Amore

      - Перестань ерзать, – Она надавила на его плечи и очень аккуратно укрепила в его волосах цветок, - вот. Готово.       Он вскочил на ноги и забегал вокруг клумбы. Сегодня был особенный день, – его Инициация – и он едва мог сдерживать своё возбуждение.       - Ты успокоишься? – Она потянула его к себе на колени и обхватила его руками, так что его ноги больше не касались земли.       - Матушка, - извивался он, - отпусти меня, я хочу летать!       - И испортить цветок на своей голове? Определенно нет. Тебе нужно показать свою самую лучшую сторону перед Советом. – Она заткнула несколько выбившихся светлых прядей волос ему за ухо. – А теперь скажи мне, почему ты так страстно желаешь оказаться среди людей? У твоих сестёр никогда не было столько энтузиазма, как у тебя.       - Потому что они очаровывают меня, Матушка.       - Они также могут быть очень пугающими, не забывай, что я тебе говорила об этом.       - Да, но я смогу найти любовь в их мире.       - Так и есть, если ты будешь усердно искать.       - И после усердных поисков, когда я найду для тебя любовь, ты сможешь даровать мне одно моё желание! – Сказал он, ярко улыбаясь, и Леди Валентина нежно улыбнулась в ответ.       - И что же ты желаешь, Донхэ?       Он ещё шире улыбнулся от упоминания его человеческого имени:       - Я не знаю.       Вдали раздался звон колоколов, перья посыпались от того, что все поспешно взлетели, направляясь на ежегодную Инициацию.       - Но это будет что-то удивительное, я уверен. - - -

Любовь увидела вдалеке Горе: «Горе! Горе! Пожалуйста, не могло бы ты вернуться за мной?» «Я хочу горевать в одиночестве, - ответило Оно, - оставь меня» - и уплыло.

- - -       - Хёкджэ, ты в порядке?       Он, не отрывая глаз, смотрел на осколки стакана, разбросанные около него на полу, и подавил вздох. Клиенты украдкой поглядывали на него и перешептывались со своих мест. Это был уже четвёртый стакан за неделю.       - Да, сэр. Я в порядке, просто немного… рассеянный, кажется.       Его босс, задумавшись, оглядел его с головы до ног, потому что Хёкджэ, бесспорно, был одним из лучших его официантов. И ему было несвойственно делать такие банальные ошибки, при этом непрерывно.       - Может тебе нужно немного времени на отдых, парень.       - Нет, сэр! Я в порядке, правда. С этого момента я буду особенно осторожен.       - Хёкджэ, ты разбиваешь стаканы направо и налево, спотыкаешься о пустоту, разнося подносы, и разговариваешь с клиентами, которых здесь даже нет. Ты явно не так и «в порядке», как пытаешься показать. А теперь я говорю тебе, что после обеда ты свободен, и не смей несерьезно воспринимать мою доброту.       Он кивнул, повесив голову, это было очень далеко от обычных игривых шуточек, которыми он обменивался со своим боссом.       - Теперь пошевеливайся! – Он взял поднос из его рук и пихнул Хёкджэ за дверь. – Угрюмая атмосфера вокруг тебя заражает весь мой ресторан!       - Сэр, подождите! Я…       Он захлопнул дверь до того, как Хёкджэ успел что-то сказать. Пожилой мужчина, обеспокоенно вздохнув, покачал головой, наблюдая за тем, как парень медленно удаляется, ему не нравилось, что такой веселый парень выглядел таким подавленным. - - -       Пять дней.       Прошло уже пять дней с тех пор, как он последний раз видел Донхэ, и он думал, что, наверно, именно так себя чувствуют, когда сходят с ума. Или когда твоё сердце разбито.       Хёкджэ подавленно шёл по улицам, едва не врезавшись в группу туристов и уличный фонарь и неосознанно направляясь к Фонтану Треви. От знакомого звука мчащейся воды его сердце сжалось, а он упал на то же место, на котором сидел до этого – только в этот раз без тёплой руки Донхэ, которая держала его собственную.       - Доброе утро, Спящая Красавица.       - Кибом? Где я?       - Ты прямо перед своей квартирой. Тебя хорошо нокаутировали.       - Где…       - А если ты ищешь своего невысокого парня…       Он поднял взгляд к скульптурам около фонтана, так, как будто если долго на них смотреть, Донхэ волшебным образом материализовался бы перед ним. Он сжал свои кулаки, зарылся головой в колени и громко застонал.       Как бы сильно Хёкджэ не пытался, он видел его во всём. На работе – он бросал украдкой взгляд на столик в углу, где тот обычно сидел, чтобы найти его пустеющим. По пути домой - он видел двухэтажные автобусы, странствующие по улицам, и он слышал его смех, звенящий у него в ушах на его пути в квартиру. В бесчисленных магазинах, которые продавали мороженое, в собаках, которых выгуливали по тротуару, в машинах, проезжающих мимо, в солнце, которое было таким же ярким, как и его волосы в тот день… Донхэ был везде, но в то же время и нигде.       И это расстраивало Хёкджэ, потому что это не должно было его беспокоить так, как это беспокоило на самом деле. Ему нужно было бегать на несколько работ, зарабатывать деньги, платить по счетам и покупать продукты. У него не было времени, чтобы тратить его на беспокойство об этом удивительном парне, который был одновременно и милым и сексуальным и был, что довольно очевидно, самой большой тайной, с которой он когда-либо сталкивался.       