Accidents are not accidental

      Луи очень любил свою машину. Он любил, как мягко поддаётся на его прикосновения руль, как мерно автомобиль подпрыгивает на кочках. Он любил владеть ситуацией, любил соблюдать правила дорожного движения, никогда не проезжал на красный, всегда останавливался на пешеходных переходах. Стоило только святой четвёрке, состоящей из Луи, Лиама, Зейна и Найла, сесть в машину, её салон тут же наполнялся звуками My Chemical Romance, а сама она шаталась на ходу, поскольку довольные музыкой парни то и дело подскакивали на сидениях в жалких попытках пуститься танцевать. А когда Томлинсон выезжал куда-то один, например, к родителям в Донкастер, то из его стереосистемы приятными гаммами выливались любимые The Fray или The Script, а сам парень, уже возвращаясь в Лондон по пустому шоссе, любил наслаждаться видами заходящего солнца. Но ни одна из привычных ситуаций не подходила под описание нынешней поездки. Из колонок скорее по привычке, чем по желанию водителя, играло что-то не по ситуации бодрое. Луи вёл машину крайне неосторожно, периодически заезжая колёсами на встречную полосу, потому что он то и дело оглядывался на заднее сидение, словно проверяя, дышит ли Гарри или нет. Гарри дышал. Его состояние превратилось из крайне панического в совершенно апатическое. Подобрав колени к груди, мальчик медленно моргал, словно готов был вот-вот уснуть. Изредка он размыкал ссохшиеся губы и тяжело хрипел, как будто не мог вдохнуть через нос, однако лицо не выражало никакого беспокойства даже тогда, когда Гарри, касаясь спиной жёсткой обивки, шипел и закрывал на пару секунд глаза. Луи же места себе не находил. Он метался по переднему сидению и на каждый звук, произносимый Стайлсом, откликался миллионными извинениями и клятвами, что они скоро приедут. Дорога плыла перед глазами, но старший парень только тихо рычал, злясь на себя, вытирал выступающие слёзы тыльной стороной ладони и вёл машину дальше, давая себе обещание, что будет сильным для Гарри. Луи понятия не имел, что произошло, думал, что даже не хотел знать, но чего первокурсник точно не оценит, так это плаксивого спасителя.       Дом Томлинсона стал виднеться в конце чистой аллеи уже через пятнадцать минут. И Луи было совершенно наплевать, что он пару раз чуть не угодил в аварию и, вероятнее всего, попал под какой-нибудь радар. Единственное, что сейчас важно – это Гарри, а все штрафы он оплатит потом.       К тому времени, как пришлось снова вытаскивать Гарри из машины, тот был способен по крайней мере держаться на ногах. Его тело было заметно расслабленно, и, наверное, единственное, чего сейчас хотел парень – это уснуть. Его голова со спутанными и грязными волосами то и дело сваливалась Луи на плечо, пока тот разбирался с сигнализацией. Ещё чуть-чуть и можно было бы различить сонное сопение, но старший парень мягко потряс Стайлса с просьбой не терять контакт с миром, получая в ответ лишь совершенно неслышное поскуливание. Уже через минуту прихожая частного дома приветливо впустила в себя гостей.       Опустив Гарри на диван и не позволив тому свалиться на бок, Луи добежал до ванной и включил воду: первое, что нужно сделать – так это отмыть парня от крови, а только потом уже обработать раны. Все увечья казались практически смертельными из-за количества ярко-алой крови на одежде и коже, и это наводило на Томлинсона непередаваемый ужас. Кто сделал такое? Зачем они это сделали? И что сделал такого Гарри, что ему так досталось? Отбросив все вопросы на потом, старший парень вернулся в комнату и сел на корточки перед Стайлсом:       - Эй? Гарри…, - мягко позвал тот, стараясь поймать совершенно ничего не видящий взгляд. – Гарри, ты меня слышишь? Пожалуйста, ответь мне, если слышишь. Моргни или что-нибудь.       Гарри только закрыл глаза и долго не открывал их, поэтому Луи счёл это за знак и продолжил:       - Тебе нужно смыть с себя всю грязь, чтобы она не попала в раны. Мы ведь не хотим заражения, правда? Я позабочусь о тебе, ты должен просто позволить мне это сделать, хорошо?       Гарри снова прикрыл глаза, поэтому Луи решил действовать. Подхватив младшего парня с дивана, он позволил тому слегка испачкать свою светлую рубашку. А Стайлсу словно этого было и достаточно: почувствовав приятный запах и совершенное отсутствие угрозы, мальчик аккуратно сжал ткань рубашки в пальцах и прикрыл глаза. Наверное, он уснул ненадолго или упал в обморок, но когда он очнулся, то почувствовал, что сидит на неустойчивом бортике ванны, а тёплые руки медленно, стараясь не причинить боль, снимают с него свитер. Правильным было бы собрать волю в кулак и оттолкнуть от себя Луи, - Гарри не позволяет кому бы то ни было подобраться хотя бы на пару шагов к распознанию правды, - но он вряд ли смог бы это сделать. Поэтому просто поддавался, не без помощи поднимая руки, когда следует.       - Чёрт…, - прошептал Луи, оглядывая тело перед собой. Он едва ли был готов увидеть что-то подобное.       