Райские хроники. История падения Люцифера

Первое время Гейб ненавидел новую работу. Как же, вместо привычной сидячей - мотаться по всему свету, искать людей, колоть волшебными стрелами. Довольно-таки много времени ушло на осознание всех тонкостей, начиная с значения стрел (дружба, любовь, симпатия, страсть), так и учета силы действия (мимолетный интерес или многолетняя привязанность). Вообще-то, еще был специальный отдел так называемых "темных" амуров, которые занимались работой, отличной от занятий их коллег. В их ведомости были разрывы, ссоры. К счастью, Ари и Гейба определили к "светлым". Довольно часто Гейб задавался вопросом: "Почему некоторые "объекты" находятся очень далеко друг от друга? Неужели у них вообще есть вероятность встретится?" Но задавать своим теперешним коллегам интересующий его вопрос не стал. Может, когда-нибудь он и сам все поймет? Новобранцам несколько месяцев поначалу не давали луки и стрелы, заваливая бумажной работой, давая проникнуться важностью предстоящего занятия. А потом, в один прекрасный день, просто вручили колчаны, из которых торчали разноцветные оперения стрел... И не дали луки. На вопрос, где основная часть снаряжения развели руками и завалили, что в наличии таковой просто не имеется! И посоветовали использовать стрелы, как копья. - Как? - спросила тогда Ари. - Подлетел, уколол, полетел дальше. А потом вручили одну папку разнарядок на двоих, объяснили, какой цвет оперения что обозначает, что нельзя использовать одну и ту же стрелу для троих и более людей, только если так не указано в разнарядке, конечно. Первое время они путались в стрелах, подолгу искали тех или иных людей… А потом привыкли, научились правильно распределять время и силы. Однажды они гуляли по одной людской деревеньке, дожидаясь часа выполнения очередного задания. Забрели в домик девушки, которая и являлась их заданием… и увидели странную вещь. На подоконнике стояло блюдечко с кусочком пирога и рядом же блюдечко с молоком. Для домового, - подумали брат с сестрой. Но внимание Гейба привлек свернутый листок с каким-то… посланием? Для домовых не пишут писем. - Не трогай, вдруг это личное! – Ари ударила руку брата, потянувшуюся к листку. Гейб только ехидно осклабился. Его не особо трогали тайны людей, к ним он был равнодушен. А потом без зазрения совести прочитал чужие записи… и расхохотался. - Что там? Покажи? Ари выхватила листок из рук брата, сама быстро пробежалось взглядом по неровным строчкам. И тоже рассмеялась. В послании было написано:

«Дорогой Купидон! Я очень хочу, чтобы меня полюбил Карин! Пожалуйста, сделай так, чтобы он в меня влюбился и чтобы на сегодняшних ночных гуляниях он был только со мной и не смотрел на других девиц. Оставляю тебе пирог и молоко, потому что Мэриш говорит, что вы, Купидоны, любите сладкое. Надеюсь, тебе понравится.»</i>

- Странно как-то, - отсмеявшись, сказала Ари. – Письмо грамотное, но глупое. Откуда деревенская девушка знает письменность? Да и откуда ей знать про орфографию, пунктуацию? Бред какой-то. Гейб не слушал ее – он рассматривал пирог. Осторожно коснулся пальцем румяной корочки, ковырнул что-то белое, торчащее из теста. Это оказалось запеченной долькой яблока. - Интерееесно… - протянул Гавриил, все ниже и ниже склоняясь над блюдцем. – Какой он, - облизнулся, - на вкус? - Что? - Ты не хочешь попробовать? – поинтересовался он у сестры. – Я видел, как люди ели подобное. И им нравилось! - Нет. Гейб, это же человеческая еда, понимаешь? - Ну и что? Я только кусочек… тем более, что по разнарядке этой девице как-раз и приписан этот Карин. То есть, все честно! Гавриил двумя пальцами отломил кусочек от пирога, положил в рот. Пожевал. Закрыл и глаза, мечтательно улыбнувшись. Проглотил. - Сладко, - вынес вердикт Гейб. А потом отщипнул еще кусок и направил вслед за первым. А потом, уже не церемонясь, схватил весь оставшийся пирог и тут же съел его. – Пожалуй, стоит еще как-нибудь попробовать подобное. Ари с опаской посмотрела на брата, но говорить ничего не стала. *** После этого случая они и потом время от времени встречали подобные подношения. Орехи в меду, пироги, сиропы... Иногда рядом со сладостями лежали послания с указаниями имени требуемого возлюбленного. Ари испепеляла еду, если просьба не могла быть выполненной: она была за любовь и счастье во всем мире, но честность в ней все же побеждала. А Гейб все больше и больше пристращался к сладкому. В последнее время его редко можно было увидеть без любимого лакомства в руке или за щекой – он почти всегда что-то жевал.