Райские хроники. История падения Люцифера

Люцифер склонил голову набок. Раздался душераздирающий крик. - Забавно, - медленно произнес Люц. – Вы, люди, такие хрупкие… и в то же время такие крепкие. Почему вы почти никогда не терпите боли? Человек вновь закричал. Люцифер нахмурился: почему жертва так себя ведет, ведь он еще и не начал толком? Обидно… Наверняка умрет уже через пару минут от болевого шока. Архангел дернул запястьем, окончательно сворачивая смертному шею. Никакого удовольствия! Он часто бывал здесь, в заброшенной хижине, стоявшей посреди дремучего леса. Часто приносил сюда людей, а после пытал их, проверяя пределы выносливости. Поначалу он развлекался с одними лишь телами, но они быстро умирали. Но потом он обнаружил, что можно пытать и души! И с гораздо большим успехом, ведь те бессмертны. А еще, используя их боль и страдания можно получать силы, огромные силы! Но была и другая сторона вопроса. С каждой новой жертвой, с каждым стоном измученной пытками души или тела его собственная благодать все больше темнела. С каждым разом Люциферу становилось все больнее смотреть на своих братьев. Создавалось ощущение, будто Свет постепенно… отказывается от него? Это было страшно. Что будет, если однажды он уже не сможет вернуться на Небеса? Как он сможет тогда, без многочисленных братьев и сестер, без далеких голосов распевающегося хора, без исчерченных рунами дорожек? А главное, как он сможет без старшего брата? Сложно представить себе жизнь без Михаила, без его спокойного и невозмутимого вида… Кто еще так любил и заботился о нем? Только он один, Майки, всегда был рядом, готовый поддержать в спорную минуту или защитить от гнева Отца. Нет, конечно, Люц всем сердцем любил и Гавриила. Младший братишка не раз радовал, и почти никогда не приносил ощутимых огорчений. Люцифер радовался каждой минуте, проведенной с Гейбом, получал удовольствие от их с ним перепалок и состязаний в острословии… Была и Ари, кудрявый сгусток доброты, честности и милоты. Глядя на нее, хотелось забыть обо всем плохом, что существует в мире, хотелось отрешится от всего зла и просто наслаждаться звучанием этого прекрасного голоска, игрой света в темно-русых кудрях с единственной рыжей прядью, хотелось впитывать в себя весь тот свет, все то счастье, которое она щедро излучала. Но даже эти двое не могли сравнится с Михаилом. О, как дороги были Люциферу эти посиделки на его столе в звездном кабинете брата, как дорог был скрип пера и постоянные просьбы Михаила не отвлекать его от работы… Тогда, он, Люц, назло дергал его, громко распевал и просто стучал ладонями по столу. Михаил сердился, называл его несмышленым ребенком, но все это не всерьез… Что-то заставило Люцифера прекратить вспоминать все хорошее из жизни. Это что-то темным туманом клубилось где-то в глубине Люца, обрывало все чистые и светлые мысли. Архангел тряхнул головой. И чего это он тут расслабился? У него еще, между прочим, тут душа над телом витает, никак не может освободиться из ловушки, подготовленной Люцифером. И да. Если понадобится оттолкнуть брата ради дальнейшей спокойной жизни - он сделает это, ничуть не колеблясь! Собственные мысли испугали Люцифера. Неужели они могут принадлежать ему? Неужели архангел, образец света и чистоты, вообще способен на подобное? Вывод напрашивался сам собой: только с чьей-то помощью. Теперь в нем поселилась тьма. Она разъедала дух, стремясь отравить все то доброе и светлое, что встречала на пути. Но, может, еще можно излечиться от нее? А что если пойти к Михаилу, рассказать обо всем и попросить вылечить его от зла? Если Майки не проткнет его мечом в первые минуты рассказа, то потом можно смело рассчитывать, что старший брат обязательно приложит все усилия, чтобы исцелить непутевого младшего. Михаилу достался дар Целителя, он обязательно сможет! Люцифер вновь одернул себя. Какое исцелить, какое вылечить? От чего? От любопытства? Или справедливой нелюбви к людям? Чепуха какая-то. Лучше вон делом займись, - приказал он сам себе. И взялся за пытки души, на сей раз уже ни на что не отвлекаясь.