Его инстинкт говорил ему держаться подальше, потому что было понятно, что Донхэ не был нормальным.       - … он сказал, что он сожалеет.       И всё же он был здесь, всё ещё не в силах избавиться от той крохотной надежды, которая вспыхивала каждый раз, когда начинали лаять собаки или открывалась дверь ресторана или даже от одного вида головы с каштановыми волосами в море людей. Он всё ещё каждый день посещал фонтан, всё ещё сидел за пианино почти час после окончания своей смены, надеясь услышать голос Донхэ или увидеть улыбку Донхэ.       Надеясь узнать, что его чувства не изменились.       - Это была ошибка.       Он сказал «ошибка»?       Что было ошибкой?       Пересечение улицы из-за коробочки сока? То, что он стоял посреди дороги, оцепеневший как идиот? Или то, что он забыл упомянуть, что «кстати, я люблю гулять по пляжу, наблюдать за закатом и летать в тридцати метрах над землей с помощью этих гигантских крыльев, которые вырастают у меня на спине каждый раз, когда они мне нужны»? Потому что Хёкджэ ни о чём не думал, как об «ошибке», так как был убежден, что быть с Донхэ – это, вероятно, единственное, что было правильно.       У него были отношения раньше, – она была милой девушкой, красивой, талантливой – но после почти года Хёкджэ больше не мог продолжать врать себе о том, как «хорошо» они подходят друг другу, и решил закончить всё ради них двоих. С ней было приятно проводить время, она не была ни плаксой, ни «липучкой», и Хёкджэ был благодарен за это. Но после целого дня с ней он всегда чувствовал себя уставшим, у него кружилась голова, и, очевидно, в этом было что-то неправильное.       С другой стороны, время, проведенное с Донхэ, было таким… непринужденным. Сначала тот мало говорил, но его молчание оставляло место для мыслей Хёкджэ – он чувствовал, что мог ему всё рассказать. Затем он лучше узнал Хэ и понял, что у того самые прелестные неосознанные склонности, самый громкий и самый смущающий смех (потому что не составляло никакого труда заставить брюнета смеяться) и его глаза, Боже, его глаза.       - Тебе следует забыть о нём.       Хёкджэ усмехнулся. Да чёрта с два у него получится. - - -       Он выругался, вертя в руках свои ключи, его взгляд затуманился, а в голове пульсировала боль. Он уснул на каменных ступенях перед фонтаном и открыл глаза только тогда, когда охранник начал трясти его за плечо, а несколько стоявших за спиной мужчины туристов стали его фотографировать, довольно улыбаясь.       - Тот, что с прицепленным брелком Эйфелевой башни.       Хёкджэ посмотрел направо и увидел своего соседа, сидящего перед его порогом, в руке у него была бутылка пива.       - Эм, точно. Спасибо, Кибом.       Он снова повертел связку ключей в руках и нашел тот, к которому была прицеплена Эйфелева башня, чувствуя при этом на себе изучающий взгляд Кибома. Сейчас Хёкджэ уже спокойно относился к этому, у его соседа вошло в привычку каждую ночь сидеть около его квартиры и пить. Он был здесь каждый вечер, когда Хёк возвращался домой, но они никогда особо не разговаривали.       - Ты всё ещё ищешь его, не так ли?       Хёкджэ оцепенел на полпути к своей двери.       - Что?       - Тот невысокий брюнет, который привел тебя на прошлой неделе. Твой парень, так ведь?       - Я… да. – Прочистил он горло, немного удивившись тому, что Кибом неожиданно решил поговорить. – Да, я уверен, что он придет.       Несколько мгновений они провели в тишине, а затем Кибом тяжело выдохнул и поставил свою бутылку на пол рядом с собой. – Тебе следует просто сдаться, Хёкджэ.       Хёк нахмурился, ему не нравился тон его голоса.       - С чего ты так говоришь?       - Отношения… - Он сделал глоток пива. – Они только ломают тебя.       Хёкджэ считал себя хорошим парнем. Он был вежливым, дружелюбным и имел отличное чувство юмора. Но Хёк устал, хотел спать, у него болела голова, и он не видел своего парня уже несколько дней без каких-либо объяснений причины, поэтому он не смог не огрызнуться.       - И что заставляет тебя думать, что ты разбираешься в отношениях, Кибом? Ты не можешь позаботиться даже о себе, что уж говорить о другом человеке? Есть своя цена у того, чтобы быть с кем-то, заботиться о них и получать заботу в ответ. И я не думаю, что ты это понимаешь.       - О, но ты именно тот, кто не понимает. – Слегка невнятно произнес он. – Всё это… неприятности, которым ты сам на себя подвергаешь, это того не стоит. Донхэ не исключение.       - Именно в этом ты неправ. – Хёкджэ перешагнул через порог, решив, что с него достаточно. – Спокойной ночи.       Только тогда, когда он улегся в свою кровать, невидяще уставившись в потолок, Хёк осознал, что никогда не говорил Кибому имя своего парня. - - -       Прошло уже несколько дней, – Хёкджэ не был уверен, сколько именно – а он всё ждал около фонтана, около пианино, бродил по улицам и посещал те же кафе в надежде снова его увидеть. Он каждый раз искал его с энтузиазмом и приходил в те места со страстной улыбкой, чтобы несколькими часами позже уйти с опущенными плечами и поникшей головой.       