IT IS JUST I AM CONSTANTLY ON THE CUSP

OST: Three Days Grace "Life Starts Now" :       "You've done all the things that could kill you somehow and you're so far down". Шерлок включил ноутбук и поставил его на колени. Зайдя в соцсеть под своим ненастоящим именем (Ник Миллер), он принялся судорожно быстро набирать сообщение Микки. Тот был в сети и мгновенно ответил Шерлоку. У них завязалась переписка: «НМ: Здорово, чувак. Надо. МШ: Здаров. Чего? НМ: Снег. МШ: ? НМ: 2 МШ: Забор, в час. Один. Удаляй.» Шерлок послушно удалил переписку, хоть ему и ничего не грозило. Микки назначил ему встречу в скейтпарке, который называли «забор» из-за поломанной рампы. Как и при каких обстоятельствах, она оказалась сломанной, Холмс-младший не знал, да и не хотел знать – лишний мусор в голове ни к чему. Уже близилась полночь. На улице сгустился едва заметный туман, окутывающий зябкой прохладой. Шерлок завязал шарф на шее, не застегивая накинул пальто, и вышел из дома. Двор был огромен. Действительно огромен. И пустынен, не считая массивных деревьев и прочих деталей ландшафта. О какой самооценке Шерлока могла идти речь, после пережитых терзаний в этом глухом месте? И без того замкнутый парень забрался как можно глубже в свою голову, в свои мысли, в надежде, что его никто не достанет. Только вот окружающие так не думали. Им хотелось приесться к каждому слову, к каждому брошенному его взгляду. Шерлок поднял воротник пальто и направился к пустынному парку. Если пройти через него, через детскую площадку и маленькую аллею из домиков, то окажешься у «забора», места, где собирались юные преступники, которые отчаянно бухали, курили, параллельно пытаясь себе найти их ровесницу, а по совместительству шлюху, на ночь. Их грубые, громкие голоса были слышны уже за четыреста метров до самого места. Чем ближе Шерлок подходил к ограждению скейтпарка, тем отчетливее слышал их жалкие шутки, грубый смех и ядовитые издевки в адрес кого-то. Подойдя ближе, Шерлок разглядел, как та самая безбашенная шайка встала округ шокированного парня, беспомощно озирающегося на них. - Ты задолжал. Ты в курсе? - спросил твердый голос у дрожащего парня. - Я.. я верну! Он придет, уверяю Вас… не… не надо, - лепетал окруженный Микки, зажмуривая глаза. Шерлок, почувствовав, что говорят о нем, подошел сзади банды. - Если Вы требуете от него денег за мою долю, то можете попросить у меня лично. Ведь я уже здесь. В Шерлока вонзились десятки острых, нахмуренных взглядов. Из толпы вышел мужчина лет 32 – крупный, с лысеющим затылком, следами от очков на переносице, пожелтевшими глазами и пальцами. - Неужели, ты и есть тот самый переросток, который грозит мне понижением статуса наркобарона? – он хлопнул в ладоши, сжав их в замок. Шерлок увидел дрожащего Микки, удивленно поднявшего брови и качавшего головой из стороны в сторону в его адрес. - Все зависит от того, что Вы имеете ввиду, - спокойно выдал Шерлок, оставаясь неподвижным. Мужчина рассмеялся, и другие, смотря на него, попытались выдавить из себя хотя бы какое-то его подобие. - Так ты, должно быть, доставляешь много проблем другим. - Чуть меньше, чем Вы. - Ты еще и хамить вздумал?! - Едва ли, - Шерлок был невозмутим. - Но знаете, нехорошо использовать подростков, чтобы те добывали Вам денег на лечение. Ведь их Вам так катастрофически не хватает, что Вы вздумали поднять цену, а остаток класть себе в карман? Но уверяю, Вы больно запустили лечение гепатита С. - Ты что себе позволяешь, сукин сын?! – закричал мужчина, брызжа слюной и заливаясь краской. – Парни! Не Мышь*, так этого! При виде надвигающейся на него темной тучи из трех громил, Шерлок отпрянул назад. Один из них явно спешил похвастаться своей преданностью и с громким ревом накинулся на него, схватив за воротник пальто. Избежать удара в скулу не удалось, но, быстро сообразив, Шерлок со всей силой одновременно двумя руками ударил под ребра напавшего, и тот с отчаянным криком повалился на землю, под громкий гул неодобрения толпы. У Шерлока закружилась