Кукла

- О, Лухан, я как раз тебя искал. – Сухо улыбается мне и протягивает какой-то листок. – Надо заполнить его и завтра отнести в приемную. Я договорился, что ты будешь учиться с нами. - Завтра можно заполнить? – подхожу ближе. - Да, конечно. - Вот и отлично, - я прикасаюсь к его губам, целуя напористо и жадно. Сегодня я точно пойму, что я чувствую к тебе, и ты ли тот самый мальчик из моего прошлого, ведь если ты, то почему я хочу быть с Каем, а не с тобой? Я так запутался, Сухо. Мои пальцы расстегивают выглаженную рубашку на парне, оголяя его светлую кожу. Прикасаюсь поцелуями к шее, почти незаметно расправляясь с ремнем и ширинкой на штанах. Не удивляйся, я только на вид милашка, пока не поставлю перед собой жирные точки за решением. – Хватит меня только целовать. - Я уже понял, - он подхватывает меня на руки и опускает осторожно на кровать. Стягивает футболку, избавляет от штанов и белья. – Я не первый? - Нет, - глупый вопрос. Но болтовню эту надо прекратить. Его любимые нежные поцелуи теперь дарю ему я. Поглаживаю тело, надавливаю на поясницу, заставляя опуститься между моих ног и одарить меня жаром своего тела. Я сейчас слишком возбужден из-за того мальчишки, что вечно прогоняет меня. Из-за его несносного характера и красоты, его голоса и темных глаз. А еще я просто в бешенстве, что сейчас он, возможно, снова с Тао. От этих мыслей я впиваюсь в спину Сухо с такой силой, что он стонет, а под ногтями остается немного кожи. За это он вводит в меня сразу два пальца, попадая по нужной точке. Я у тебя явно не первый тоже, но и не я учил тебя этому. «- Уже прошел год, хен. Ты помнишь обещание? – Мальчик лежит на кровати, заглядывая старшему в глаза. – Ты же его исполнишь? - Только если ты этого до сих пор хочешь, - блондин приближается к мальчику. - Хочу, я считал дни и теперь не поверну назад, - он прикусывает губы. - Но если тебе что-то не понравится, останови меня, - старший освобождает тело тринадцатилетнего мальчика от одежды. Целует его кожу и ласкает кончиками пальцев самые нежные места. Он проводит легонько по внутренней стороне бедра, и малыш не сдерживает стона и дрожи. Прикасается губами к низу живота, выцеловывая какой-то особый узор. Его пальцы ласкают яички своего младшего, прикасается языком к твердеющей девственной плоти. Поцелуи получает каждый участок тела. – Все еще хочешь, чтобы хен стал к тебе ближе? - Да, - почти шепчет он. - Я счастлив, - блондин обхватывает губами твердый член мальчика, теперь лаская пальцами между упругими ягодицами колечко сжатых мышц. Еще совсем детские стоны срываются с губ мальчика, но пока он не попросит, хен не остановится. Ласки становятся мучительно сладкими для мальчика, и поэтому старший позволяет себе больше. Смазывая пальцы слюной, он немного нажимает на колечко мышц, по чуть-чуть проникая в молодое тело. Он не перестает посасывать член, и с непривычки мальчик кончает стремительно быстро, наполняя рот старшего выделениями, еще мало похожими на сперму, но со своим особым вкусом. - Мне больно, хен, - хнычет брюнет, когда старший проталкивает в него один палец. - Потерпи, ты же хочешь почувствовать хена еще ближе, чем тогда, - и малыш кивает, сдерживая стоны боли. - Думай только о приятных ощущениях, - шепчет заботливо старший и снова начинает ласкать немного вялый член мальчика, возбуждая его. - Ааа, - не может уже сдерживать стон боли, когда проскальзывают в него два пальца. – Хен, продолжай, я смогу. - Будет приятно, - старший медленно вводит пальцы, разрабатывая вход, чувствуя, что его пальцы сжимает не так сильно, как раньше. А когда он задевает небольшой бугорок внутри, его малыш уже стонет от первой яркой вспышки удовольствия. – Еще, хен, - он теперь мечтает о повторении этого чувства, и старший дарит ему его. Становится все легче не замечать боль, когда по телу расходится возбуждение. – Когда ты станешь ближе? - Еще немного, - и третий палец входит в юное тело. Стоны заполняют небольшую комнату, когда раз за разом старший попадает по простате, а горячие губы сжимают головку члена. В этот раз старший выпускает член из плена губ и проводит быстро рукой по всей длине, пока на животе не появляется прозрачная жидкость. – Будет больно, малыш, но и приятно. - Я готов. Мальчик прогибается от боли, когда в него медленно входит старший, сдерживая себя, чтобы любимое тело привыкло к нему. Но останавливаться никто не хочет. Чувствуя небольшое расслабление в теле мальчика, блондин толкается в него, теперь входя на всю длину. Неспешные движения позволяют мальчику привыкать к заполненности внутри и тому, что его хен сейчас совсем близко. Старший целует его губы, ловя нежные стоны. Постепенно младший уже не чувствует боли, наслаждаясь поцелуями и ласками. Стоны, сладкие и нежные, первые стоны от удовольствия из губ этого мальчика только для его любимого хена. - Можно быстрее? – интересуется, еле дыша, мальчик. - Можно, - и старший ускоряется, наслаждаясь телом младшего. - Я. Хен, - мальчик кончает себе на живот и сильно сжимает старшего внутри себя. Блондин бы хотел кончить внутрь, но успевает одуматься и изливается на живот малыша. Подарив еще поцелуй, старший аккуратно вытирает хрупкое тело и