Та ночь ничем не отличалась.       После нескольких часов скитаний и расспросов окружающих людей, видели ли они кого-нибудь, подходящего под описания Донхэ, Хёкджэ, с тяжелым сердцем, вернулся домой. Он проигнорировал то, что Кибом неодобрительно покачал своей головой, и поспешно зашел в квартиру.       Хёк, еле передвигая ноги, добрался до кровати, укрылся одеялом и закрыл глаза, молясь о том, чтобы этой ночью сон пришел быстрее.       Шорох.       Он нахмурился и перевернулся во сне, зарываясь лицом в подушку. У Хёкджэ всегда был чуткий сон.       Ещё шорохи.       Неужели он снова забыл закрыть окна? Он застонал и сильнее укутался в одеяло.       Икота.       Глаза Хёкджэ мгновенно открылись, а он сел на кровати, готовый избить того, кто посмел посягнуть на его квартиру, но вместо этого встретился с парой широко распахнутых глаз, которые так страстно желал увидеть всё это время.       - Прости, - застенчиво улыбнулся Донхэ, - я икаю, когда нервничаю.       Он не знал, что он хотел сделать первое, – засмеяться или заплакать – потому что Донхэ действительно был здесь, в его квартире, сидел напротив него на его кровати. Хёкджэ откровенно пялился, осматривая Хэ и покусывал свои губы, чтобы сдержать своё удивление из-за светлых волос. Он не хотел второй раз его так сильно пугать.       Глаза Хёка бродили по его лицу, следя за слезами, которые начали наполнять глаза напротив, и он поднял свою руку. Донхэ прикрыл свои глаза, предвкушая, как нежные пальцы вытрут его слёзы, но вместо этого получил сильный «щелбан» по лбу.       - Оу! – Закричал он. – Хёкджэ! Что…       - Ты идиот! – Зарычал тот, а затем притянул Донхэ в крепкие объятия, которые его практически задушили, и зарылся лицом в светлые длинные локоны. – Где ты был?!       Кажется, Донхэ одурачил себя, поверив в то, что дней преследования в тени за Хёкджэ и наблюдения за ним с крыш зданий, будет достаточно для него. Но находясь сейчас с Хёком, чьи руки крепко обнимали его, и ощущая биения его сердца напротив своей груди, Хэ осознал, как глупо всё это было.       Он был близок к тому, чтобы найти любовь, он ощущал, что она близко, когда видел улыбку Хёкджэ и чувствовал руку Хёкджэ, держащую его собственную, но Донхэ пришлось разрушить это. Ему просто пришлось нарушить одно из самых важных правил и сейчас…       - Ты не боишься? – Спросил он Хёкджэ, чья хватка вокруг него медленно становилась всё крепче.       - Боюсь? – Пробормотал он в его волосы. – Боюсь чего? Боюсь тебя? – Сказал он с усмешкой.       - Да. – Тихо ответил Донхэ.       - Ты и правда идиот. – Нахмурился Хёкджэ, когда почувствовал, что парень напротив него пытается отстраниться. – Донхэ, пожалуйста! Пожалуйста… позволь мне еще немного так посидеть. Не буду отрицать, что у меня много вопросов и что я в замешательстве, но прямо сейчас я просто… очень счастлив тебя видеть. Я скучал по тебе, Донхэ.       Хэ замер в его объятиях, его плечи напряглись и не двигались. Хёкджэ подбадривал его, неуверенно поглаживая его спину и пытаясь не вздрагивать от ощущения того, что сильные крылья и перья росли у него посреди спины.       - Эй…       - Хёкджэ, - он почувствовал, как Донхэ свернулся у него на груди, его голос был хриплым от слёз. – Хёкджэ… - Он уронил голову ему на плечо, обе его руки сжали в кулак его майку. Хэ глухо всхлипывал, и Хёк слегка запаниковал, потому что он никогда не видел, чтобы парень плакал и не слышал, чтобы он был таким подавленным.       - Эй… - Погладил он его голову. – Эй, всё в порядке. Из-за чего ты плачешь, рёва?       - Хёкджэ, я… - Прошептал Донхэ, и если бы они не были так близко, он бы не услышал его. – Я пришёл сюда, чтобы стереть тебе память.       Что?       Нет, нет, это неправильно.       Это не то, что должен был сказать Донхэ.       Донхэ должен был извиниться за своё исчезновение, он должен был рассказать о том, как он сильно по нему скучал, как сильно он жалел, что ушёл без каких-либо объяснений, и тогда Хёкджэ простил бы его, возможно… Они могли бы забыть обо всём, что случилось…       - Для тебя неправильно знать это. – Произнес он между всхлипами. – Так намного легче.       Неожиданно Хёкджэ почувствовал злость.       - Легче? – Почти закричал он, и Донхэ задрожал, потому что никогда не видел его таким. – Это тот, за кого ты меня принимаешь? Тот, кто всегда выбирает то, что легче? Я бы не надрывал свою задницу, работая на другом конце света, если бы я хотел, чтобы всё было легче! Я бы не позвал тебя прогуляться, если бы я хотел, чтобы всё было легче!       - Хёкджэ, ты не понимаешь…       - Нет, Донхэ, я отлично понимаю. Ты готов выбросить то, что я думал, могло перерасти во что-то прекрасное, единственную вещь, которую, как мне казалось, я осознал правильно. Ты не чувствуешь также, понимаю. – Хёкджэ отвел взгляд, стараясь, чтобы его голос был спокойным. – Я прекрасно это понимаю.       - Не говори так! – Слёзы Донхэ неудержимо покатились по его щекам. – Не говори так… Это неправда, не говори так!       Они сидели молча на кровати, у них двоих тяжело вздымалась грудь, в то время как Хёкджэ напряженно на него смотрел.       - Если это на самом деле неправда, - он взял руку Донхэ в свои, они были так близко, что Хэ чувствовал дыхание Хёка на своих губах. – Тогда скажи мне…       Донхэ ждал, когда он закончит, но затем рот Хёкджэ оказался на его собственном, и он уже больше не был уверен в том, как нужно думать. Поцелуй был сердитым, но страстным, и, когда Хёкджэ наклонил свою голову и его губа задвигались чувственнее на его губах, Донхэ ощутил такое головокружение и подумал, что сможет упасть в обморок.       Хватка Хёка на его руках была крепкой, Хэ не был уверен в том, что именно побудило его сделать это, но он начал двигать своими губами по губам Хёкджэ, отвечая на грешный поцелуй. Он последовал за его движениями, почувствовав волнительный трепет, когда руки Хёка переместились с его лица на его шею и на его поясницу, притягивая его невероятно близко. Донхэ поднял трясущиеся руки, чтобы прикоснуться к щекам парня напротив, его большие пальцы понеслись по бледной коже, а сердце билось всё быстрее и быстрее.       Он чувствовал, как Хёкджэ изливал свои эмоции, пока их губы страстно танцевали, и Хэ мог поклясться, что видел звёзды. Поцелуй стал томным и медленным, почти нежным, когда Хёк отстранился и прижался своим лбом ко лбу Донхэ, смотря прямо ему в глаза.       Хэ не был уверен в том, из-за чего он задыхался – из-за поцелуя или из-за того как мужественно выглядел Хёкджэ в тот момент.       - Ты посмеешь заставить меня забыть что-то подобное?       Донхэ тяжело дышал и не знал, что сказать, его глаза блестели в лунном свете, а щёки были окрашены во все оттенки красного, поэтому Хёкджэ не стал ждать ответа и захватил в плен его губы для ещё одного жгущего поцелуя. Он потянул Хэ вниз, так что они оба лежали на кровати лицом друг к другу, но это длилось не долго, скоро они были сплетением рук и ног, их лбы были прижаты друг к другу, а щёки болели от их глупых улыбок.       Донхэ наблюдал, как глаза парня напротив медленно закрывались от изнеможения, до тех пор, пока его дыхание не убаюкало его, он не мог не подумать о том, как хорош был Хёкджэ в… уговаривании.       Он улыбнулся, а затем накрыл его своими крыльями и решил, что прямо сейчас он мог не так сильно заботиться о правилах. Ему нравился Хёкджэ.       Ему, правда, очень нравился Хёкджэ. - - -

Измученная Любовь впала в отчаяние. Но она увидела Красоту и закричала: «Красота! Красота! Пожалуйста, не могла бы ты вернуться за мной?» Но Красота не услышала её, она была слишком одержима состоянием своей лодки и поэтому уплыла.

- - -       - Значит, ты вроде купидона?       Они сидели друг напротив друга в маленьком ресторане, снова поедая мороженое, потому что в Риме было столько же магазинчиков, где его продавали, сколько торговых автоматов в Японии, и Хёкджэ всё сложнее и сложнее было отказать Донхэ.       Его губы начали недовольно надуваться, и Хёкджэ вздохнул, поняв, что он использовал ещё один человеческий термин, который Хэ снова не понял.       - Неважно, - засмеялся он и запихал свою полную мороженого ложку в рот Донхэ, который, казалось, собирался возразить, но почувствовал вкус Нутеллы, тающей у него во рту, и довольно заурчал.       Они с легкостью вернулись к их взаимоотношениям после случившегося. Донхэ снова начал постоянно посещать ресторан, в котором он работал, а его босс был более чем спокоен, когда увидел, что брюнет вернулся, потому что это значило, что Хёкджэ снова станет нормальным. Его друзья в кафе тоже были рады увидеть Донхэ и даже шутливо просили его пойти с ними на свидание. Затем они громко засмеялись, но быстро смолкли, когда Донхэ вежливо отказал, сказав:       - Я бы хотел, чтобы только губы Хёкджэ прикасались к моим.       Хёкджэ тогда стал ярко-красного цвета, и его ещё долго дразнили.       Но были ночи, когда у Донхэ случались нервные срывы и он бормотал что-то себе под нос. Он не останавливался, чтобы объяснить Хёку то, из-за чего он так переживал, но он был настолько обеспокоен в такие моменты, что у Хёкджэ не хватало смелости, чтобы спросить. Он подбадривал Хэ, зарываясь своими руками в его волосы, и обещал пойти гулять на следующий день, но случались моменты, что единственный способ усмирить Донхэ заключался в том, чтобы поцеловать его.       Хёкджэ нравилось, что сейчас они перешли на стадию поцелуев, только Бог знал, как ему это нравилось. Но даже у него, как у мужчины, были свои пределы, и, честно говоря, у него началось время, когда ему всё сложнее стало сохранять свои боксеры просторными, а язык оставлять там, где он должен быть.       - Хёкджэ, твоё мороженое тает.       