голова, все начало медленно плыть, а правая сторона лица горела, порождая новые острые уколы боли, – последствия короткой стачки. Двое ошарашенных поспешили отомстить Холмсу за компаньона. Шерлок уже, на удивление быстро, поднялся на ноги. Стремительное, едва ли осознанное, движение сдвоенного удара рук - левая в нос, правая в солнечное сплетение – и горе-помощник скорчился на земле. Немая картина. Чудом спасшийся Шерлок, все еще не до конца осознавший произошедшее, подготовился отразить новую атаку последнего, третьего, парня, но тот лишь замер на месте. - Ну? – прохрипел Шерлок, пытаясь восстановить дыхание. Здоровый почти на голову выше него парень выскочил из толпы, размахивая кулаками. Шерлок увернулся от его удара вправо, а здоровый не заметил и с характерным свистом провел рукой по воздуху. Холмс занес руку для удара ему в глаз, но тот ухватил его за запястье, и толкнул свободной рукой на асфальт. Шерлок с глухим звуком врезался в землю, а громила обрушился сверху, грубо впечатав колено в пах противника, отчего тот зажмурился от внезапной резкой боли. Толпа бодро завизжала. Шерлок не смог сконцентрировать внимание ни на чем – голова гудела, в ушах все звуки слились воедино, а злоумышленник не прекращал бить ему то в челюсть, то в больную щеку, периодически давая сильнейшую разрядку боли, когда вжимал колено ему между ног. Нападавший внезапно остановился, занеся руку для очередного разряда боли. Сзади подбежал парень, что-то крича и отталкивая его. Слух возвращался к Шерлоку, и звуки стали менее размытыми. - Ник**, поднимайся, поднимайся, – бормотал Микки, протягивая руки. Шерлок взвыл от рези по всему телу. Не обращая внимания на окружающих, они поспешили удалиться с места происшествия, и скрылись за углом. Микки довел Холмса до тихого места и уложил его на землю. Он положил голову Шерлока себе на колени. - Ты что творишь, умник? Ты понимаешь, что от тебя бы и мокрого места не осталось? – прошептал Микки, вытирая рукавом толстовки обильно сочившуюся кровь с лица Шерлока, который отчаянно боролся с желанием остаться именно здесь и уснуть, не задумываясь о последствиях. - Я всего хотел, чтобы они знали.. что ты тот… на кого можно положиться, - сказал Шерлок, задыхаясь и шипя от боли. Микки лишь устало выдохнул. - Шерлок, не связывайся больше с ними. Меня тут в следующий раз уже не будет, больше за тебя тут никто не заступится. - Будешь, - сказал Шерлок, вытаскивая из кармана пальто пачку денег и протягивая их Мыши. - Даже не думай, нет! Я не возьму. Тут намного больше, чем ты должен. Забудь, Холмс! – отпрянул Микки, отчего Шерлок стукнулся затылком об асфальт. Микки давно знал настоящее имя и фамилию лже-Ника-Миллера. Он узнал это, когда нашел в соцсети страницу, которая была создана, для публикации издевательств над Шерлоком Холмсом. Микки сбросил Шерлоку эту страницу, показав, мол, он знает, что тот врал. После короткой, но содержательной переписки, они договорились, что это только между ними. И Микки пообещал, что будет держать это в секрете. Оттуда, откуда они ушли, доносился рев, и явно не доброжелательный. - Возьми и иди, - Шерлок вытянул руку с деньгами и, закрыв глаза, добавил: - спасибо. - Тебе спасибо, Микки, пересилив себя, забрал деньги, крепко сжав руку Шерлока в благодарном жесте. Шерлок поднялся, оперевшись одной ладонью о кирпичную стену, а другой утирая тыльной стороной кровь со скул, оставляющую характерные полосы и плавно растекаясь по всей руке. Боль пронзила уже каждую клеточку организма, обвязав все тело тонкой режущей проволокой, и стала уже привычной. Алая жидкость с металлическим запахом и привкусом по-прежнему сочилась из разбитой губы, брови, носа и кулаков. Он чувствовал, что весь живот красовался кровоподтеками, а под глазом ярый фингал. Нужно было идти домой, чтобы хоть как-то обработать полученные раны и оценить, насколько он в дурном положении. Ноги не слушались, а руки, при каждой возможности, искали опору в виде стен, столбов и заборов. Благо, уже была глубокая