Детство

      Россия сидел на лестнице между вторым и третьим этажом. Голова уже прошла, а вот Китай где-то застрял. Так сложно просто взять ключ у Англии и вернуться? Лучше бы он сам сходил, а не сидел бы зря и время тратил.       Наконец-то послышались быстрые шаги снизу — кто-то поднимался наверх. Иван встал, уже собираясь «отчитывать» китайца за опоздание, но перед ним оказался совсем не Китай.       — Россия! — Америка был сильно встревожен и тяжело дышал. Похоже, давно он не занимался спортом, что так быстро устал. Но на Брагинского он смотрел очень внимательно и словно чего-то боялся: — Россия, Китай рассказал, что встретил тебя!..       — Рассказал? — да, такого «предательства» от Яо он не ожидал, даже обидно немного стало. А на губах появилась короткая улыбка, не предвещающая хорошее настроение.       — Ты... Ты тоже забыл? Забыл и про Италию тоже? — похоже, Америка перешел уже в панику. Россия просто не знал, как правильно подобрать слова, чтобы объяснить заданный вопрос.       — Ты головой не ударялся, пока я не видел? И почему я должен такое забыть? — Брагинский даже почувствовал себя неуютно от пристального взгляда американца, но когда до того дошел смысл заданных вопросов, Джонс расслабился.       — Слава богу, хоть кто-то ещё не забыл, — парень уже хотел помчаться обратно вниз, но русский успел схватить его за шиворот и не дал и шагу дальше ступить.       — Стой. Ты же не уйдешь, ничего мне не объяснив, да? — с пугающим интересом спросил русский. Америка развернулся и, набрав побольше воздуха в легкие, стал быстро тараторить. Он умеет объяснять, ничего с этим не поделаешь. Но Россия довольно много общался с американцем и мог из всего этого набора слов найти самые важные.       — Хорошо-хорошо, Америка, успокойся, выполни одну мою просьбу. Достань, пожалуйста, ключ у Англии и подними его на шестой этаж, — твердым и в тоже время спокойным голосом попросил русский, приветливо улыбаясь. Как он умеет.       — Зачем? Сейчас надо найти Италию и доказать, что они правда забыли, и он тут! — Америка был очень дерганый, но русский старался не обращать на это внимания.       — Для всего этого нужен ключ, хорошо? — не дожидаясь ответа, русский легонько толкнул Альфреда в сторону лестницы. Тот чудом не полетел вниз, ухватившись за перила, хотя сути происходящего он недопонимал.       — Россия! — Америка вот-вот уже хотел «наехать» и выпустить весь свой пар, но русского и след простыл. Оставалось только выполнить его «просьбу», но ощущение было такое, что ему приказывают. Ужасное чувство.       Иван тем временем уже добрался до шестого этажа. Медленно, тихо и очень осторожно, он шагал по коридору, пытаясь вспомнить свой путь в ту злосчастную комнату, когда в страхе убегал, но ничего. Головная боль начала подступать с новой силой и не давала спокойно думать и вспоминать.       Так он бродил долгое время, но никто так и не приходил. Россия даже начинал беспокоиться за американца, может, он не дошел или где-то упал и ударился головой? Вот чего не хотелось, хотя бы в данный момент, а потом ломать себе что-нибудь он может спокойно.       Наконец-то со стороны лестницы послышались шаги, и Брагинский тихо прошел ближе, на всякий случай, чтобы не шуметь на этаже слишком много.       — Э? Германия? Что ты здесь делаешь? — Россия с интересом разглядывал немца, который уже поднялся на этаж и, достаточно громко топая, прошел по коридору к русскому. Так, а где Америка с ключом? Неужели потерялся? И Иван опять начал жалеть, что самостоятельно не пошел вниз и не взял ключ, так было бы быстрее.       — Вот, он был у Китая, — Германия протянул ключ, но все это время не отводил пристального взгляда от России. Смотрел он точно также, как и Америка совсем недавно: — Ты знаешь, где Италия?       — Примерно, но не могу точно сказать. Так все и правда забыли о нем? — Брагинский забрал ключ, спрятав его сразу в карман. И говорил он как можно тише, ведь не известно за какой дверью прячут Италию, может, он и сейчас все слышит?       — Да. Все, кроме меня и Америки, я не знаю, почему именно мы... Тебе, случаем, не нужна помощь? — Людвиг был как всегда серьезен, но он совсем не понимал, зачем Россия говорил тихо. И, тем не менее, старался также не создавать много шума.       Русский долго молчал и не спешил отвечать на вопрос, похоже, он что-то продумывал, и немцу оставалось только ждать. Но ему не терпелось как можно быстрее найти непутевого итальянца и уйти отсюда как можно скорее.       — Нет, я сам. Лучше спускайся вниз и следи за другими, — Россия слегка улыбнулся, чтобы можно было убедить собеседника, что он сам неплохо справится.       — Там Америка, если что, он проследит. Надо найти Италию и уходить отсюда как можно скорее! — похоже, немец постепенно терял контроль над собой и своими эмоциями. Но он быстро взял себя обратно в руки, стараясь больше не повышать голос: — Мало ли, что с ним могло произойти. Но оставаться тут слишком опасно, ты сам говорил, когда был ребенком, что та девочка собиралась тебя убить...       — Похоже, вы все слышали только это, а про то, что нельзя сейчас уходить и надо помочь, вы пропустили мимо ушей. Я понимаю, что Америке страшно, и он может кого угодно «заразить». Плюс ко всему Италия, — Россия был абсолютно спокоен и вел себя так, что сейчас не происходит ничего важного или сверхъестественного: — Я просто тебя прошу спуститься вниз к остальным, и не дай им выйти отсюда. Также можете попробовать помочь им вспомнить.       — Но Россия... — немец уже начал возражать, ему совсем не нравилась эта идея, и мириться с этим он не будет. Совсем рядом со странами послышался скрип двери, но Россия даже не обернулся.       — Успокойся. Ты слишком нервный, все будет нормально, так что возвращайся обратно, Америка один не справится, — немец вопросительно переводил взгляд с России на открытую комнату и обратно. На миг «милая» улыбка России пропала, и он тихо сказал, чтобы никто не услышал, кроме Германии: — Даже не смотри туда, сейчас там опасно.       После таких слов дверь с громким хлопком закрылась на замок. Людвиг долго не мог оторвать взгляда от комнаты, а у русского на лице опять появилась улыбка. От этого стало неуютно и даже обидно, он не может никому помочь. Так отвратительно на душе.       — Все же услышала, ладно... Тебе пора спускаться, — Иван отвернулся от Германии и оглядывал развалы. Немец долго стоял на месте, не думая двигаться, но в какой-то момент он просто развернулся и ушел, быстро спускаясь по ступенькам вниз.       Как только Россия перестал слышать шаги Людвига, он достал ключ и начал детально вспоминать дорогу и дверь, в которую он вбежал. Это точно не была комната, которая совсем недавно открылась. Она слишком далеко от лестницы, он бы просто не успел добежать до нее и остаться незамеченным. До нее еще есть две комнаты, в одной из них будет Италия. Россия точно знал это, но почему, не мог понять.       Русский подошел к одной из дверей и положил руку на ручку. Какое-то время он стоял неподвижно, всматриваясь в дверь. Было очень тихо, никакого звука. Собравшись со всеми мыслями и силами, Иван повернул ручку и заглянул внутрь.       С первого же раза в яблочко, удивительно. У окна сидела Элисон, обнимая свою игрушку. Она даже не повернулась, чтобы посмотреть на гостя. Лицо было таким спокойным и умиротворенным, совсем непохожа на ту девочку, от которой убегал Брагинский.       Русский начал осматривать комнату. Ничего необычного, по его мнению, не было в ней. Но все равно ничто не могло придать помещению хоть немного уюта. Но когда он встретился взглядом с Италией, сразу полегчало. Стало так спокойно, что парень совсем забыл об осторожности.       Дверь медленно со скрипом открывалась, и Россия начал медленно проходить внутрь, стараясь боковым зрением следить за девочкой, но смотреть и за итальянцем.       — Р-рос... сия? — мальчик долго вглядывался в парня, но до него не сразу дошло, кто именно сейчас вошел в комнату. Мальчик так обрадовался, что мог сейчас даже горы свернуть, и улыбка на лице очень точно передавала все чувства.       — Привет, — русский мило улыбался. Было так приятно, что кто-то тебе улыбается, когда видит. Иван медленно прошел к кровати, где сидел Италия, и присел рядом, но он все равно видел Элисон боковым взглядом.       — Р... Россия... Ты... Меня не забыл, да? — вдруг улыбка пропала, и теперь итальянец был готов разрыдаться, вспоминая все те страшные вещи, о которых думал. Он был рад, но страх все равно был сильнее.       — Что? — Иван даже растерялся от реакции и от вопроса, а чего он совсем не ожидал, что Италия резко встанет и обнимет его. Так необычно, такое совсем странное и непонятное чувство.       — Я думал, что вы обо мне забыли. Все забыли. И Германия, и Япония, и Братик Франция, все-все. Я испугался, — Италия тараторил и сбивался, но смысл всех слов все же дошел до Брагинского. Он долго молчал, совсем не шевелился, что итальянец испугался еще сильнее и поднял взгляд на Ивана, но в этот момент на голову легла большая, очень холодная рука. Но было что-то, что говорило о том, что Россия не изменился.       — Не говори глупостей, никто не забыл про тебя. Никогда больше так не говори, — Россия продолжал улыбаться, и Италии становилось легче, он уже начал себя корить, что вообще начал думать о таком и поверил этой девочке. Правильно, никто о нем не забыл и не забудет!       — Обманщик! Вы все лжецы, я всех вас ненавижу! — Россия смог увернуться от кучи летящих в него книг. Откуда они взялись, самый странный вопрос, но парень сейчас ни о чем не думал.       — Россия! — Италия остался на кровати, когда Россия присел на полу. Он так сильно испугался за русского, что даже не понял, что в него самого чуть не попали.       — Тихо, не волнуйся, Италия. Нас внизу ждут, так что быстренько закончим и вниз! — Россия еще раз улыбнулся, но после того, как он отвел взгляд от итальянца, то сразу стал серьезным, или даже сердитым: — Кого именно ты ненавидишь? — Элисон все так же сидела на стуле, только теперь она смотрела в сторону России и была очень недовольна.       — Вас всех! Все взрослые только и умеют, что врать и бросать! Ненавижу! — голос девочки уже срывался на крик. Похоже, ее сильно задели слова русского, что не могло не насторожить. Но задать интересующие вопросы парень не успел, пришлось опять уклоняться, только теперь от горшка с цветком. Вроде это был не цветок, а кактус, но Россия не смог отчетливо разглядеть его.       — Тебя кто-то бросал? И врал? — такие вопросы только сильнее разозлили девочку, что она начала не переставая бросаться различными тяжелыми предметами. И отвечать она совсем не намеревалась.       — Пожалуйста, хватит! — Италия попытался как-то докричаться до Элисон, но все было безуспешно. Совсем-совсем, она просто ничего перед собой не видела, кроме России. Так и получилось, что один из летящих горшков устремился на голос.       Итальянец зажмурился, как только понял, что горшок летит прямо на него. Но через какое-то время он приоткрыл один глаз, так как ничего не почувствовал. Перед ним на кровати лежал Россия, на волосах и шарфе была земля, остатки горшка и цветка, а также сверкало что-то красное.       Ничего больше не летало и не врезалось во что попало. Тишина не давила, но приносила страх. Феличиано аккуратно протянул руку и потрепал Ивана за плечо, но никакой реакции не последовало.       — Россия! Россия! — сколько бы он его не трепал, и с какой силой не толкал, Брагинский все лежал на кровати лицом вниз и не шевелился. Италия не мог отвести испуганный взгляд и ничего, кроме как звать русского, он не мог сказать.       Элисон также немного удивленно смотрела то на Россию, то на Италию. До нее немного не доходила суть всего случившегося, но почему-то стало не по себе.       — Россия! Проснись, Россия! Россия, вставай! Россия! Р... Р... Россия! — итальянец уже был готов опять расплакаться, но он все же смог отвести взгляд от земли да грязи, и посмотрел в сторону девочки. Глаза были наполнены слезами, но смотрел он так укоризненно, что взгляд становился более «угрожающим».       — Что он тебе сделал?! Россия же тут ни при чем, и Германия, и Япония тоже! Никто не виноват, а ты все равно дерешься! Тебя мама не учила, что драться — это плохо! — Варгас сам от себя не ожидал, что сможет когда-нибудь на кого-то накричать. Но даже это удивление он не показал, а только продолжил звать Россию, надеясь, что он вот-вот очнется.       — Нет... не учила... — Элисон до боли прижала к себе игрушку и коробочку, которую все это время не отпускала. Она отвернулась обратно к окну, но уже туда не смотрела. Растерянным взглядом девочка рассматривала, раму, пол, стены – все, что попадалось на глаза.       — Россия! Россия, ты как?! Россия! — Италия опять поднял голос, когда русский начал подавать признаки жизни и начал подниматься на руки. Голова сильно болела, но не так, чтобы совсем надолго выключиться.       — Не волнуйся, все хорошо. Сейчас пройдет, — Россия хихикнул, хотя далось ему это очень нелегко. Повезло, что голова хотя бы не кружилась, а то было бы сложнее встать.       — Опять! Опять ты начинаешь лгать! — Эмили резко развернулась, но встретилась взглядом не с Россией, а с Италией. Тот стоял перед русским, раскинув руки в сторону, и серьезно смотрел на Элисон. От этого ей стало не по себе.       — Я же вру для блага... Да, мне ужасно больно, но что это дало? Италия лишь начнет сильнее беспокоиться, а я этого не хочу, — голос был спокойным, хотя немного отдавались нотки боли. Италия сразу же развернулся, после таких слов. Казалось, сейчас Россия должен был быть серьезным, но он улыбался. Немного непривычно, но улыбался: — А что у тебя в коробочке?       — Какая разница... не переводи тему, — Элисон немного успокоилась, стараясь держать себя в руках. Хотя вся нынешняя ситуация сильно давила и действовала на нервы.       — Давай поговорим о чем-нибудь другом. Расскажи о себе, все что хочешь, — Россия мило улыбался, смотря, как девочка явно волнуется и старается не смотреть в его сторону. Италия непонимающе смотрел то на Элисон, то на Ивана.       Русский выглядел оживленным и не показывал ничего такого, что Италию бы расстроило. Хотя голова все равно сильно болела и Брагинскому было сложно и слово сказать, но такой хороший и единственный шанс нельзя упускать. Тем более это шанс все закончить, слишком важный момент, чтобы отключиться и опять оставить итальянца, пока он маленький.       — Зачем тебе что-то обо мне знать? Какая тебе вообще разница? — обидчиво спросила девочка, все смотря в сторону.       — Ну, мне интересно. Я ведь хочу тебе помочь, и Италия тоже. Правда, — последнее слово заставило Элисон все же посмотреть в сторону России и Италии. Итальянец закивал, хотя все еще недоверчиво смотрел в сторону девочки.       — И что же мне вам рассказать? — Элисон смотрела прямо на страны, уже не отворачиваясь. Хотя выглядела она не совсем радостной от такого разговора.       — Все, что помнишь и хочешь рассказать. Хотя лучше бы то, что помогло и тебе, и нам, — России было все сложнее выглядеть невозмутимым и не обращать внимания на боль. Он старался говорить как можно короче и по делу, хотя иногда все в глазах расплывалось, но потом приходило в норму. Радовало, конечно, то, что первый шаг на пути к дружелюбию и доверию сделан, но хватит ли его до конца? Брагинский так боялся отрицательного ответа.       Италия же сразу заинтересовался разговором. Если они смогут помочь этой девочке, то поскорее уйдут отсюда, и он опять встретится с Германией и Японией. Одна только мысль о таком поднимала настроение. Поэтому, надо как можно усерднее сейчас постараться и помочь и России, и Элисон.