Донхэ засмеялся, наблюдая за его паникой, и предложил Хёку салфетку, чтобы вытереть пальцы, быстро сделав фото, потому что было очень весело видеть его в плохом настроении. Хотя он должен был признать, что Хёкджэ не нужно было много времени, чтобы заставить его смеяться. Хёк немного поворчал, но, в конце концов, улыбнулся ему, и Донхэ снова мысленно спросил себя, значили ли бабочки в его животе, что он болен.       - Эй, ты.       Донхэ повернулся на голос и с криком встретился с широкими похожими на кошачьи глазами. Он испугался, но в то же время никак не мог отвести свои глаза в сторону.       - Ты кажешься знакомым.       Мужчина был высоким и у него были длинные чёрные волосы, которые доходили ему до середины спины. Кот крутился у него в ногах, беспечно облизывая свою шерсть.       - Хичоль, убери своё лицо. Ты пугаешь его.       - Тише, Хёкджэ, - незнакомец придвинулся ещё ближе, - я сосредотачиваюсь.       - Привет, - удалось произнести Донхэ, но он вздрогнул, когда Хичоль только сузил глаза.       - Скажи еще.       Хёкджэ зашевелился, чтобы подняться на ноги.       - Хичоль, серьезно. – После того случая с машиной у него был безотчетный страх, что Донхэ расправит крылья когда бы он ни был напуган, и из тех, кого знал Хёк, брюнета определенно мог напугать Хичоль.       - Я сказал «Скажи еще».       - Моё имя Донхэ и… - он, чувствуя себя неловко на своём месте, начал посылать Хёкджэ панические взгляды. – Думаю, вы перепутали меня с кем-то.       - Хичоль, слушай… Эй! – Челюсть Хёка почти упала на пол, когда Хичоль неожиданно захватил для поцелуя губы Хэ. Глаза брюнета широко распахнулись, а Хёкджэ вспылил в тот момент, когда увидел собирающиеся в них слёзы. – Болван! Отвали от него!       Ему не потребовалось много времени, чтобы отпихнуть Хичоля, потому что тот отступил на шаг и, размышляя, прижал к губам палец. Но Хёкджэ, не позволив ему бросить ещё один взгляд на брюнета, вытащил Донхэ из ресторана, не обращая внимания на шепот других посетителей и выругавшись на итальянском себе под нос.       - Определенно знакомый… - Хичоль, понаблюдав за тем, как они ушли, пожал плечами. – Пошли, Хибом. Мы же не хотим опоздать на нашу запись в салоне. - - -       Они снова были около фонтана, и Донхэ ерзал на своём месте, желая сдержать слёзы в глазах. Он украдкой взглянул на Хёкджэ, который всё еще отказывался поднять на него глаза, сжимая на коленях свои руки в кулаки.       - Хёкджэ, - подавил своё всхлипывание Донхэ, - прости.       Тот в шоке повернулся к нему, едва заметив одинокую слезу, скатившуюся вниз по щеке Хэ.       - Пожалуйста, не бросай меня, - задыхался он, - я не предполагал, что наши губы соприкоснутся. Пожалуйста, не бросай меня, Хёкджэ.       - О чём ты вообще бормочешь? – Вздохнул Хёк и притянул его в свои объятия. – Я не брошу тебя.       - Но в книге я прочитал…       - Ты снова читал книги?       - Мои губы соприкасались с ч-чужими губами, это значит, что я и-изменил! – Всхлипнул он. – Прямо перед тобой!       - Донхэ…       - Затем ты был зол и отказывался смотреть в мою сторону. Разве это были не сигналы, предшествующие расставанию?       Хёкджэ недоверчиво уставился на него, а потом начал покрывать всё его лицо поцелуями, пока Донхэ не начал хихикать от удовольствия. Закончил он всё решительным молчаливым поцелуем в губы, а затем отвесил брюнету «щелбан» по лбу.       - Оу!       - Что я тебе говорил про чтение книг без меня? – Вздохнул он, когда Донхэ надул губы. – Слушай, ты не изменил, потому что Хичоль поцеловал тебя и никак иначе. Если бы я и был на кого-то зол, то только на самого себя, потому что я знаю, насколько странный Хичоль, и всё равно не смог его остановить. Он… знакомый из туристического агентства, в котором я работал до этого, я видел, как он импульсивно целовал множество людей. И я не мог посмотреть на тебя, потому что… ну…       Донхэ склонился ближе.       - Я не хотел пугать тебя тем, как сильно я хотел стереть то, что он сделал.       - Итак… - Хёкджэ громко сглотнул от напряженного взгляда своего парня и не смог остановить свои глаза от того, чтобы они не упали на тонкие губы брюнета. – Ты не бросишь меня?       Он застонал и начал массажировать свои виски.       - Я уже ответил тебе, что не брошу.       На какое-то время между ними повисла тишина, а затем Донхэ атаковал Хёкджэ очень крепкими объятиями, от чего тот начал задыхаться. Он несколько раз похлопал его по спине в попытке ослабить его объятие, но Хэ понял его неправильно и сжал его ещё сильнее.       - Я так рад! – Засмеялся Донхэ, а звук мчащейся в фонтане воды заглушил хрипы боли Хёка. Брюнет смеялся до тех пор, пока не успокоился, а его хватка на Хёкджэ стала слабее, он заметил, что люди глазели на них, и он начинал смотреть на них. Они отворачивались, когда он пытался улыбнуться им, и шептались, когда думали, что он не видел.       На всём пути домой Донхэ размышлял над этим, в то время как Хёкджэ волновался из-за внезапной тишины обычно гиперактивного брюнета. - - -

Любовь безнадежно лежала на берегу и медленно начала принимать свою участь, когда голос закричал: «Любовь! На моей лодке есть место, поплыли со мной!»

