Глава 43
23 апреля 2015 г., 19:07
POV Цугуми Такогами
Мерзкая погода. Отвратительный мокрый снег, кругом – слякоть и грязные лужи… Конец января – будто на дворе март. Зато под настроение. Никогда не любил зиму. Она тоже не любила, потому что… «Потому что потом все тает и кругом одна вода!..» Мы многое не любили вместе. Дождь, зиму, глубокие озера, моего отца… Мы были будто брат и сестра в детстве. Мы разделяли многие мнения, поверяли друг другу сокровенные тайны, вместе ходили следить ночью за лесными духами… Помню, как жутко я завидовал ей, когда по невнимательности отвлекался и не видел того, что видела она – а она всегда что-то да замечала, какую–нибудь деталь, внезапно возникшего из ниоткуда светлячка, рокот цикад, мелькнувшую тень… И всегда она с огромной радостью рассказывала мне обо всем, что я упустил – и всегда это было интересно и красочно. Ее стихи тоже всегда были очень красочными. Иногда она что-то читала мне. Очень редко. Она любила делиться тем, что создает, но боялась. Лишь когда нам обоим исполнилось семнадцать, я понял, почему. Если бы я знал… Я тысячу раз задавался этим вопросом. Что было бы, если б я знал ее тайну с самого начала? Как бы относился к ней? Разумеется, я бы не стал так злиться на нее. Когда она сняла очки, меня охватил ужас. А потом все заволокло алым туманом ярости. Врала! Все это время она мне врала! Как же безумно я был зол! «Я ношу повязку, потому что у меня болят глаза от яркого света»! Врунья! Она врала, что она – человек, она оказалась демоном! Каким-то мерзким, отвратительным ёкаем! Когда она уже была далеко от меня, Сейшин объяснил мне. Но этим он не унял моего негодования. Как она могла не рассказать мне?! Я делился с ней всеми своими секретами и переживаниями, даже самыми незначительными… А она не рассказала мне о своих глазах!.. Поначалу я думал, что ее прокляли, что от этих глаз можно было бы как-то избавиться. Я слишком долго был наивным простофилей, полагавшимся на страхи и поверья своей необразованной, увязшей в мистицизме и предрассудках родины. Только когда я встретился с ее отцом, много позднее – я осознал неизлечимость ее недуга. Ее отец почему-то рассказывал о ней, как о чем-то давно прошедшем, будто ее уже и на свете нет – неужели они действительно не знают ничего друг о друге? Я не стал вмешиваться – пусть все течет своим руслом. Я всегда хотел… хотел, чтоб она была чем-то моим. Зависящим от меня. В детстве я всерьез думал, что женюсь на ней. Она всегда так пугалась этого. Я видел ее маленьким слабым зверьком, которого нужно защитить… Когда ее тайна была раскрыта, я выбросил все эти мысли из головы и женился на Минако, как хотел мой отец. В каком-то смысле маленький скорпион разбил мне сердце. А потом это убийство… Я злюсь на нее не из-за моего отца. Я просто не могу понять, как могла она убить нашего учителя?! – Милый, ты в порядке? На тебе лица нет. Как она мне надоела со своей заботой… – Пойду, пройдусь, – бросил я, поднимаясь из кресла. – Будь осторожен. – Сам знаю.***
Экипаж нещадно трясло. К горлу то и дело подступала тошнота, голова сильно болела и кружилась. Сандра вообще не могла вспомнить, когда ей было настолько физически плохо. Но она не могла иначе. В ее голове роились тысячи сценариев развития событий, все возможные варианты – положительные, отрицательные… И она знала, что не успокоится, пока все эти тысячи не соберутся в один единственно-правдивый, реальный вариант. Все должно разрешиться. Должно выясниться. Внезапно сумка, лежавшая на противоположном сидении, зашевелилась. Опять галлюцинации? Или обман зрения? Может, она заснула, и… Из отверстия в ткани показалась плоская голова с высунутым языком-нитью и внимательными сероватыми глазами. – Великий Будда, как ты меня напугал, чертенок! – с облегчением воскликнула женщина, улыбнувшись. – Ну и что мне теперь делать? С тобой в компании по Парижу особенно не погуляешь… – змея заползла к женщине на колени и повернула голову в ее сторону. – А де Шаньи вообще перемрут со страху от такого явления. Эх, ты… Экипаж резко мотнуло, и Сандра едва не упала с сидения. – Можно поаккуратнее? Не дрова ведь везете! – возмущенно крикнула она вознице. – Мадам, дорога шибко ухабистая – не взыщите! – Женщина едва слышно застонала. Ехать еще долго. Но оно того стоит! Она должна!..***
POV Цугуми Такогами