ночь и на небе, из-за тусклого городского света, мелькали звезды. В почти каждом доме в этом, до гадости спокойном, квартале был выключен свет, что буквально сигнализировало о том, что его жители миро спят. Шерлок уже дошел до жилого квартала, едва не засыпая на ходу. Решив дать себе передышку, Холмс-младший прижался спиной к ограждению очередного жилого дома и бессильно опустился на землю. Из дома послышались громкие крики ссорившейся семейной пары. Открылась дверь и оттуда выбежал мужчина, выкрикивая: - Ну и отлично! Ну и уйду! – и натянул кожаную куртку. Дверь за ним громко хлопнула, отчего Шерлок взвыл от жуткой мигрени, давящей ему на лоб. - Вам плохо? Нужна помощь? – мужчина, наклонившись, подошел к нему, и Шерлок поднял на него полные боли, уже граничащей с отчаянием, глаза. - Шерлок?! Что ты.. что с тобой?! – Джон Ватсон взял лицо старшеклассника в ладони и дотронулся до его ссадин. Тот лишь дернул рукой от пробежавшей по нему волны боли и зашипел в ответ, пытаясь сфокусировать взгляд на изучающего его учителя. - Идти можешь? - Ну конечно могу! Я в порядке! – Шерлок резко встал, о чем позже пожалел – перед глазами взорвались разноцветные салюты. - Тише, бунтарь, утихомирь свою дерзость, - сурово сказал мистер Ватсон, подхватывая подростка под руки. – Давай провожу тебя, держись за меня. Что-то промямлив, Шерлок все-таки обхватил руками шею Ватсона, положив голову ему на плечо. Он почувствовал огромное облегчение, ибо теперь он всем своим телом опирался на Джона и тот грел его своим, еще не остывшим от теплой квартиры, телом и дыханием в шею. - Очередная ссора. Сестра снова напилась, а Вы убегаете из дома, при этом, не желая расставаться с Вашей "любимой сестренкой". Вы нелогичны, - устало пробормотал Шерлок. - Именно эту догадку ты не хотел мне рассказывать, когда выдал почти мое досье? Ты посчитал ее обидной для меня? - А Вы не такой уж и идиот, раз пришли к такому выводу, простите за излишнюю откровенность, которую Вы, наверняка, сочтете за грубость или дерзость. Но да, Вас бы подобное, наверняка, потрясло. Подумали бы, что я за Вами слежу или нечто подобное. - Слушай, давай, когда мы за пределами школы разговаривать на «ты»? Называй меня Джон, а то как-то не по себе. У нас ведь разница даже меньше, чем у меня с моей сестрой, я по глупости упомянул... - Хорошо, - сказал Шерлок, но позже добавил: - Джон. Они уже подходили (если это можно так назвать) к парку, где фонари, которых, казалось, было не больше пяти на всю площадь, едва ли освещали дорогу перед ними. Листья шуршали и только мешались под ногами, напоминая о том, что близится холод. - Почему Вы пошли в школу? Вы ведь должны готовиться к большой работе, – спросил Шерлок Джону в шею. - А так интересней. Интересно наблюдать, как взрослеют подростки, с которыми несложно найти общий язык. Да и к тому же там преподает Майк. Мы со Стэмфордом учимся вместе и отрабатывали практику. Мы с ним вместе делаем проект. - Хм. Мой дом уже близко, так что я могу дойти сам,- Шерлок отстранился от Джона, поежившись от ловко пробирающегося под одежду мороза. – А тебя ждет сестра. Джон застегнул куртку и засунул руки в карманы, в надежде, что пальцы согреются и снова смогут сгибаться. - Не ждет. Она только лишь рада побыть наедине с собой, - Джон кивнул в сторону дома, словно отмахиваясь от этой темы, которую он так не хотел трогать. - Пойдем уже, я постараюсь обработать тебе раны. Кто знает, какую заразу ты мог занести в организм. Шерлок лишь проковылял вперед, всем своим видом позволяя Джону следовать за ним. Та самая крепость одиночества Холмса выглядывала из-под густых, янтарных крон деревьев, надеясь, что ее заметят и посчитают воистину прекрасной и достойной внимания. А кованый забор отпугивал окружающих своей холодностью, таким образом, идеально справляясь с работой охранника. Шерлок уже смог самостоятельно дойти до калитки и приоткрыть ее с оглушительно громким железным скрипом, да таким, что руки инстинктивно потянулись зажать уши. Джон молча