- - -       Машины спешили по дороге, люди шли по тротуару, и всё это казалось таким маленьким с крыши дома, в котором располагалась квартира Хёкджэ. Донхэ сидел на выступе и обнимал свои колени, его крылья закрывали большую часть его тела. Его перья и светлые волосы слегка трепетали на холодном ветру.       Он вздохнул и прижал к груди ещё одну книгу, которую одолжил в библиотеке, - ещё одна история любви между мужчиной и женщиной. Казалось, что такие отношения были у людей установкой, к которой они привыкли и которую считали приемлемой для их общества. Неужели именно из-за этого люди постоянно глазели на них, когда они на публике держались за руки и целовались? Тогда они были неприемлемыми?       - Я знал, что ты будешь здесь.       Донхэ обернулся и чуть не завопил от вида Хёкджэ, вылезающего из окна и медленно скользящего вниз по крыше.       - Это место опасно для тебя! Остановись, возвращайся внутрь!       Хёкджэ остановился и вскинул на него бровь:       - Только потому, что у тебя есть крылья, не значит, что ты можешь быть дерзким… - Хэ почувствовал, как его сердце остановилось, когда нога Хёка поскользнулась, и в мгновение ока он полетел в его направлении и ухватился за него, помогая сохранить равновесие.       - Что ж, было близко. – Неловко засмеялся Хёкджэ и опустил взгляд на землю несколькими этажами ниже. – Я был бы не жилец.       Донхэ ущипнул его за нос и отругал его, но, тем не менее, взял его в свои руки и полетел к достаточно широкому выступу. Он посадил Хёка между своих ног и для большей безопасности обхватил его за талию, а затем окружил их двоих теплом своих крыльев.       - Я мог бы рассердиться на тебя за то, что из-за тебя я выгляжу, как какой-то недотепа, но… - Хёкджэ прильнул к нему в тепле, - это приятно.       В уютной тишине они наблюдали за тем, как в растущей темноте оживали огни Рима. Донхэ зарылся носом в шею Хёка и вздохнул. Хотя Леди Валентина дала ему это тело, глубоко внутри Хэ был таким же, как и остальные из его рода, таким же, как его сёстры. Он никогда не чувствовал подобного влечения, которое он чувствовал по отношению к Хёкджэ, к кому-то другому, а тем более к женщине. Даже от мысли об этом его охватывала дрожь.       Но, определенно, это не касалось Хёкджэ.       У него был шанс прожить нормальной жизнью, такой, какая принята в их обществе. И у него всё ещё был этот шанс, Донхэ мог дать его Хёку. Потому что как только придет Валентинов день…       - Могу я задать тебе вопрос?       - Ты только что это сделал, Донхэ.       - О, - он казался удрученным, и Хёкджэ негромко засмеялся.       - Ты можешь спросить у меня ещё один, если хочешь.       - О, - засветился Донхэ и, прочистив горло, слегка поерзал на своём месте, - тебе нравится быть со мной?       - Конечно.       - О, - заморгал он, - тебе не доставляет неудобство, что тебя видят со мной?       - Не знаю, смотрелся ли ты когда-нибудь в зеркало, Донхэ, но, если ты меня спросишь, то я отвечу, что ты довольно хороший аксессуар на руку.       - Твои слова сбивают меня с толку.       Хёкджэ закатил глаза:       - Нет, я не чувствую себя неудобно.       - Ты уверен?       - Да. – Он поморщил свой нос и сдул перо со своего лица. – Просто следи за своими крыльями, ладно?       - Но, Хёкджэ, мы оба…       - Парни? – Он почувствовал, как Донхэ беззвучно кивнул, и вздохнул. – Ты снова читал те книги, не так ли? Из-за этого я начинаю скучать по твоей фазе фотографий.       - Но, Хёкджэ…       - Слушай, если это всё из-за того, что думают о нас другие люди, - он немного переместился, чтобы обернуться, и прижался с нежным поцелуем к губам Донхэ, - то я слишком занят моими чувствами к тебе, чтобы заботиться о чём-то подобном.       - Ты говоришь об этом, как о чём-то незначительном.       - Это так и есть.       - Тогда что у тебя за чувства ко мне?       - Я ещё не уверен, - Хёкджэ развернулся, передвинувшись к его груди, и с этого угла Донхэ были видны огни Рима, танцевавшие на улыбке Хёка.       - Я могу сказать, что это что-то поразительное. - - -       Они снова были в Колизее. У Хёкджэ чудесным образом опять была свободна вторая половина дня, и он решил провести её, гуляя по Риму с Донхэ. Того легко было развеселить и удивить, поэтому его компания, по меньшей мере, освежала.       Держась за руки, они гуляли по гигантскому сооружению, и, когда Донхэ внезапно остановился, Хёкджэ чуть не опрокинулся назад из-за их сцепленных рук.       - Донхэ! – Проворчал он и раздраженно вздохнул, когда увидел знакомый взгляд удивления на лице своего парня. Он проследил за его взором до пожилой парочки, катающейся в коляске, которая ездила вокруг Колизея.       Пожилой мужчина помогал своей жене забраться, а она нежно улыбнулась ему в ответ. Они выглядели такими счастливыми вместе, несмотря на их возраст.       - Я забыл, как время сказывается на людях.       Он посмотрел на Донхэ, который не отрывал взгляда от удаляющейся на коляске парочке.       - Да, старение неизбежно.       - Это пугает тебя? – Хватка на его руке стала крепче.       - Нет, - Хёкджэ наградил его обнадеживающей улыбкой, - но что пугает меня, это старение без того, кто будет стареть вместе со мной.       Донхэ заметил, как его улыбка стала печальной, и в этот момент всё, чего он хотел, это быть тем человеком, с которым будет стареть Хёкджэ. Быть тем единственным, с которым он будет улыбаться до тех пор, пока его лицо не покроется морщинами, тем единственным, который будет помогать ему прямо ходить, когда у него будет болеть спина.       Но со своим текущим состоянием и, особенно, с быстро приближающимся Днём Валентина…       Это было невозможно.       И почему-то от мысли о том, что Хёкджэ будет стареть с кем-то другим, Донхэ чувствовал, будто за один раз тысячи ножей вонзались в его сердце. - - -

Любовь отчаянно побежала на голос, волны разбивались об неё, когда две сильные руки притянули её на борт. Изнуренная, она упала в обморок на лодке, наконец-то гребя к безопасному месту.

