Детство

      — Не заходить и не подслушивать! — Россия старался выглядеть серьёзным, но, надув щечки, стал слишком милым. Даже если бы кто-то захотел, всё равно не смог бы воспринять сказанные им слова всерьёз.       Все страны, не считая Италии, стояли у комнаты, которую нашли Китай и Япония.       — Ты уверен, что с тобой ничего не случится? — переспросил китаец. И не только он, каждый задавал этот вопрос на протяжении всего времени пути неоднократно.       — Да... Наверное, — впервые Россия запнулся, помедлив с ответом.       — Если что-то случится, кричи. Я приду на помощь, я ведь герой! — постарался подбодрить Ваню Америка, но вместо этого у русского в памяти всплыл случай с черепом. Помощь со стороны американца в такой момент вряд ли понадобится... Но чтобы не засадить новый спор, Иван в ответ улыбнулся, постарался улыбнуться.       Больше ничего никому не сказав, мальчик приоткрыл дверь и аккуратно заглянул в комнату, но внутри было слишком темно.       — Эм... можно? — прошептав, Россия шагнул в помещение. Русский достал фонарик и включил его, и только после этого он спокойно закрыл за собой дверь.       Осмотрев всю комнату с помощью фонарика, он всё же наткнулся на Эрика. Тот тихо сидел в углу и спал, поджав колени к груди. Лицо было таким умиротворённым, что Россия мог бы спокойно подойти к нему, ничего не боясь. Но в этот момент глаза призрака открылись, и Ивану стало не на шутку страшно. Эрик не двигался, только пристально смотрел на гостя.       — Привет ещё раз, — сонным голосом проговорил хозяин комнаты. Он выглядел очень уставшим и явно хотел снова уйти в спокойную и тихую дрёму.       — П... Привет. Прости... Я не один, меня не отпускали одного... — виновато признался Россия, опустив взгляд в пол. — Но они не подслушивают и не зайдут, я им сказал!       Эрик долго смотрел в сторону двери, как будто пытаясь увидеть что-либо сквозь неё, но вскоре опять перевёл взгляд на Россию.       — Ничего не поделаешь. Спасибо, что сейчас ты один. Вспомнил? — такой спокойный и рассудительный взгляд, но в тоже время сложно понять, о чём думает этот мальчик. С тех пор как проснулся, он ни разу не поменял своего положения. Только глаза бегали и ничего более.       — Прости, я старался вспомнить... но ничего. Совсем ничего, — расстроенно сознался русский, прикрыв глаза. Он желал помочь, но что-то говорило ему, что он создаёт только проблемы.       — Ладно. Просто я тебе расскажу важные детали, времени уже почти не осталось, — в голосе не было ничего, кроме равнодушия. России было непривычно говорить с таким человеком, если его можно таковым назвать. Но сказанные слова его насторожили.       — Времени? Что-то должно произойти?! — Иван больше всего боялся, что это "что-то" могло быть связанно с Италией. Он себе никогда не простит, если с его первым лучшим другом что-нибудь случится.       — Можно и так сказать... Надо поторопиться, я хочу вспомнить... Перед концом, — впервые можно было распознать нотки эмоций в голосе, но их было слишком мало. Сложно сказать, что именно имел он ввиду. — Нам... точнее, тебе, надо найти то, что принадлежит моему прошлому. Если так можно выразиться, — и опять ничего необычного на лице, опять безразличие.       — М? Прошлому? — переспросил русский, но основной вопрос он задал сразу же после: — Прости, но что именно я должен найти?       От последнего предложения Эрик напрягся, даже нахмурился в какой-то момент. Он поднял голову и постарался вернуться к внутреннему спокойствию.       — В этом и состоит самая большая проблема. Я не помню... Может, вернее сказать, я не знаю, что надо найти, — Россия в прямом смысле завис, не понимая, что сейчас сказал его собеседник.       — В смысле? Мне надо найти что-то, что ты не знаешь, в этом здании? Ты понимаешь, сколько тут этажей и мест, где может это что-то лежать?! Я за всю жизнь не обыщу все комнаты!       — В том то и причина, что времени осталось мало. Я обыскал все верхние этажи, остались только те, которые снизу... — всё это время мальчик не сводил свой холодный взгляд с России, луч от фонарика ему совсем не мешал. Он не щурился от прямого света в глаза.       — То есть, эта вещь где-то снизу, — заключил вслух Россия, скорее для себя, а не для собеседника. Мальчик подвинулся немного подальше от угла и жестом пригласил Ивана сесть рядом. Россия немного растерялся от такого предложения, но не решился отказать и присел. Пол был холодный, как будто до этого на нём всё это время никто не сидел. От страха и неудобства русский сжался, стараясь занимать как можно меньше места.       — А... М... Прости, что разбудил, — чтобы как-то развеять тишину Иван заговорил первый, и Эрик это заметил, хотя ответ последовал не сразу.       — Ничего, не волнуйся. Всё равно я уснул, чтобы подольше продержаться, — было такое чувство, что мальчик хотел посмеяться над своими словами, но у него это совсем не получилось. От этого он лишь сильнее потускнел, боясь произнести что-то еще.       — Сколько времени осталось? — спокойно спросил Россия, играя фонариком. Светил в разные места комнаты, но ничего интересного он не находил.       — От силы – шесть часов... — Ваня на секунду забыл, как нужно дышать. Как ему обыскать все четыре этажа за такое короткое время?! Это физически нереально, даже если он позовет на помощь другие страны.       — Ладно, шесть... часов... Так, может, есть какие-то детали? Размер или что-то подобное? — русский решил не огорчаться и найти хоть маленькую зацепку. Хотя данная ситуация немного пугала и волновала, мало ли что могло случиться с Италией за это время?       — Нет, я ничего не помню. Только имя и больше ничего, — Эрик становился всё более подавленным, этот разговор явно брал его за живое. Лица Россия не видел, но ему казалось, что тот всё так же безразлично смотрит вглубь комнаты.       «Если подумать логически, то эта вещь должна находиться на этаже, где есть что-то странное... Хотя каждый этаж по себе странный...» — рассуждал русский, но на минуту остановил поток умных мыслей и опять задал вопросы, которых не ожидал сам.       — А почему тут нет мебели? И окно заколочено? Ты не любишь свет? — Россия не понял, какой именно вопрос застал хозяина врасплох. Но ему действительно было интересно узнать про комнату, может за разговором что-то придет на ум.       — Я не знаю. Я тут очнулся, а комната уже была такой. Мне не захотелось ничего менять, вскоре я привык, и мне тут стало хорошо, — ответил мальчик, хотя очень долго обдумывал сказанные слова.       — Ясно... — от постоянной темноты Ивана клонило в сон, но заснуть ему не давали мысли и воспоминания, отрывки из недавнего сна. Это был самый страшный сон из всех, что он помнит. Везде война и смерть, было так страшно. Хорошо, что это только сон и ничего более.       — Осталось пять часов, — Эрик сказал эти слова прямо в лицо Ивану, даже не поленился повернуть голову и посмотреть России в глаза.       — Что?! Уже прошел целый час? — от такого шока русский чуть не подскочил, но во время удержал себя. Всё равно он считал, что резкие движения при Эрике — это слишком. Россия направил свет фонаря в сторону двери и, не отводя от нее взгляда, спросил: — Они уже волнуются, так?       — Да. Через какое-то время они уже начнут стучать в дверь, — либо мальчику было лень отворачиваться, либо он специально смотрел России в глаза и почти не моргал.       «Блин! А я ещё ничего не придумал! Так, у нас четыре этажа... Первый — ничего не обычного; второй — спальни, тоже ничего интересного; третий этаж без электричества, а на четверт... стоп! Без электричества, значит также темно, как и в этой комнате!» — в зависимости от мыслей у России менялось лицо: то оно было чересчур серьезным, то очень удивлённым. Эрик не сводил глаз с лица России, изучая каждую реакцию отдельно. Было очень интересно.       — Ладно, пошли! — мальчик встал с пола, на всякий случай хорошенько осматривая помещение ещё раз. Фонарик всё ещё держался хорошо, но его вряд ли надолго хватит.       — Что? Куда? — лицо Эрика выводило Брагинского из себя. Разве нельзя быть немного по-эмоциональней?       — Как куда, искать твою вещь! Я вроде знаю, какой этаж, но его надо ещё осмотреть, — раздраженно объяснил Россия, направив фонарик на мальчика.       — Если я пойду, то время сократиться еще на час...       — Ч-что?! — заикаясь, переспросил русский. Если они ошибутся с этажом, то всё пропало. Но и времени не хватит приносить каждую найденную вещичку сюда. Надо было быстрее решать, не терять время впустую.       — Всё равно пошли! — плюнув на всё, русский просто взял Эрика за запястье и повел в сторону двери. Но дойти он не смог, в какой-то момент мальчик остановился, не давая себя тащить: — Ты чего?       — Их там много... взрослых, — запинаясь, объяснил Эрик, не отрывая взгляд с двери. В глазах можно было прочитать лёгкий страх, но лицо всё равно оставалось без эмоций. Раздражает всё больше.       — Не волнуйся, они тебя не тронут. Они добрые, — для большего убеждения Иван слегка улыбнулся, но он был уверен в странах, и это читалось на лице. Эрик немного помедлил, но всё же сдался и вышел из комнаты за русским.       — Россия! Почему ты так дол... — Англия не смог продолжить свои упреки в сторону мальчика, так как вторая фигура, прямо за ним, его, мягко говоря, потрясла. И не только его, все были удивлены. Они не ожидали, что кто-то ещё выйдет из комнаты.       — Я не специально, — пробубнил Россия, проходя мимо стран и волоча за собой незнакомого для всех мальчика. Он был удивлен не меньше взрослых и внимательно разглядывал каждого в отдельности. Но взгляд зацепился только за двоих.       Один был очень высокий, с темно-голубыми глазами. Светлые волосы были растрепаны, или это только так казалось. Второй же был также высок, только светло-голубые глаза. И волосы были аккуратно убраны назад. Почему именно они стояли около двери, мальчик не понимал, но они также, как и остальные взрослые, были очень встревожены.       Мальчики очень быстро спустились на третий этаж, но Россия остановился в коридоре. Вот, они на нужном этаже, а теперь куда? Похоже, русский продумал не всё, что надо было, а времени всё меньше.       — Россия, стой! Ты куда собрался?! — похоже, Китай и Англия вышли из ступора быстрее остальных и уже бежали по лестнице вниз.       — Пошли, пока нас не заметили! — тихо шепнул русский, забегая вместе с Эриком в ближайшую комнату. Россия сразу же закрыл дверь. Повезло, что он не выключил фонарик перед тем, как выйти из комнаты. За дверью слышались шаги, но они быстро пропали, похоже, страны спустились ниже.       — Пока обыщем эту комнату, — предложив, мальчик начал осматривать помещение с помощью фонаря. Эта была та самая комната с черепом, опять он оказался тут. Россия прошел к шкафу и достал коробки, которые недавно, они с Америкой разбирали: — Так, я буду доставать вещи, а ты смотри и говори, то или нет.       На улице было очень темно, серые тучи закрывали ночное небо, и свет через окно почти не проникал. Но даже при таком раскладе, тут было приятней находиться, чем в том пустом помещении на четвертом этаже.       — Хорошо, — Эрик прошел к коробкам и сел напротив. Обняв коленки, он внимательно наблюдал, как мальчик открывает первую коробку и достает какие-то листки бумаги.       Неизвестно сколько они потратили на разбор всех коробок, но ничего нужного так и не нашли. Россия даже немного расстроился, он надеялся, что им вот так вот сразу повезет, но нет.       — Осталось два часа... — Россия хмыкнул, времени оставалось ещё на одну комнату и всё. Надо выбирать точно. А ещё казалось, что после каждого часа мальчик становился всё мрачнее, думая, что он уже не найдет искомую вещицу.       — Ладно, давай сложим всё обратно и пойдем в другую комнату, — русский стал убирать коробки обратно в шкаф, как они лежали раньше. Всё это время он думал, что могло случиться с Италией и в порядке ли он.       — Но мы ведь ещё не проверили ящики, — мальчик всё ещё сидел на полу и не двигался, только один взгляд гулял по комнате.       — М, ящики? — недопонимал Иван, вопросительно посмотрев на собеседника. Тот ткнул пальцем в сторону кровати, и фонарик смог показать, что к стене была ещё привинчена тумбочка. Они с Америкой как-то её не заметили, скорее всего, из-за «сюрприза в коробке».       