ложится рядом. – Мой хен был так близко ко мне. - Ты так хотел? – перебирая волосы мальчика, интересуется блондин. - Еще ближе, - улыбается уставший мальчишка. - Это как? – чуть приподнимается хен. - Это каждый раз, каждую ночь и всю жизнь». Сухо проталкивает в меня палец, поглаживая мой живот и теребя соски. Не так люблю, но готов на все. Я, насаживаясь на пальцы, прошу быстрее заменить их на его твердый, уже истекающий смазкой член. Он толкается в меня, а я готов разорваться на мелкие кусочки от удовольствия. Мне нравится с ним. Он нежно входит в меня, попадая по простате. Целует меня, прикусывает соски, заставляя стонать под собой. А я прошу ускориться, чтобы чувствовать его еще глубже в себе и чаще. Рука Сухо ложится на мой член. - Нет, рано еще, - убираю его руку, притягивая ее к своим губам, и начинаю посасывать пальцы. Это, кажется, сводит Чжунмена с ума, и он уже более жестко имеет меня. Он закрывает глаза и тихо стонет, когда я прикусываю его пальцы. Черт, ну сделай уже это. Он изливается в меня. Хотел было выйти, но я не позволил, удерживая его поясницу. Я же знаю, что это намного приятнее. - Хочешь… - приставляю палец к его губам. - Хватит болтать, Сухо. Я хочу еще, - толкаю его на кровать, усаживаюсь сверху. Трусь об него, прикусывая мочку уха и нежно посасывая ее. Сухо вновь стонет, а я направляю его пальцы в себя. Он врывается в меня двумя, продолжая ублажать и стонать. Его член начинает упираться мне в живот, и я, лизнув за ушком, беру его в руку и приставляю к входу. Чжунмен сжимает пальцами простыни и смотрит на меня, будто бы сейчас сделаю что-то невероятное. Я сажусь на член медленно, а он так же медленно втягивает в себя воздух, чтобы, когда я опущусь полностью, шумно выдохнуть. Руки лежат на моих бедрах, помогая двигаться, и он входит в меня плавными движениями. Я откидываю голову назад, закусывая губы, и вожу рукой по своему влажному от пота телу. Стоны не перестают срываться с моих губ. – Потрясающе, - я ускоряюсь. – Сухо, прошу, - мне даже не надо договаривать. Сухо берет в руку мой член и дрочит в такт нашим движениям. Перед глазами рассыпается светлая вспышка яркими крупицами, дыхание сбивается, когда он сжимает член сильнее и резко ведет рукой вниз. – Ох, - срывается с губ, и я обильно кончаю на него, не переставая насаживаться на все еще твердый член. – Еще, еще, хочу еще, - он вбивается в меня, а я хочу его целовать. Теми нежными легкими поцелуями по всему телу. Но Сухо закусывает нижнюю губу и прогибается подо мной, а я чувствую, как горячая сперма опять растекается во мне. - Я в тебя влюблен до безумия, - шепчет Сухо, усыпая поцелуями мои плечи. - Ты нереальный, - говорю это тихо, но Чжунмен все слышит. Обнимает меня и, прижавшись щекой к моей спине, начинает тихонько отходить ко сну. Ты, наверное, не поймешь моего поступка, но этого и не стоит делать. Я не человек, мне не свойственно объяснять и чувствовать влюбленность. Я давно влюбившаяся без памяти кукла и мне судьбой начерчено быть только с одним хозяином. Прости. Целую губы Сухо, когда проходит час или полтора, незаметно выбираюсь из-под одеяла и, натянув свои вещи, в которых меня не так давно привезли сюда, беру листок бумаги с заявлением. Переворачиваю его и аккуратно вывожу каждое слово. «Я не хотел бы уходить, но мне нужно найти того, кого я люблю. Жаль, что им оказался не ты. Прости. Ты навсегда останешься одним из лучших в моей жизни. Я обязательно вернусь, если не найду его. Надеюсь, тогда ты меня примешь хотя бы как друга». Я оставляю на тумбочке листок, подаренный недавно телефон и частичку себя, в последнем поцелуе на губах моего Сухо. Тихо закрываю дверь и спускаюсь по лестнице. Пора прощаться, академия. Спасибо, что приютила и обязательно позаботься о Сухо и Кае. Оставляю их на тебя. Кай POV Вместо учебы я собираюсь и еду в другой конец города, где меня уже заранее ждет мама. Договорившись с ней встретиться, я полночи придумывал вопросы, которые стоит ей задать, чтобы наконец-то расстаться с теми снами, что вижу не только ночью. - Мой мальчик самый красивый, - мама обнимает меня и целует в щеку. – Я соскучилась по тебе. - И я, мама, - обнимаю ее и захожу в дом, который уже не так приветлив ко мне, как раньше казалось. - Ты что-то хотел у меня узнать, - сразу начинает мама, как только мы заходим в дом. Она прекрасно знает, что я не люблю долгих разговоров, а всегда перехожу сразу к делу. - Мам, - я немного тушуюсь, ведь вопрос на самом деле очень странный. – У меня была в детстве игрушка, с которой я не расставался. Золотоволосый принц в темном зеленом свитере? – мама молчит какое-то время и пристально смотрит на меня. Мурашки идут по коже. Неужели, это и правда мои воспоминания? - Ты вспомнил? – она отводит глаза в сторону. – Ты любил эту куклу больше, чем меня и отца вместе взятых, пока у тебя ее не отняли. Я даже была рада, когда ты забыл про эту безделушку. Наконец, ты обратил внимание на меня и твоего отца, пусть нам и пришлось водить тебя практически год к психотерапевту. Меня не то, что потрясли эти слова, они вогнали меня в ступор. Мало того что кукла была в моей жизни, так меня еще и лечили от того, что я представлял ее в виде человека.