- - -       Беспорядочные приступы тревоги Донхэ стали хуже по прошествии недели, и хотя Хёкджэ знал, что его парень относился к навязчивому типу людей, но он не ожидал, что это обострится до того, что Хэ будет сидеть перед его ванной комнатой и ждать, когда он закончит принимать душ.       Хёкджэ из-за смущения, что был раздет, отругал его, но он был слаб против взгляда избитого щенка, которым его всегда награждал брюнет. В знак поражения он быстро распахнул руки и упал назад от силы, с которой его схватил Донхэ, приземлившись на свой застеленный ковром пол с «Оооф!» и в охапке брюнета. Было время, когда Хёкджэ задавался вопросом, кого он получил в качестве своего парня – ангела или щенка. Он понял, что в принципе ему это было неважно.       Однако той ночью он не мог избавиться от странного чувства в своём животе. Он нервничал? Это было бы нелепо, учитывая тот факт, что до этого Хёкджэ уже просил Донхэ пойти на свидания и чувствовал только лёгкий приступ нервозности – и это было в первую ночь, когда они встретились. Он попытался избавиться от этого странного чувства, оправдывая его тревогой из-за того, что их отношения переходят на новый уровень.       - Хёкджэ!       Он поднял взгляд от ключей, которые вставлял в свою дверь, на Донхэ, закричавшего его имя на весь холл. Часть его ожидала, что его безжалостно свалят на пол.       Что он не ожидал увидеть, это необычный блеск в глазах Хэ и, тем более, слова, которые затем последовали.       - Ты не говорил мне, что люди занимаются любовью! Быстро, научи меня, как это делать! - - -       - Это те книги, которые ты продолжаешь читать, не так ли?       Около часа вышагивал Хёкджэ вокруг своей комнаты, пытаясь игнорировать сердитый взгляд на лице Донхэ, как и тот факт, что тот растянулся на его кровати, ожидая, когда Хёк научит его, как заниматься любовью.       Вполне возможно, это был один из самых невинных вариантов среди его извращенных фантазий о брюнете, и было бесполезно отрицать, как сильно Хёкджэ хотел овладеть им в таком плане. Но Хёк был мужчиной принципов – по крайней мере, ему нравилось так думать.       - Послушай, Донхэ, - глубоко выдохнул он, - это не так просто, как ты думаешь.       - Тогда сделай это простым для меня, - заныл в подушку брюнет, и Хёкджэ нахмурился от отчаяния в его голосе. Он всегда был терпеливым, как бы он ни был сбит с толку или как бы он ни хотел изучить человеческие обычаи. По сути, они никогда до этого не ныл, и по каким-то причинам этот звук направился прямо к паху Хёкджэ.       Он успокоился, а затем, наконец, присоединился к Донхэ на кровати.       - Хёкджэ, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. – Он обхватил его руками за живот и прижался к его боку. – Я буду хорошим и буду слушать, что ты будешь говорить.       О, милый ребёнок Иисус.       Хёкджэ поборол румянец и убрал руки Донхэ со своей талии, вместо этого потянув их выше, чтобы они окружили его шею. Брюнет быстро согласился и зарылся своим лицом у него на плече. Хёк нахмурился от дрожащих движений Хэ.       Что ты мне не говоришь?       - Есть несколько шагов, - он сделал глубокий вдох, - я не могу научить тебя им всем этой ночью, но есть один, который я уже какое-то время с тобой делаю.       Без какого-либо смущения он не позволил Донхэ заговорить и быстро запер его рот своим. Это был поцелуй, к которому Хэ уже привык, и он нетерпеливо целовал в ответ до тех пор, пока Хёк не начал облизывать его нижнюю губу. Он оцепенел, не уверенный в том, что нужно делать, а затем руки начали бродить по его телу так, что рот Донхэ распахнулся в молчаливом стоне. Язык Хёкджэ встретился с его собственным и начал тереться по кругу, и неожиданно Хэ почувствовал, что в комнате стало очень, очень тепло.       Хёкджэ нежно пихнул его обратно, чтобы он лёг на кровать, их губы были всё ещё соединены, а его язык блуждал в уголках губ Донхэ. Он поддерживал свой вес с помощью локтей и почти почувствовал, как идёт по краю, когда мягкие руки начали зарываться у него в волосах. Когда дыхание Донхэ участилось, его губы путешествовали под его подбородком и стали покусывать там кожу.       - Х-хёк…       Почему по ощущениям это похоже на прощание?       - Я хочу видеть тебя, - он оторвал свои губы от шеи Донхэ и завис над ним,- настоящего тебя.       Донхэ чувствовал, что горит до кончиков ушей.       - Закрой глаза.       Хёкджэ подчинился и ощутил, как знакомое тепло крыльев защекотало его спину.       - Теперь ты можешь их открыть…       Прошло не больше полсекунды, прежде чем он начал пожирать его губы в ещё одном ожесточенном поцелуе.       - Боже, ты так сексуально выглядишь, когда блондин. – Пробормотал он напротив приоткрытого рта Донхэ. Их руки бродили друг по другу, и скоро Хёкджэ начал поглаживать перья на его крыльях.       