Детство

      — Мне нечего рассказывать, — буркнула девочка, опять отвернувшись в сторону. Но в этот раз она не скрывала лица, показывая этим, что всё же хочет продолжить разговор.       — Ну, расскажи, например, о своих родителях. Как ты оказалась в отеле? Что-то в этом духе, — Россия улыбался, старался влиться в разговор, чтобы отвлечься от боли и головокружения.       — Родители как родители, ничего в них особого не было. Мы остановились всего на одну ночь, а потом собирались вернуться обратно домой. Но по какой-то причине ночью случился обвал на этом же этаже, и они не вернулись. Я просидела в комнате довольно долго, но никто не пришёл, а когда решилась посмотреть, что случилось, то всё здание уже опустело, — у стран было чувство, что Элисон говорила отрывками, что-то упускала из виду. Только Россия задавался вопросом, специально ли она не договаривает или правда не очень понимает случившегося. Но девочка продолжала рассказывать, войдя во «вкус» разговора: — Тут были только я и Эрик. Он всё время что-то искал, совсем был необщительный и не обращал на меня внимания. Только он всегда меня слушал и помогал, — Элисон вытянула зайца вперед, а потом снова прижала к себе. Русскому было очень сложно смотреть на эту мягкую игрушку. Как она ему не нравилась, кто бы знал.       — А... Та... Та коробочка, что в ней? — нерешительно и не так громко спросил Феличиано, держась за рукав Ивана. Было немного страшновато, вдруг она опять рассердится. Только теперь на него, а не на русского. Девочка перевела взгляд на шкатулку в её руке. Она долго вглядывалась, как будто ждала, что же коробочка ответит или скажет по этому поводу.       — Я... я не помню... Знаю только, что обещала её не открывать. Но она всё равно закрыта, я один раз пыталась её разбить, но ей всё нипочем, — Россия только слушал, старался собрать всю сюжетную картинку, всё что знал, в одно целое.       — Скажи, а ты хочешь открыть её? Узнать что там? — от таких прямых вопросов Элисон немного растерялась, но смотрела на Брагинского недоверчиво. Похоже она разрывалась, не зная как ответить правильно: — Может, тогда ты больше вспомнишь о себе и о родителях?       Последнее предложение заставило Элисон заинтересоваться идеей. Создавалось ощущение, что этот ребенок мыслил получше какого-нибудь взрослого. Может это оттого, что эта особа не первый год живет взаперти? Русскому было сложно ответить на свой же вопрос.       — А за это я должна буду вернуть Италию в нормальное состояние, ведь так? — похоже, девочке начинала нравиться вся обстановка, иначе бы она «так» не улыбалась. Варгасу стало не по себе, но виду он не подавал — он не должен показывать в такой момент слабость, только не сейчас.       — Да, примерно так. Ты отпускаешь Италию, а я помогаю тебе открыть эту шкатулку. Ну как, договорились? — Иван постепенно забывал о головной боли и действовал сейчас решительно, вот только жуткая усталость всё же сказывалась на нём.       — А с чего мне тебе верить? Вдруг ты меня обманешь, ты же любишь это дело, — девочка сильно насторожилась, узнав новые условия договора. И она не хотела просто так попасть в какую-то ловушку.       — Ты прекрасно знаешь, что я не вру. Да? — Россия мило улыбался, как всегда, а Элисон не сводила с него глаз, внимательно следя за любыми действиями Брагинского.       — Хорошо, но ты мне обещал... — девочка явно нехотя согласилась, но уж слишком ей хотелось узнать, что там, внутри этой коробочки. Детское любопытство очень интересная штука, разве не так?       Италия просто не мог поверить, что Россия смог договориться с этой девочкой. В тоже время он чувствовал вину, ведь он должен был сам всё сделать, а теперь Россия один будет делать за него всю «работу». Но сознание так быстро покинуло его, что мысли просто резко оборвались.       Мальчик упал на кровать, как будто уснул. Россия мельком взглянул на Варгаса, и был рад тому, что сейчас они уже не зависят от этого странного места.       Элисон молча протянула коробочку, показывая, что свою часть договора она выполнила и ждала того же от Ивана. Пока русский разглядывал интересный для него предмет, девочка ни разу не свела с него настороженный взгляд, она всё ещё ему не доверяла.       Шкатулка была деревянной, очень потрепанной и старой. Но, даже если та выглядела такой простой коробочкой, Россия так и не смог открыть её вручную. На ней висел замок, очень старый и ржавый.       Брагинский потянулся к карману, но заметил, что Элисон напряглась ещё сильней и была готова ко всему, что только могла представить. Такая реакция немного рассмешила Ивана — лицо девочки было такое напряженное и задумчивое. Но когда загадочный предмет показался, Элисон резко поменялась в лице. Ключ идеально подходил под замок, а девочка его даже найти не пыталась.       — Может, ты откроешь? Все же это твоё, — Россия протянул предметы Элисон прямо в руки, всё также мило улыбаясь. Она удивленно переводила взгляд с ключа на шкатулку, а потом внимательно всматривалась в Ваню, зачем-то выискивая подвох.       — Г... Германия... — сонный голос итальянца отвлёк Брагинского от главной задачи. Феличиано, в своей привычной одежде, в привычном возрасте, лежал поперёк кровати и тихо сопел, что-то бубня во сне.       Элисон тем временем всё рассматривала запертую коробочку и ключ, она даже отложила свою любимую игрушку в сторону, чтобы её ничто не отвлекало. Аккуратно, боясь как-то помять дерево, она вернула себе шкатулку. Ключ последовал следом.       Девочка ничего перед собой не видела, настолько она была погружена в мысли и воспоминания, что просто не хотела находиться сейчас в этой комнате.       Она не видела, как Брагинский, немного пошатываясь, стал будить спящего итальянца. Не видела ничего, только коробочка и она, и ещё ключ.       — Италия, — голова заболела с новой силой, когда Иван встал на ноги, но он всё же собрал все последние силы, смог встать и разбудить, наконец, Варгаса. Феличиано не сразу понял, что происходит и где он находится. И доходило до него всё медленно, поэтому русскому просто пришлось поднимать итальянца на ноги.       Не спеша, они оба направились к выходу, но даже когда страны попытались хоть как-то попрощаться с Элисон, она ничего не ответила. Парни ещё какое-то время простояли у двери, но никакой реакции со стороны девочки так и не увидели.       Нигде не было света, электричество не работало, приходилось добираться до конца коридора на ощупь. Когда Италия дошел до лестницы, то услышал в самом низу, где-то на первом этаже, голоса других стран. Это придавало так много сил. Правда, это действовало только на итальянца: Россия всё равно чувствовал себя всё хуже, а головокружение плавно переходило на новый уровень.       — Россия, с тобой всё в порядке? — Италия взволнованно оглядел русского, но толком ничего и не увидел, было слишком темно. На глазах наворачивались слезы, он чувствовал себя таким виноватым. Ведь он предложил зайти в ту самую комнату, а Россия всё это время его защищал и поддерживал, как и остальные: — Прости... Это из-за меня... Ты...       — Всё со мной хорошо, — Брагинский не дал Италии продолжить речь, ведь понимал, что под конец тот опять расплачется: — Лучше иди сейчас ко всем вниз, не хотелось бы, чтобы они поднимались сюда и шумели. Они за тебя беспокоятся...       — А как же ты? — Феличиано понимал, что в каком-то смысле Иван прав, но всё равно тревога после всего, как и страх, осталась внутри.       — Со мной всё будет хорошо, больше ничего плохого не случится, — Россия улыбнулся, как бы придавая уверенности своим словам, и уже по какой-то привычке положил руку на макушку итальянца. Он был уверен и убеждён в своих словах, но почему именно, он не знал. «Предчувствие», «шестое чувство», как-то так оно называется...       — Л... ладно, — Варгас нерешительно, но начал спускаться вниз. Пару раз он спотыкался, но в итоге так и не упал. На третьем этаже уже слышались знакомые голоса друзей, и он был по-настоящему рад их слышать. Его шаги также были слышны на первом этаже, и, когда он уже был на последних ступеньках, сразу бросился обнимать Германию, который просто опешил от такого резкого появления «нормального» Италии.       — И-Италия-к... кун? — Япония стоял за немцем и сам был слегка удивлён такому появлению. Из столовой стали выходить на шум и другие страны, итальянец обнял всех без исключения, тем самым вводя всех, если так можно выразиться, в «лёгкий шок».       — Италия... ты... Ты стал п-прежним? — все еще находясь в удивлении, Германия смог выдавить такой странный вопрос. Он просто слов не находил, он уже хотел подниматься обратно наверх со всеми, а тут на него кто-то выбегает с радостным выкриком «Германия!».       — Да! Мне Россия помог! — после этих слов выражение лица и само настроение слегка испортились. Италия даже не смог подобрать нужных слов, чтобы точно объяснить, что было.       — Подожди, Италия-кун, а где Россия-к... Россия-сан? — Япония запнулся, понимая, что Россия уже не ребенок. Германия всё рассказал, но японцу было сложно поверить, пока он сам не убедится в этом.       — Я тут, — со стороны лестницы послышался такой знакомый милый голос. Россия медленно, держась одной рукой за перила и другой рукой за затылок, аккуратно спускался по последним ступеням, и почему-то ему захотелось помахать странам. Оторвать руку от перил он не смог, а вот от затылка вполне. Отведя ладонь от затылка, он понял, что зря — ой как зря — это сделал.       