следовал за подростком, внимательно разглядывая бескрайний, пустой двор. Ватсон вспомнил о рассказе Шерлока; о том, что здесь, в этой бездушной постройке, оставили совсем юного парня одного. Учитель поражался хладнокровием Холмсов. Но картинка стала проясняться. Теперь Ватсон мог ответить самому себе, почему этот парень, с удивительно выразительными чертами лица, избегал общества и контактов с остальными, почему тот курит, и почему всех поголовно называет идиотами (Джон отметил, что это было весьма заслуженно. Не отрицая, что сам таковым является). Холмс толкнул ладонями массивную дверь, и та безукоризненно поддалась, приглашая, даже маня, как блестящее серебро манит сороку, двоих внутрь. - Заходи, - парень кивнул Джону в сторону, откуда разливался приглушенный теплый свет ламп. Джон вернулся от своих мыслей, и маленькими спешными шажками направился к главному входу в эту, потрясающую своими размерами, виллу. Теперь, при нормальном освещении, Ватсон ужаснулся виду Шерлока – разбитая губа, бровь, под носом замерла бордовая полоска крови, а правая половина лица была абсолютно неузнаваемой из-за припухшего темно-фиолетового глаза; только лишь радужка глаза сохранила свою былую притягательность в виде неизменного ярко-голубого оттенка. - Боже мой! – Джон приблизился к лицу Шерлока, занеся руку для прикосновения, дабы стереть кровь, но так и не дотронувшись. – Ты хоть представляешь ущерб?! Холмс молчал и спокойно наблюдал за бегающими по его лицу глазами Джона. Когда юный врач дотронулся пальцем до разбитой брови, тот сморщился и, отстранившись, зашипел. - Ай! – Шерлок отошел от дверного, почти молча, не считая учащенного дыхания и шипения, пропустил Ватсона внутрь дома. Джон несколько секунд наблюдал за Шерлоком, а потом неторопливо зашел в дом. Первое впечатление от увиденного для Джона Ватсона было неожиданным. Осознание того факта, что здесь царил невообразимый хаос, было трудно воспринимаемым. Повсюду были разбросаны пластиковые бутылки с непонятым матовым содержимым, которое точно нельзя принимать внутрь, стопками стояли книги, по всей квартире были расставлены чашки с уже засохшим в них чаем, а кухня абсолютно точно уже давно служила лаборантской. Обои в коридоре были исписаны цифрами, какими-то непонятными словами вроде «ачлуофобия»***, «коулрофобия»**** и «никтофилия»*****, местами и вовсе расписаны химическими реакциями. Создавалось ощущение, что у Шерлока никогда не было под рукой ни тетради, ни листка. Шерлок вошел следом за Джоном, сняв пальто с шарфом и повесив их на крючок. Джон отдал свою куртку хозяину дома, и та была повешена на пальто. - Где у тебя аптечка? – он зашел на кухню. - Повернись направо. Второй шкаф справа от холодильника, второй ящик. Джон послушно открыл ящик, в котором все, что было – это перекись водорода, зеленка, йод, бинты, ватные диски и несколько десятков пластырей. Что-то кряхтя, он достал все, кроме зеленки и йода. - Сними рубашку, - отстраненно произнес Джон, стараясь открыть перекись. Шерлок недоуменно посмотрел на него, но отвлекать не стал и, как было ему сказано, снял рубашку, щурясь от боли, появляющейся, когда одежда вплотную прикасалась к исцарапанной спине. Джон подошел к нему, вооружившись влажным от воды бинтом и промоченным ватным диском. Шерлок прижался поясницей к кухонному островку с химпрепаратами. - Развернись, начнем со спины, - все, что сказал напряженный учитель. Вся спина Шерлока была в царапинах, судя по всему, пальто не смогло полностью защитить от падения. Начинающий врач провел влажным холодным бинтом по спине пациента. Тот вцепился в столешницу ногтями, скорее от леденящих прикосновений, нежели от боли. Джон вытер засохшие капельки крови и несколько раз промокнул перекисью царапины. - Снова развернись. Шерлок молча повернулся к Джону лицом; тот присел на колени, всматриваясь в синяки на боках Шерлока и в районе груди. Внимательно рассматривая, Джон поднялся и одной рукой дотронулся до груди, а второй принялся пальцами ощупывать