Потемневший?
15 января 2014 г., 20:56
Прошла тысяча лет. Мир во многом изменился, людей стало в разы больше. Работы ангелам прибавилось, теперь даже самые младшие были заняты общим делом благоустройства мира.
Некоторые ангелы спокойно относились к труду, с радостью принимая любую работу. Другие - в том числе и Люцифер, - раздражались от одной лишь мысли служить ненавистным грешникам.
Люцифер сидел на берегу маленького лесного озерца и смотрел в спокойную чистую воду. У озера словно совершенно не было тайн - оно позволяло заглянуть в самую свою глубину, рассмотреть каждый камешек на дне.
Легкий ветерок шевельнул свежую листву на ветвях вековых деревьев, пробежался по озерной глади, заставив ее покрыться мелкой рябью.
Люц вздохнул. Красиво. Вот только делиться этой красотой ни с кем нельзя - иначе узнают про его тайное убежище.
В последнее время архангел завел себе привычку гулять по земле. Не в истинном обличии, конечно. Недавно он нашел себе сосуд и теперь активно им пользовался, дабы ближе познать подоблачный мир. И чем лучше узнавал, тем больше удивлялся, как, имея столь сильную, прекрасную, светлую и чистую вещь, как душа, человек умудряется быть таким грешником? Втайне от всех Люцифер изучал возможности души. Оказалось, что внутренний огонь человеческой жизни является уникальным по своей мощности источником энергии. Иногда Люцу удавалось перехватить душу в тот момент, когда она высвободилась из тела, но еще не успела отлететь в Эдем. Это давало ему возможность более детально изучать ее. За годы работы Люцифер сделал много выводов, и один из них гласил: "Чем сильнее эмоции, которые испытывал человек во время жизни, тем большей силой обладает душа". И не важно было, какие эмоции – гнев, страсть, ненависть или любовь. Иногда душа вечно радостного дурачка была сильнее, чем всегда спокойного мудреца.
Люцифер склонился над водой, разглядывая лицо. Нет, не собственное, а только сосуда. Хотя сосуд и был чем-то похож на самого Люцифера – тоже голубоглазый, высокий. Но волосы у сосуда длинные и черные, а у Люца в его истинном облике – короткие и русые, вечно всклокоченные. И черты лица у него настоящего приятнее, вот!
Отец как-то обмолвился, будто ангелы – его самое красивое творение. Одни лишь их ауры – истинное произведение искусства, что говорить про внешность?
Люц настроился на истинное зрение, думая лучше разглядеть себя настоящего в воде. Все было в порядке, но привычный розоватый ореол вокруг него как-то… померк? Или просто стал темнее, а оттого менее заметен? Ох… Что же такое с ним случилось? Он становится темным? Почему?!
Люцифер попятился прочь от воды, пока не уперся спиной в древесный ствол. И потом по инерции пару секунд еще двигал ногами, неосмысленно продолжая смотреть водную гладь озера.
Люцифер был близок к истерике. Он, архангел, оплот добра и света… становится темным? Да одно лишь его имя: «Свет несущий» говорило само за себя. Почему? Почему он начал темнеть? Что он такого натворил?
Память ехидно подбросила все те его опыты над людьми, их физическими и духовными свойствами… не ради света, добра или справедливости, нет. Ради одной лишь забавы. Не разбираясь – ребенок, старик или женщина. Он убивал спокойно, без зазрения совести. Или убивал не сразу.
Перед глазами мелькали искаженные страданиями лица, измазанные в крови. Сколько их было? Сотня? А может, тысяча? Или еще больше? Не вспомнить уже.
Люцифера передернула от чувства мерзости к самому себе. Как он мог? Как только хватило сил, физических и моральных, на такое? И почему его никто не остановил? Ох, Майки, где был твой осуждающий взгляд, где воспитательный подзатыльник? Почему не узнал, почему не пресек эти глупые начинания?
Внезапно в нем что-то проснулось, развернуло свои темные колючие крылья, заполняя все сознание.
Все. Хватит нытья. Что пресекать? Разве он делает что-то дурное? А даже если и так, ну и что такого? Как будто есть чего опасаться. Никто же ничего не знает, уж об этом-то он позаботился! И не узнает.
Тень от ветки скользнула по лицу сосуда. На миг сквозь него проглянул истинный лик Люцифера, и сейчас оно было ужасно!
