головой. - Но я же крут, правда? Знаю, что ты так думаешь. – Хёкджэ вытянул свои руки и соскользнул со своего места. – А теперь пошли, есть кое-что, что я хочу показать тебе. Держись ближе ко мне, я не шутил насчёт безумных водителей. - - - - Такие милые! Хёкджэ знал, что Донхэ был привлекательным, но не знал, что до такой степени, что даже собакам было приятно его присутствие. Как только они зашли в зоомагазин, они начали прыгать и гавкать, пытаясь привлечь внимание Хэ. Они следовали за брюнетом, куда бы он ни пошел, хватаясь лапами за стекло, их разделявшее. - Ты хотел бы их погладить? - А я могу это сделать? - Да, - Хёкджэ засмеялся, увидев блеск в его глазах. – Мой хороший друг работает здесь, и я могу попросить, чтобы для нас он открыл вольеры. Донхэ притянул его в крепкие объятия и запрыгал, восторженно махая руками щенкам, которые выглядели также возбужденно, как и он. Прошло немного времени до того, как друг Хёкджэ пришёл с ключами и запустил их внутрь. Собаки начали шуметь около его ног и облизывать его лицо, как только брюнет присел. Прошло довольно много времени с тех пор, как он последний раз играл с животными, и особенно Донхэ любил собак. Это было необычно, поскольку обычно его род был связан с голубями и лебедями, но он никогда не наслаждался их компанией так, как обществом собак. И снова Хёкджэ был тем, кто принес ему эту радость. Он так много ему дал, и Донхэ казалось, что в ответ он отдал только крупицу от этого. Он знал, что Хёкджэ терпеливо ждал, когда он расскажет о себе так же, как и Хёкджэ сделал в ночь их встречи, когда они сидели около Фонтана Треви. Не то, чтобы Матушка не дала ему поддельную информацию о его человеческом обличии – что он жил в провинции и что был здесь на небольшом отпуске, его полное имя, его семейные связи, всё. Но он не хотел врать. Он не хотел быть неискренним с тем, кто был настолько искренен. Он видел и чувствовал это – искренность в действиях Хёкджэ. Щенок залаял и лизнул его лицо, вытаскивая Донхэ из его грёз. Он засмеялся и погладил ему животик, от чего собака перекатилась на спину, яростно махая своим хвостом. Другие собаки тоже загавкали и стали толкать об его руки, чтобы привлечь внимание, и Донхэ громко засмеялся, когда одна собака начала даже забираться к нему на спину. Хёкджэ улыбнулся, наблюдая за ним издалека, и направился к своему другу, вертевшему в руках ключи и неловко стоявшему в углу. - Я никогда не видел его настолько счастливым. Спасибо, Генри. Я тебе должен. - Подожди! О, эм, да. Конечно, нет проблем. - Эй, ты в порядке? – Вскинул он бровь на парня. – Кажется, как будто ты немного нервничаешь. Не говори мне, что это незаконно, иначе я клянусь… - Нет! – Закричал Генри, заставляя Донхэ и собак повернуть к нему свои головы. Хёкджэ замахал, жестами показывая, что всё нормально, а затем повернулся к Генри. - Тогда почему ты так нервничаешь? - Нет, просто… - Генри неуверенно переступил с ноги на ногу и почесал свою голову. – Донхэ… он не зол на меня, не так ли? Я имел в виду он же теперь с тобой, правда? Поэтому у него должно быть всё в порядке… - О чём ты говоришь? – Озадаченный Хёкджэ пристально посмотрел на него. – Ты знаешь Донхэ? - Дерьмо, я знал, что не нужно было поднимать эту тему… - Генри. Расскажи мне теперь. Он продолжал переступать с ноги на ногу и расхаживать до того, как глубоко вздохнул: - Ты помнишь Карие Глаза? - Ты имеешь в виду парня, с которым встречался три года назад? - Да… Хёкджэ уставился на него, ожидая продолжения. Генри наградил его отчаянным взглядом, который затем бросил на брюнета, играющего с собаками, и всё встало на свои места. - Это был Донхэ?! До тех пор, пока они не покинули зоомагазин и не сели на тротуаре, Хёкджэ не мог привести свои мысли в порядок. В январе, около трёх лет назад Генри постоянно говорил о парне, которого встретил, - по-видимому у того были самые красивые в мире карие глаза, и его друг сделал всё, что было в его силах, чтобы заполучить брюнета, и, к удивлению Хёкджэ, ему это удалось. Генри был хорошим ребёнком, ярким парнем и с ним было весело, но он всё ещё был ребёнком. Поэтому Хёкджэ не удивился тому, как однажды, когда он проходил мимо зоомагазина, Генри рассказал ему о том, как он отпустил Карие Глаза. Ему не нравилось быть привязанным, и он понял, что может быть счастливым без этого, так он тогда сказал. Хёкджэ засмеялся и шутливо заметил, что, по крайней мере, он должен был позволить ему встретиться с Карими Глазами до того, как оставить его. - Хёкджэ? Заговорил Донхэ около него, в его глазах сверкало беспокойство. - Ты в порядке? Кажется, будто ты немного выпал из реальности. Ранее Генри выглядел так, будто ему было чрезвычайно некомфортно, а Донхэ даже глазом не повел, едва ли удостоив его взгляда после того, как поблагодарил за возможность побыть с собаками. Как будто… он совсем его не помнил. - Знаешь что, я кое-что знаю. Я видел через улицу человека, продающего сок в коробочках. Даже в прошлый раз, с богатым парнем в костюме (Шивон, не так ли?), тот казался чрезмерно взволнованным из-за чего-то из прошлого и даже грубо с ним обращался, но Донхэ утверждал, что не знает его. - Я принесу тебе один. Хэ поднялся с тротуара, посмотрел налево, затем – направо, до того, как пересечь улицу. Хёкджэ всё ещё был глубоко в своих мыслях, когда услышал резкий гудок автомобиля. Звук был таким громким, что он инстинктивно начал искать Донхэ рядом с собой только для того, чтобы понять, что тот ушёл. Нет! Он запаниковал и вскочил на ноги, когда увидел, что Хэ идет посреди дороги. Нет! Машины подступала всё ближе и ближе. Казалось, Донхэ оцепенел, когда он увидел, что она приближается, в щиколотке Хёкджэ вспыхнула резкая боль от того, что он резко вскочил с земли и бросился в сторону брюнета. Нет! Он с облегчением выдохнул, наконец, обняв руками Донхэ, и именно в тот момент машина достигла их двоих. Донхэ! Хёкджэ в ужасе зажмурил глаза, ожидая боль от столкновения, перед его глазами пронеслась вся его жизнь, но он ничего не почувствовал – только объятия Донхэ и только бешено бьющееся сердце Донхэ. Это достаточно успокоило его, поэтому он медленно открыл свои глаза только для того, чтобы понять, что его ноги парят примерно в тридцати метрах над землей. Хёкджэ посмотрел на Донхэ, который теперь был блондином, на его крылья, яростно хлопавшие у того за спиной, и сразу же упал в обморок.