живот. - Внутреннего кровоизлияния нет – твое счастье, но вот лицо, - медик вооружился новым чистым отрезком смоченного водой бинта, и серьезно посмотрел Шерлоку в глаза. – Послушай, сейчас будет не просто больно, а адово больно. Холмс уже стиснул кулаки и закусил губу. - Нет, это будет намного больнее, чем ты думаешь. Возьми меня за руку, - Джон переложил бинт в левую руку, а правую протянул Шерлоку. Парень послушно схватил запястье Джона. – Мне и тебе так будет проще. Просто вцепляйся в руку, и я буду знать, насколько больно тебе, потому будет больно и мне. Все ровно. Договорились? Тот кивнул и закрыл глаза, а Ватсон перевел дыхание и осторожно дотронулся влажным бинтом до его лба. Шерлок сжал руку, но не издал ни звука. Джон вытер засохшую кровь со лба, разбитой брови, и дошел до носа. Он не был сломан, но из него около часа назад шла кровь, но темно-багровая дорожка уже застыла. Аккуратно Джон вытер две полоски. Шерлок никак не реагировал, лишь открыл глаза и посмотрел на Ватсона, чье лицо было напряжено, и крайне сурово, но в глазах была видна забота или, быть может, трепет. Джон провел пальцем в бинте вправо, к скуле; под глазом назрел синяк и он задел его. Шерлок шумно втянул воздух, сжав пальцы на запястье Джона, и заелозил на месте. - Не двигайся. Иначе дотронусь еще раз, - сурово сказал Джон, вытирая засохшую кровь уже с левой скулы; вода с бинта оставляла на впалых щеках светло-красные следы. – Теперь самое больное. Мужайся - будет щипать. Шерлок едва заметно кивнул и выдохнул, переводя дух или задерживая дыхание. Джон бросил под столешницу, на которую опирался Шерлок, насквозь красный бинт и взял в руки ватный диск. Осторожно, боясь обжечь, Джон прикоснулся им к брови над правым глазом Шерлока, на коем виднелась широкая царапина, которая краснела от крови, после промывания водой. Парень отчаянно впился в руку Джона и зарычал, часто втягивая и выдыхая воздух. Джон все также трепетно промакивал рану, а Холмс постепенно привыкал к жжению, ослабевая хватку. Джон взял другой диск, вымоченный в перекиси, и едва прикоснулся к выступающей скуле. Шерлок дернулся вперед – Джон прижал его собой назад, к столешнице -, закричал и от дичайшей боли вцепился ногтями в его запястье. - Тише, тише, - Джон не отпрянул от тела Шерлока и продолжал неосознанно обжигать нежную кожу его лица (ровным счетом ощущая то же самое, что и Шерлок), стараясь как можно быстрее с этим покончить, ибо наблюдать за мучающимся парнем было невозможно; вторую руку он уже не чувствовал – та онемела. – Все будет хорошо, секунду. Потерпи. Немного, совсем немного… Через тяжелую для обоих минуту, которая была равна вечности, Джон отпрянул от ученика. - Все хорошо, Шерлок. Видишь, все не так плохо, теперь мы оба уверены, что ты не занес никакой заразы. Шерлок устало улыбнулся, и Джон ответил тем же; он открыл несколько пластырей. Один наклеил над бровью, второй на правую скулу, ибо левая сторона лица пострадала меньше. Теперь хоть и лицо пациента было «украшено» синяками, то это уже не внушало такого ужаса, как несколько минут назад. - Ну вот так-то лучше, - с радостью в голосе сказал Джон, собирая все алые бинты, такие же ватные диски и бумажки от упаковки пластырей, в одну кучу на столе. - Спасибо. Прости за руку. Джон отмахнулся, несмотря на то, что она безумно пульсировала и горела. Он включил кран и поднес руку под холодный поток воды, прикрыв глаза. Блаженная минута закончилась – рука пришла в порядок, поняла, что вода ледяная, и подала сигнал в голову Джона, чтобы тот выключил уже, наконец, воду. Потянувшись за полотенцем, он увидел, как Шерлок, шипя от жжения, пытается натянуть на себя ту же рубашку, и Джон бросился к нему. - Нет! НЕТ! Нельзя! Брось! – Джон уже почти рвал тугую рубашку. – Она ведь грязная! - И что? – Шерлок недоуменно посмотрел на Джона, будто тот нес полную ересь. - Где у тебя домашняя одежда? - В гостиной должна валяться – не знаю, я давно не сидел сутками дома. - А именно чистая? – Джон сжимал и разжимал