Райские хроники. История падения Люцифера

Идея возникла столь неожиданно и столь прочно засела в мыслях, что возникали сомнения, появилась ли она там сама или ее кто-то заботливо уложил в русую голову Люцифера. Более того - появилось маниакальное желание воплотить навязанную мечту в реальность. Бедняга Люц сопротивлялся почти месяц. Иногда тяга сделать становилась столь сильной, что Люцифер почти физически ощущал на себе какое-то давление, его как будто тянуло. Он словно был поделен на две половины, причем своя, родная, категорически отказывалась на предлагаемую авантюру, а другая тянула совершить то непоправимое, ужасное… так манящее. «Ну же, сделай это, будет просто! Особенно с твоим обаянием. Ты способен уговорить кого угодно и на что угодно, неужели ты сомневаешься в себе? Сделай, сделай, сделай! Ради любви Отца…» Огромная, неконтролируемая волна силы веером плеснула вокруг Люцифера, сминая все вокруг себя. Там, внизу, прошла волна землетрясений. Преисполненный тоски и горя, он сделал единственное, что мог сделать в тот момент – запел: - Принес проблемы Первый человек. И предо мной теперь дилемма: Укоротить ли его век? Иль все же оставить Его дальше жить? Не могу я представить, Что же мне решить? И что же тут делать? Как мне поступить? Как ошибок не наделать, Как ревность притупить? Слова складывались сами собой, мелодия… почему-то она тоже выходила сама собой. Люц пел и вместе с ветром, уносившим звуки его голоса, он уносил и его печали. Увы, временно… *** Михаил переживал за младшего брата. В последнее время он все больше замыкался в себе, все чаще раздражался по пустякам и даже без оных. Люци полностью забросил как свои прямые обязанности заместителя начальника Рая и Управляющего 1-5 гарнизонами, так и просто их дружеские посиделки. Он словно избегал любого общения, бродя по Райским кущам и телепортируясь всякий раз, как кто-то приблизиться ближе, чем на десять шагов. А поговорить с братом надо, ох как надо! Дольше длится это не может; и так уже целый месяц он шарахается от всех и вся. Пора сделать это! Но как, если младший братишка старательно избегает любого разговора? Пришлось устраивать ловушку... Повел себя Люцифер ужасно. Он буквально рвал и метал, защитная сеть барьера трещала под физическим и ментальным натиском архангела. А потом второй по старшинству архангел вдруг заметил стоящего в тени от стены брата. - Не понимаю, - сказал Люцифер. - Чего? – от неожиданности Михаил забыл поздороваться. - Зачем ты убрал ловушку? Я же могу сбежать. - Но не сбежишь, - уверенно произнес Майки. – Что печалит тебя, брат мой? Люц скрестил руки на груди и ехидно фыркнул: - Наверное, то, что некий мой родственник из зануды обыкновенного превращается в зануду пафосного. - Я серьезно. – Непоколебимостью и решительностью Михаила можно было колоть орехи. - И я тоже. Будь проще, парень! - Люцифер! Неужели не ясно – я хочу знать, что с тобой происходит?! - Неужели не ясно – я не настроен сейчас говорить об этом. - И что все это значит? Ты мне не доверяешь? Люцифер вздрогнул. Как он мог забыть про того, кто ближе и роднее всех? Кого любишь всем сердцем, кому ранее доверял все печали и заботы? Сейчас Люц был противен сам себе, от собственной гадости его тошнило. - Меня пугают собственные мысли,- вздохнув, признался он. - Они порой слишком жестоки. Михаил глубоко вдохнул. - Скажи мне, что печалит тебя? Может быть, я сумею помочь. Проблему не решить, от нее уходя. - Михаил, я боюсь, что однажды себя не сдержу. Я пытаюсь бороться с собой, не лезьте! Несмотря на то, что Люцифер не сказал ничего конкретного, Майки сразу все понял. Оказывается, все проблемы брата только из-за его ревности людей к Отцу? Он даже не удержался и едва слышно, шепотом, произнес: - Ревность? Люц кивнул. - Я запутался. Это все так сложно! Старший архангел сделал пару осторожных шагов по направлению к брату. Легонько коснулся его плеча и улыбнулся, внимательно глядя в глаза. Тот вздрогнул. - Почему ты молчишь, Михаил? Тебе что-то известно? Старший архангел словно заново изучал каждую черточку на таком родном и любимом лице брата. Люц занервничал, непроизвольно сделал шаг назад. И только сейчас заметил, что они уже не на площадке перед беседкой, а в кабинете Майки, таком уютном любимом кабинете, заполненном звездным сиянием. Михаил продолжал молчать и разглядывать брата. - Майки, прошу, не молчи! Ну давай же, ругайся, ворчи! Пожалуйста! Старший усмехнулся. - Ох, Люська, порой ты смешон,и ведешь себя, слово мальчишка. Не переставая говорить, Михаил снова подошел к Люциферу. Положил на плечи руки, успокаивая и словно обещая защиту и поддержку. - Откуда в тебе все сомненья? Откуда в тебе этот страх? Внезапно что-то переменилось в его лице. Между бровей залегла морщинка. - Об Адаме думать забудь,к нему перестань ревновать, Люцифер слушал, склонив голову. Он бы с радостью, но как? О, все так сложно! - Дурак ты, Люська. – Сказано это было не с укором, а с улыбкой, ласково. - Еще какой…