Первое, что увидел Томлинсон, когда отложил в сторону свитер, была грудь младшего парня, который несмело балансировал на бортике, неуверенный, что сможет удержаться самостоятельно. Но Луи был просто не в состоянии помочь – на его лице отразилась боль, челюсти свел ужас, а в сердце прокралось отвращение. Его тело сковал шок. Невозможно описать, насколько катастрофическими были масштабы: синяков и кровоподтёков было бесчисленное количество. Какие-то из них были маленькими и практически рассосались, становясь бледно-жёлтого цвета, какие-то были чудовищно огромными. Луи любит смотреть, как солнце садится за горизонт, потому что тогда можно было увидеть все мыслимые и немыслимые цвета. Вот сейчас он видел на теле Гарри самый настоящий ярчайший закат. Огромный след от нешуточного удара расползся по всей грудной клетке, заходя на живот. Середина его была насыщенного зеленого цвета с желтыми ядовитого цвета вкраплениями; зеленый цвет резко переходил в красный, а тот через синий в фиолетовый. По самому синяку тонкими линиями шли красные резкие линии порезов, словно от ножа. Они изрезали практически всю грудь, и Луи думал, что это критично, пока Гарри, в попытке удержать себя от падения, не выпрямился и не показал живот. Из некоторых порезов совершенно недавно ещё шла кровь, потому что её запёкшиеся остатки залили всю кожу. Горячие слёзы расчертили дорожки по лицу Томлинсона, заставляя его прийти в себя:       - Прости, - зашептал Луи, расстёгивая штаны Гарри и заставляя его встать. Он делал все настолько быстро, настолько мог, и максимально аккуратно, не желая сделать ещё больнее, чем было на самом деле. Голубые глаза то и дело скользили по изуродованному телу, но, заставляя себя не смотреть на них, Луи столкнулся взглядом с зелеными глазами Гарри. И замер. Сколько же там было боли, страданий. Сколько так было пустоты. Стайлс, не выражая никаких эмоций, одними глазами умолял помочь ему, облегчить его жизнь, сделать проще его существование. И Луи кинулся в омут с головой.       Гарри медленно с помощью Луи опустился в ванну. Как только его ягодицы коснулись дна, он громко зашипел и, расплескивая воду, резко скатился на спину, скрывая от жалостливого взгляда синяки на ней. Словно… Словно… Луи не хотел думать, что было причиной. Он отчаянно не хотел вспоминать слова Зейна, сказанные всего час тому назад. Он не хотел. Не хотел. Не хотел. «Наверное, пятая точка немного побаливает после вчерашнего, только и всего». Луи не хотел думать об этом.       Томлинсон откинул в сторону даже мысли о том, чтобы использовать грубую для такой тонкой, почти прозрачной кожи мочалку, поэтому руками аккуратно водил по участкам тела Гарри, до которых мог дотянуться. Кровь смывалась и оранжевыми разводами расползалась по воде. Луи только стискивал зубы и продолжал делать то, что делал, а Гарри внимательно следил за его действиями, борясь со сном, словно запоминал, каково же это – ощутить ласковые прикосновения к себе. Он ведь никому не позволял не то что касаться, даже подходить ближе, чем нужно, вторгаться в личное пространство. А тут появился Луи, этот вечно яркий и светлый комок эмоций, способный разогнать любые скопившиеся над головой тучи. Абсолютно любые, даже самые чёрные – теперь Гарри был в этом уверен.       За полчаса Луи управился со всем телом. Он чудом уговорил младшего мальчика довериться ему, позволить позаботиться о нем, но когда дело дошло до спины и ниже… Кто-то изнасиловал Гарри. Изнасиловал настолько жестоко и сильно, настолько бесчеловечно и беспощадно, что ранки никак не хотели затягиваться, слабо пульсируя и добавляя крови в уже ужасно грязную воду, хотя Луи менял её дважды. Это было чересчур. Кто-то изнасиловал Гарри. И это было в миллиарды раз хуже огромных синяков, похожих на закат солнца. В миллионы раз ужаснее неровных рваных порезов и шрамов. Кто-то изнасиловал Гарри. Как только дрожащая рука Луи скользнула ближе к ранкам, ванную затопил капающий звук. Стайлс сидел на коленях в ванне, опершись руками о бортики. Его голова была низко наклонена вниз, вода с чистых волос уже не капала. Добавился ещё один звук: тихое и жалобное шмыганье носом. Кто-то изнасиловал Гарри. И Гарри был разбит, Гарри был разрушен. Не только его тело, но и его душа изнывала от пережитой боли, истекала кровью, пытаясь излечить раны. Гарри плакал, тихо и беззвучно, сгорая от стыда и ненависти к себе и к человеку, сотворившему это с ним. Кто-то изнасиловал Гарри. И Гарри был уже неживым. __________________________ Прошу прощения за то, что глава вышла такой маленькой. Там было совершенно обоснованное продолжение, но я не люблю заставлять кого-то ждать. Надеюсь, что вам все ещё интересно читать. Поступлю как последняя попрошайка: если что-то не устраивает или наоборот, устраивает, - не поленитесь рассказать мне об этом в личных сообщениях или отзывах. Буду премного благодарна :3