кулак пострадавшей руки, восстанавливая кровообращение. - В комнате наверху, - Шерлок вышел из кухни в гостиную, бросив рубашку на кресло, а сам сел на его спинку, ибо прикасаться спиной к чему-либо было до дрожи больно. Джон зашел в аккуратно обустроенную комнату в коричнево-белых тонах. «Консервативно, но идеально для гостиной», - сделал вывод Джон. Всюду были книжные полки, полностью забитые книгами. Стол в центре комнаты был заставлен учебниками и тетрадями, рядом стоял выключенный ноутбук. В углу комнаты возвышалась вешалка, на которой висело пальто Шерлока и куртка Джона. - Быть может, поднимешься в комнату и оденешь нормальную футболку? Раны нельзя оставлять открытыми, Шерлок. - Да что ты пристал?! – Холмс-младший поднялся с кресло и свирепо закричал; глаза его по-прежнему были красные. - Почему ты крутишься вокруг меня?! Видишь – мне больно! Я не хочу сейчас разговаривать! Хватит ко мне придираться! Я тебя вовсе не знаю, несмотря на то, что сейчас стою перед тобой по пояс раздетый! Я сам мог бы со всем справиться! Не нравится – надевай куртку и выходи! Я тебя здесь не держу! Джон недоуменно наблюдал эту картину. Минуту он еще стоял, не смея шевелиться, а потом, медленно шагая, подошел к вешалке и снял с нее куртку. - Подожди, - Шерлок обернулся через плечо и смотрел на Джона, который уже успел просунуть одну руку в рукав. – Мне холодно. Джон остановился. - Помоги мне, - создавалась иллюзия, что глаза Шерлока снова заполнились слезами – они блестели, переливались от света, падающего на них. - Что мне сделать? – твердо спросил Ватсон. - Поднимись со мной в комнату. Я не могу один, - Шерлок отвернулся, поднялся с кресла – было видно, как по его коже пробежали мурашки -, и подошел к окну, через которое ничего не было видно – в нем отражалась комната. Джон повесил куртку обратно. - Пойдем. Шерлок развернулся от окна и подошел к Джону. - Только иди впереди меня. Прямо по коридору, вверх по лестнице и направо - третья дверь. Джон кивнул и прошел вперед по коридору, оглядывая исписанные стены. - Ты здесь живешь? – почти шепотом произнес Джон, оглядывая квартиру и настороженно делая каждый шаг. – Точнее, как ты здесь живешь? - Ко всему привыкаешь. Джон прошел дальше, в зону, куда очень давно не заходил Шерлок, к лестнице. Этот пустынный островок дома был окутан непроглядной тьмой, к которой глаза постепенно привыкали. Казалось, что в углах стояли какие-то фигуры, которые никогда никого сюда не запускали, а тех, кто все-таки осмелился – убивали. Но это лишь плод воображения, представший перед Джоном, Шерлок остался за порогом комнаты. - Пошли, чего ты так боишься? Ей-богу, маленький ребенок. Эти слова хоть и задели Холмса, но он не подал виду и поднялся вверх по широкой лестнице, стараясь не оглядываться и идти впритык за Джоном. - Направо, третья дверь... Вот она. Джон нажал на податливую ручку этой глухой двери, цвет которой в кромешной тьме угадать было невозможно. Как только Джон вошел в комнату, Шерлок быстро проскользнул внутрь и включил свет, отчего им пришлось резко зажмуриться. Комната была огромна. И до ужаса аккуратна. В правом дальнем углу стояла двуспальная кровать, все еще не заправленная, рядом был огромный письменный стол, забросанный исписанными листками, на правой стене висела гигантская карта Лондона с прикрепленными фотографиями тамошних мест; а у левой стены стоял деревянный платяной шкаф и комод. Уже дрожащий Шерлок обошел Джона, который внимательно рассматривал комнату, еще до конца не осознав ее размеров, и подошел к комоду, выдвинув ящик. Он достал серую футболку и свободные пижамные штаны. Джон оглянулся, когда Шерлок уже переоделся и пальцами лохматил свои кудри. - Почему ты боялся приходить сюда один? - Дурные воспоминания. И я не люблю свою комнату за ее холодность, - Шерлок прошел мимо Джона и прикоснулся пальцами к карте, скользя по всем улицам. – Карта – единственное, почему я вообще сюда приходил и когда-то спал. - Когда-то? Но ведь кровать выглядит, будто ты только