Всем и правда стало легче, когда всё вернулось на круги своя, но поднятая рука в крови сразу отбила такие мысли. Никто не успел и вопроса задать, как Россия просто отключился на ходу и полетел чуть ли не головой вниз. Америка и Франция смогли его удержать и не дали упасть, правда, Брагинский так в чувство и не пришёл.       — Что с ним случилось, ару?! — Китай сразу подбежал к «раненому» и начал осматривать рану. Крови вытекло немного, да и рана небольшая была на затылке, но земля и грязь ухудшали всё.       — Е... Его ударили цветочным горшком... — неуверенно произнес итальянец, опять начиная корить себя за то, что не смог сам за себя постоять. Теперь у России текла кровь, и он был без сознания.       — Надо промыть рану, может возникнуть инфекция из-за этой земли, — заключил Яо. Он так и не смог точно всё разглядеть, грязь мешала обзору: — Надо отвести его в ванну, до больницы может стать только хуже.       Италия так и не смог ответить на вопросы, которые ему задавали — он был сильно растерян и не знал, как и чем сейчас помочь. Россию за это время проводили в ванную комнату и промыли рану, правда, шарф сзади остался таким же грязным.       Все страны собрались уже в привычном для себя месте, в столовой. Там было просторно и русского можно было хотя бы посадить на стул. Все старались помочь, чем могли.       Феличиано же стоял поодаль и наблюдал со стороны, считая, что будет лишь мешаться. На краю стола лежали два альбомных листка: у итальянца просто вылетело из головы, что они совсем недавно, только утром, сидели тут с Иваном и рисовали, и Америка вместе с ними.       На одном была семья Брагинского, на другом потрёпанная игрушка. А американец, похоже, забрал своего героя себе на память. Италия бы тоже забрал эти рисунки на память, но ему пришла в голову странная, но хорошая идея, по его мнению.       — Италия-кун, ты хорошо себя чувствуешь? — Япония уже какое-то время стоял рядом с Варгасом, но тот не отвлекался ни от мыслей, ни от рисунков. Америка также подошёл к союзникам, когда Китай его «прогнал» от больного подальше.       — Да, просто мне надо ещё кое-что сделать. Я наверх и обратно, не ждите меня, — Италия сам понимал, что его просьба звучит глупо в такой ситуации, но почему-то он хотел сказать именно так.       — Эй, только-только всё наладилось, и ты опять решил ввязаться в приключение. Знай, Германия этого не одобрит, — Америка сразу ввязался в разговор, когда дело стало касаться новой опасности. Когда немец спустился весь на нервах, Альфреду было даже страшно стоять рядом с ним.       — Больше ничего плохого не случиться, не волнуйтесь! Никто не заметит! — с позитивом уверил Италия, сорвавшись с места и больше ничего не услышав от друзей. Совсем недавно Иван сказал ему тоже самое. В руке он держал два листка, ни на секунду не ослабляя хватку.       Из-за того зайца, которого он взял не подумав, Россия сильно перепугался, он оказался в опасности. Все так волновались, он не мог сам себе простить такую глупость, даже ребенку. Поэтому он должен извиниться хоть перед кем-то, даже если он был не совсем человеком.       Взбежав обратно по лестнице на этаж, с которого он так спешил уйти, парень прошёл по коридору к открытой двери. На улице светлело, поэтому через окно медленно проходил тусклый свет. Может скоро опять пойти дождь.       — М-можно? — итальянец заглянул в комнату и увидел девочку, сидевшую на полу с игрушкой в руках.       От неожиданности услышать чей-то голос после долгой «могильной» тишины, Элисон вздрогнула и резко взглянула на Италию. Коробочка с ключом лежала напротив неё так же на полу.       — Вы до сих пор не ушли? Что-то забыл? — девочка с искренним интересом посмотрела на вошедшего в комнату парня. Но потом её заинтересовали листки в правой руке Феличиано, но она постаралась не придать этому значения.       — Да... Вот, возьми, — эти самые листки Италия протянул Элисон, предварительно согнув их на половину. Девочка все же взяла «подарок» в руки, но открывать не спешила, только опять вопросительно посмотрела на Варгаса: — Чтобы ты не забыла, мы же ведь... Ну... Друзьями стали, вроде... Пока, я надеюсь, что с тобой всё будет хорошо!       Италия резко развернулся и выбежал из комнаты и сразу устремился вниз, обратно к странам, оставив Элисон в растерянности. До неё медленно, но верно доходили все сказанные слова. Почему-то стало как-то не по себе, странное и незнакомое чувство пугало.       — Италия! — строгий и громкий крик Германии раздался на весь отель и всю округу. Японии и Америке не удалось скрыть, что итальянец опять куда-то убежал. Все так облегченно вздохнули и сказали Богу много разных благодарностей, когда Феличиано вернулся живым, здоровым и самим собой. Хотя от немца ему всё же досталось за своё разгильдяйство и безрассудство.