Брагинский быстро подбежал к ящикам, забыв про коробки, которые он ещё не полностью убрал. Первый ящик открылся очень туго, но, посветив фонарем, оказалось, что ящик пустой. Второй открылся легче, но внутри лежала лишь стопка бумаг. Но в самой середине этой кучи торчал конверт. Мальчик достал его и с любопытством заглянул.       — Ого, смотри! Эти рисунки нарисованы так точно, никогда таких не видел! Только, почему-то, черно-белое, но всё так красиво! — Россия явно был поражен находкой и сразу отдал «рисунок», на котором была запечатлена молодая девушка, Эрику. Он продолжил доставать фотографии и удивлялся каждой, как же было всё точно, словно по-настоящему! Ему оставалось только гадать, как художник так реально показал разные сцены.       — Я помню... — неуверенно, просто не веря своим собственным словам, призрак всё ещё смотрел на первый рисунок. — На этой фотографии моя сестра...       — Фото... Что? — Иван удивился, услышав новое слово. Очень сложное, что он не мог его выговорить. Но самое главное событие — лицо Эрика, наконец, поменялось. Оно теперь не было безразличным, а, скорее, очень удивлённым.       — Фотография. Фотографии! Я их искал! Так долго, очень долго я искал это, — Эрика всё больше и больше шокировали его слова. Россию также немного пугали такие заявления, но он был почему-то рад. Какая-то завершенность давала облегчение, от чего хотелось просто улыбаться. Без особой причины.       — Вот, тут их очень много. Вспомнишь ещё что-нибудь? — русский не мог сдерживать своё настроение и протянул конверт мальчику, счастливо улыбаясь. Сейчас всё закончится, он и Италия станут прежними, и он сможет защитить друзей, как и мечтал.       — Спасибо, — на пример России, Эрик тоже улыбнулся, но также счастливо у него плохо получалось. Он привык к каменному лицу, а такие изменения совсем необычны для него.       — Так что, мы с Италией опять станем взрослыми, да? — мальчик не мог сдержать своего восторга. Но непонимающее лицо Эрика сбило его с толку.       — Ну... Ты станешь нормальным, но тот мальчик... Я к нему никакого отношения не имею, так что я не могу ему помочь, — призрак перевёл взгляд на фотографии. Все воспоминания вливались и впитывались, и это чувство было слишком сложно описать.       — Подожди, как?! Что будет с Италией, где он?! — Россия требовательно смотрел на Эрика, не отводя глаз. Как же он устал, а оказалось, что это ещё не конец. Значит, итальянец до сих пор в большой опасности.       Быстрого ответа на заданные вопросы не последовало. Зато Эрик, постепенно, со всеми своими фотографиями становился всё бледнее и прозрачнее.       — Я не могу тебе с этим помочь. Могу только сказать, что Элисон либо на пятом, либо на шестом этаже. Где ты от неё прятался, когда отдавал игрушку, — Брагинского передернуло, воспоминания о тех минутах были совсем не приятные и страшные.       — Италия... всё с ним будет хорошо? — мальчик опустил голову и сверлил взглядом пол. Как же сильно он волновался за друга, как будто за сестёр. Хотя первый друг — это как семья. Неожиданно, на плечо что-то легло. Это была рука, хотя от неё остались почти незаметные очертания.       — Не волнуйся, она его не тронет... Спасибо, что помог. Без тебя бы я не справился, — Эрик так светло улыбался, что был уже готов заплакать от такого счастья и, наконец, свободы.       Уже через минуту Россия сидел один в тёмной комнате. Что теперь делать, как найти Италию? Сначала надо найти остальные страны, они наверняка все волнуются. А ему опять попадёт, что «разгуливал» один в такой опасный момент!       Только Брагинский не смог и руки поднять, он просто рухнул на пол, рядом с коробками. Сейчас он должен находиться в панике, но было так спокойно. Ничего не хотелось делать, он и не делал. Он знал, что должен срочно найти Италию, но глаза слиплись и никак не открывались.       Фонарик выкатился из рук и неудачно прикатился к лицу русского. Теперь свет бил прямо в лицо, и даже через закрытые глаза всё равно ощущался. Мальчик жмурился, но даже это не помешало ему заснуть. А может он просто отключился, даже не желая сейчас спать.       А в голове, как в кино, прокручивалась вся история от начала до этого момента. Россия мило улыбался, просматривая всё это. Но как только он видел итальянца, то резко менялся и даже сердито хмурил лоб.