Райские хроники. История падения Люцифера

Сегодня был знаменательный для Гавриила и Ари день: заканчивался срок их наказания. Теперь они официально не числились среди купидонов, их возвращали на прежние должности. А главное - им возвращали их музыкальные инструменты. - О, я так скучала по тебе! - воскликнула Ари, беря в руки свою флейту. Ласково пробежалась пальцами по отверстиям, погладила мундштук. Она не держала ее в руках три года - все время службы в отделе Любви. И ей очень не хватало ежедневных упражнений. Нет, ее связи с инструментом не нарушали. При желании Ари могла призвать инструмент в любой момент, но это означало бы ослушание и продление срока наказания для них с Гейбом. Гавриил же напротив, смотрел на свой горн с холодным безразличием. Он и раньше не испытывал к нему никаких особых чувств, а после "предательства" инструмента не хотелось даже и прикасаться к инструменту. Ари относилась к своему таланту музыканта как к прекрасному Дару, любила его и старалась развивать. Гейб же, напротив, считал свой дар обузой, никчемным подарком, лишь сковывающим его способности. Постоянная зависимость практически любого действия от звука угнетала его, наводила тоску. Его сестра научилась использовать для своих целей даже посторонние звуки, в то время как Гейб не желал тратить время на приобретение этого навыка. Ему вполне хватало собственного щелчка пальцами, как толчка. Если Ари направляла свои усердия, чтобы еще больше привязать свои способности к звуку, музыке, то Гавриил делал все, чтобы стать обычным ангелом, и что звук нужен ему только для концентрации. Нет, он ничуть не жалел, что теряет половину мощи из-за этого. Свобода от каких-то привязанностей стоила того! Тем более, что он архангел, а значит, сил в нем и так хватает. Да и с недавних пор он научился черпать энергию из всего происходящего в мире. Гавриил обнаружил, что любой процесс в мире, кроме безразличия, конечно, выделяет огромные запасы энергии. Рождение, смерть, радость или скорбь... Даже полет бабочки! Все, абсолютно все на свете сопровождалось своей собственной аурой. Можно черпать силы из красоты, достаточно лишь ею проникнуться. Выводы, которые делал для себя Гавриил, впечатляли. Интересно, почему никто из других ангелов не додумался до этого? Размышления Гейба прервал Михаил. - Вы довольны? - О да, очень! - за обоих ответила Ари. Ангел с невероятной нежностью смотрела на свою флейту, явно предвкушая, как вот-вот заиграет на ней. - Тогда забирайте инструменты и свободны! А мне еще надо с Люцифером поговорить, он и так опаздывает... Гавриил, не прикасаясь к Горну, заставил его исчезнуть. Ари, похоже, планировала не расставаться с флейтой как минимум ближайшие полвека. *** Люцифер сделал для себя неприятное открытие: теперь ему причиняет боль даже райский воздух. Раньше приятно ласкавший кожу теплый ветерок теперь одновременно обжигал и резал тысячами мельчайших лезвий. Люц терпел. Откуда-то он находил в себе силы игнорировать боль, более того - даже получать от нее какое-то мазохистическое удовольствие. Это пугало и радовало одновременно. Сейчас, идя по залитой солнцем аллее райского сада, он с трудом удерживал себя от того, чтобы не прикрыть глаза ладонью от выедающего их солнечного света. Он уже сейчас предвкушал прохладную полутьму кабинета Майки. Вдруг ему перебежали дорогу смеющиеся Гейб и Ари. - Привет, Люц, - на бегу крикнули они. - Поторопись, Майки тебя заждался! И скрылись в кустах, на бегу обсуждая, что тут неподалеку чудесная уединенная полянка. Люцифер, вместо того, чтобы последовать их соберу, наложил на себя невидимость и беззвучно последовал за мелкими. Он не отдавал себе отчета, зачем это делает. Сам по себе неплохой предсказатель, Люц привык следовать интуиции. И сейчас та настаивала, чтобы он проследил за младшими. Когда он нашел их, те уже расположились на небольшой полянке, скрытой от посторонних глаз практически непролазными кустами. В этом Люцифер и убедился, нацепляв на одежду кучу устюков и колючек и оцарапав щеку. Царапину тут же затянул усилием воли, а через кусты все же телепортировался, чтобы не привлекать внимание ангелов треском веток. Ари спиной к Люциферу сидела на колонне, невесть откуда взявшейся посреди полянки. Гейб вырастил, скорее всего. Сам Гавриил нарезал круги вокруг сестры, сложив руки за спиной. - Повтори, сфальшивила, - приказал Гейб. - Я не помню, что там дальше, - призналась Ари. – Можешь показать ноты? - Нет, вспоминай сама. Как ты можешь не помнить? Ты же учила это всего лет десять назад! - Ну Геееейб! – протянула она. – Ну пожалуйста! На одну секундочку! - Хорошо. И-раз! Ноты возникли в воздухе и тут же пропали, вряд ли можно было успеть что-то рассмотреть. - Гейб! - И-раз! Вновь вспышка света, появление нот в воздухе и тут же их исчезновение. Но, кажется, на это раз Ари успела углядеть то, что ей надо было. Потому что тут же заиграла. Мелодия лилась легко, быстро, наполняя воздух вокруг легкостью. - Молодец, - похвалил сестру Гавриил. – Попробуй теперь в другой тональности, чуть повыше. Вновь зазвучала та же мелодия, только неуловимо изменившаяся. Люцифер заслушался. На миг ему даже показалось, будто бы к нему возвращается по каплям былой Свет и благодать. Но вдруг в нем что-то проснулась, своими темными щупальцами принялось душить те крохи добра, что появились в нем от магии флейты. - Гейб… Знаешь… - тихо сказала Ари, закончив играть. – Я хочу сказать, что это все как будто не мое. Нет, я люблю нашу ангельскую музыку, я люблю петь в хоре или играть на флейте, обожаю даже! Но это как будто не для меня, понимаешь? Гавриил кивнул. - Я хочу большего, хочу чего-то другого! В нашей музыке нет той жизни, нет той силы… Когда я играю ее, я как будто понимаю, что в ней не хватает… души? Да-да, именно души! Помнишь, когда нам дали задание работать на народном гулянье? Там люди играли свою музыку. И в тех полупьяных мелодиях было больше жизни, больше счастья, силы и веселья, чем можно найти во всех моих нотах! У ангелов восхитительные голоса, ребята из нашего хора великолепно поют, но и это тоже не то. Я мечтаю найти свою музыку, свои песни, которые были бы способны суметь забыть все на свете, оставив лишь мелодию, переливы голоса… Ари вздохнула. Люцифер не видел ее лица, но ему показалось, что она пожалела о том, что открылась. Гавриил подошел к колонне, снизу вверх посмотрел на сестру. - Я понимаю тебя. И я обязательно сделаю все, что будет в моих силах, чтобы ты все же нашла свою музыку. – Он говорил спокойно, четко чеканя каждое слово. - Но сейчас ты должна самосовершенствоваться. И сейчас я приложу все усилия, чтобы ты стала лучшей в своей стихии. А сейчас будь добра, продолжи играть. Ари склонялась все ниже и ниже, словно желая лучше расслышать слова брата. На последней фразе она потеряла равновесие и свалилась-таки с колонны. Гейб подхватил ее и, усмехнувшись, легко усадил обратно. Ари вздохнула и вновь заиграла. Люцифер телепортировался прочь с поляны. Он понял смысл урока, который ему хотела преподнести жизнь.