Донхэ извивался под ним и медленно Хёк почувствовал, что его самообладание испаряется, поэтому он сел прямо, откладывая в своей голове изображение Хэ, который тяжело дышал, чьи щёки горели, а губы припухли.       - Занятие любовью, - сказал он, задыхаясь, - это что-то особенное для нас. Только между двумя людьми, которые любят друг друга, искренне любят друг друга…       Сердце Донхэ больно колотилось у него в груди.       - Ты любишь меня?       Хёкджэ убрал с глаз Хэ его светлые волосы, запоминая каждую линию, каждую плавную черту его лица, потому что странное чувство в его животе снова вернулось, и оно пугало его. - День за днём, - он выдавил улыбку, которая медленно стала настоящей, - я пытался найти причины не любить. - - -

Любовь проснулась на берегу другого острова. Она огляделась по сторонам и заметила лодку, но около неё никого не было. Она увидела проходящее мимо Знание и спросила: «Знание, пожалуйста, скажи, кому принадлежит эта лодка. Я бы хотела поблагодарить его за спасение моей жизни!»

- - -       - Ты уверен, что это то, чего ты желаешь?       Он решительно стоял перед ней. Он тысячи раз представлял себе это в голове, повторял это как мантру, то, что помогало ему идти вперед все эти годы, день, когда он, наконец, будет стоять перед Леди Валентиной без разбитого сердца.       - Завтра особенный день для влюбленных, Донхэ.       Сейчас он мог вспомнить все свои прошедшие жизни, которые получил, все свои проваленные миссии. Она вернула ему их, чтобы они напоминали ему о прошлом и показывали всю ценность настоящего.       - Ты проведешь его со мной?       - Да.       Шепот наполнил помещение, в некоторых голосах ощущалось отвращение, другие были искренне заинтригованы. Многие пришли лицезреть Дар единственного ангела-мужчины и гам от его желания стал только громче. Они сплетничали между собой о том, что он не стёр свои человеческие воспоминания с наступлением Дня Валентина, и о его просьбе. Никто не осмеливался спрашивать о такого рода желаниях, и все глаза уставились на их Матушку, ожидая от неё действий.       - Не плачь. Почему ты плачешь, Донхэ?       Леди сидела с прямой осанкой, её лицо не выдавало ни единой эмоции. Она пристально посмотрела на своего малыша, того самого, которого она убаюкивала у себя на груди и которому зашивала повреждения на его сердце. А теперь он с уверенностью стоял перед ней, и она быстро осознала, что сама была тому причиной.       - Это сложный путь. Он будет болезненным.       - Я понимаю.       - Это займёт время.       Он вздрогнул, но ожидал большего. Человеческий мир вращался по-другому, в противоположность их собственному, который застыл в их бессмертии. Он представил фонтан, чьи воды постоянно мчались, и человека, который сидел около него.       - Я буду ждать тебя. Независимо от того, как долго, я буду ждать.       - Я понимаю.       Леди Валентина улыбнулась, немного печально, но и немного радостно.       - Тогда пусть будет так. - - -       3 года спустя       Улицы были наполнены лавками, продающими розы, парочками, которые прижимались к теплу друг друга, и воздушными шарами в форме сердец, танцевавшими на ветру. Это снова было то время в году, которое заставляло дам хихикать, прикрывая рты руками, а мужчин – переступать с ноги на ногу.       Среди идущих парочек, которые льнули друг к другу на улицах, шёл пожилой человек к своему ресторану на углу. Он усмехнулся духу молодости, витавшему эти дни, когда увидел знакомую фигуру, сидевшую около Фонтана Треви.       Тот человек был хорошим парнем, он знал это, потому что тот какое-то время был его работником. Лучший официант, какого он когда-либо имел – пожилой мужчина не боялся признать, что был слегка опечален, когда около двух лет назад молодой человек принес заявление о своей отставке. Но недавно он слышал, что тот преуспевал в туристическом агентстве, в котором работал, и медленно карабкался по карьерной лестнице, поэтому он не мог не радоваться за него.       Каждый год пожилой мужчина видел, как тот ждал около фонтана в Валентинов День и оставался там до тех пор, пока последний кусочек мороженного в его руке не таял.       Он собирался подойти к Хёкджэ, когда человек с широко распахнутыми карими глазами, которые он мог распознать за милю, подошёл к нему первым.       Конечно.       Мужчина улыбнулся этому вызывающему слёзы воссоединению и ушёл, почему-то убежденный, что те двое будут вместе до тех пор, пока они не станут такими же старыми, как и он сейчас. - - -

Знание улыбнулось и ответило: «Здесь есть только один, кто понимает истинную ценность любви». «И это Время».