Вселенная, ты чересчур добра ко мне. Я изволил "прогуливаться" всю ночь, гуляя по набережной этой грязной речушки, которую с таким рвением норовят воспеть нынешние литературные светила, любуясь величеством Собора Парижской Богоматери, наслаждаясь тишиной безлюдных улиц... Нет, это просто смешно. Мимо меня пронесся обыкновенный крытый экипаж, ничего особенного, казалось бы... И вдруг, когда экипаж отъезжает от меня на довольно приличное расстояние, из окна его высовывается – как думаете, чья голова? Именно. Ее. С ума сойти. Фортуна соизволила... Естественно, я тут же кинулся вдогонку. Экипаж остановился возле Гранд Опера, на пересечении Скриба и Обер, и она вывалилась из него – вывалилась, потому что едва стояла на ногах. Ее шатало из стороны в сторону, лицо было слишком бледным даже в неясном свете фонаря. Полностью экипирована, и меч при ней. Даже змею с собой притащила, но это не особенно проблематично. Что же ей здесь нужно? – Люцифер, здесь кровь... – Осипший, испуганный голос. Вся затряслась от волнения. Хм, значит он все-таки добрался до дома... Ну что ж. Кровопотеря, судя по следам, весьма значительная. Без сторонней помощи он вряд ли бы выжил. И, насколько мне известно, эту помощь ему оказали... – Скорее, Люцифер, он может быть ранен! – Не стоит торопиться. Она резко оборачивается и одновременно вздрагивает. От боли, видимо – при ее состоянии нельзя делать таких резких движений. Здесь бы помогли те самые "движения воды", которые она так не любила практиковать... – Ты... – Я. А это – ты. И мы снова встретились. Забавно, правда? Опять я думал о тебе, и ты нашлась. Как тогда, в лесу, помнишь? – мой голос вдруг стал тихим и сдавленным, будто мне сдавили горло. – Помню, – она перешла на японский, и голос ее зазвучал привычнее. Очень напряженно, но привычно. – Мы тогда пошли смотреть на лунного карпа, плавающего только при полной луне... – И ты заблудился. А я тебя нашла, – продолжила она. Я кивнул и сделал шаг вперед. Змея зашипела. – Я даже не звал тебя тогда. Я просто думал о тебе, думал, где ты и ищешь ли меня. И ты сразу же нашлась. Разве это не удивительно? – я продолжал медленно подходить к ней, не обращая внимания на змею. В конце концов, какая разница? Я так давно хотел поговорить с ней... Просто поговорить... – Маленький скорпион... – Цугуми... – она выглядела сбитой с толку и раздосадованной. Змея встала в боевую стойку и готовилась к броску. Я подошел почти вплотную и протянул к ней руку. – Почему же ты... зачем... – Люцифер, место!!! Все произошло слишком быстро. Я не успел отреагировать на внезапный бросок этой чертовой кобры, но она – успела. Она всегда все успевает и замечает. Лучше бы было наоборот. Змея, казалось, сама хотела быстрее освободить жертву от своей смертоносной хватки, пытаясь как-то отползти, но яд уже проник в тело, и дыхание уже начало сбиваться. – Противоядие!.. У тебя есть противоядие?! – бешено выкрикнул я, хватаясь за ее руку. Очки слетели на землю, и на меня обратился взгляд двух огромных черных провалов – шокированный, испуганный. Она молча качает головой и, вывернув руку из моей хватки, одним резким движением отдирает змею. Из двух ранок сразу начинает сочиться кровь. – Только... у меня дома. Мы... не успеем... – еле слышный, дрожащий голос. Сорвавшись с места, я побежал вперед, в надежде высмотреть хоть один... хоть что-нибудь!.. Услышав ржание впереди, я кинулся навстречу фиакру и, на ходу вскочив на одну из лошадей, обрезал уздечку. – Скорее, давай руку! Мы успеем! Она не двигается с места. – Ну же, Акума, давай! – в отчаянии выкрикиваю я, вновь схватив ее за руку. Она поднимает на меня глаза, полные безразличия, и тихо спрашивает: – А какой в этом смысл? Он все равно меня не любит...***
Яркий свет, бивший через занавешенные окна, скользнул по глазам, отразившись в них ослепительным пятном. Из груди вырвался натяжный стон и рефлекторно рука потянулась к очагу боли. – Спокойно. Вам нельзя так резко двигаться, – взволнованный, но по–прежнему прекрасный голос звучит где-то совсем рядом, и чьи-то руки касаются его рук. С трудом открыв глаза, он видит явившегося ему ангела в сияющем ореоле света. Золотые волосы, искрящиеся от солнца, лазурные глаза, прозрачные, как вода... И это выражение лица... она никогда не смотрела на него так... – Как же я рада, что ты очнулся, мой Ангел Музыки...