этим утром проснулся здесь. - Я здесь не спал уже около двух лет. Всю нужную одежду я перетащил вниз, как и прочую подобную ерунду - сразу, после того, когда понял, что брат уехал надолго и вряд ли захочет прийти сюда снова. В эту «адову тюрьму», как он говорил. - Прости, что вынуждаю тебя копошиться в воспоминаниях. - Да нет, все в порядке. Это нужно время от времени. А одному это страшно - я начинаю сходить с ума. А ты как раз вовремя. Спасибо, - Шерлок посмотрел на Джона, который не могу оторвать глаз от фотографий, и улыбнулся своим мыслям, потому что ему впервые за столько много лет хорошо в этой спальне. - Ты не хочешь спать? Я валюсь с ног, - произнес Джон. - Я сплю в кресле, поэтому нет, сейчас не хочу. - А может, поборешь страх и ляжешь в эту кровать? - Я не смогу. Никогда, - закачал головой Шерлок и развернулся к двери. - Не убегай от своих страхов. Они все равно настигнут тебя, если ты будешь вот так убегать, как наивный ребенок. Шерлок остановился, протянув руку в ручке двери. - И что ты предлагаешь? – не разворачиваясь, спросил парень. - Я посижу с тобой. Вдвоем ведь не так страшно, верно? Я посижу, возьму какую-нибудь книгу, и буду сторожить тебя, как верный пес, пока ты будешь спать. - Звучит не очень. Особенно сравнение. - Но попробовать стоит, - Ватсон стоял на своем. - Один раз – не более, - выдохнул Шерлок, сдаваясь. – Но не обещаю, что я здесь усну. Джон тихо рассмеялся, взял из-под стола какую-то пыльную книгу, отодвинул от стола стул и пододвинул его ближе к кровати, у огромного окна. Шерлок потушил главный свет, но оставил Джону – тот уже был поглощен книгой - светильник, который стоял на столе. Холмс сел на кровать и долго смотрел себе в ноги, рассуждая, стоит ли это того, но все же нашел в себе силу воли и молча лег на живот, стараясь не обращать внимания на боль в левой половине лица, которая была на подушке. - А чем тебя притягивала эта карта? - оторвался от чтения Джон. - Я люблю сопоставлять фотографии города и его проекции. Это интересно. Смотреть на то, каким пустым кажется город сверху и каким... когда ты там, дышишь этим воздухом, чувствуешь его ритм... Это непередаваемо. - Вот, почему ты не сидишь сутками дома? - Дома скучно. Стены давят и навевают ужасную тоску, - Шерлок закрыл глаза, не ожидая ответа. - Спасибо, Джон. Под одеялом было тепло. Оно окутало как нежное облако, обдавая приятным запахом свежести, и как бы зализывая его раны, отчего глаза сами по себе закрывались. Как бы Шерлок не боролся с невыносимой для него сонливостью, он уснул. Джон же сидел, прижавшись к окну, время от времени поглядывая на ворочающегося и мирно сопевшего Шерлока, который так походил тогда на малого ребенка, так много познавшего жестоком мире, в котором он должен жить. На часах уже было пять часов, когда Джон проснулся от дремы над книгой, названия которой он так и не знал, но содержание его охватило и унесло путешествовать вместе с собой на просторах страниц. Где-то вдалеке отсюда, небо начало медленно менять свой оттенок на оранжево-синий, а над домом было еще темное, ночное небо. Шерлок лежал на больной половине лица с блаженным видом. И как бы Джону не хотелось остаться с ним, чтобы, когда тот проснулся, он увидел Джона, а не пустой стул с раскрытой книгой, расспросить, как он спал и, что ему снилось, но он твердо сделал для себя вывод, что тот справится, и Джон явно лишний в этой обители. Джон подоткнул одеяло Шерлока (оно спало на пол), нежно посмотрел на него и, скрипя сердцем, вышел из дома, преодолев лестничный пролет и коридор, где забрал свою куртку. _______________ Примечание: * - прозвище Микки. ** - Микки знал настоящее имя Шерлока, но не хотел упоминать его при толпе, которая с жадностью наблюдала эту картину и с таким же энтузиазмом поглощала каждый звук. *** - боязнь темноты. **** - боязнь клоунов. ***** - склонность предпочитать активное времяпрепровождение тёмное время суток, связанное, предположительно, с определённым характером суточного цикла активности.