Top secret...

Оно странное немного О.О - Э? Откуда…? Утро воскресенья ознаменовалось для Сакурая небольшим и весьма неожиданным открытием. Юноша недоверчиво уставился на дисплей мобильного, пытаясь понять, откуда в списке контактов появился один лишний номер, да еще и без его ведома. «Куроко Тецуя» - имя абонента и ряд цифр Сначала он честно пытается вспомнить, когда же успел обменяться номерами с призрачным игроком. А после понимает, что единственное логическое объяснение может быть только одно – тот злосчастный день, когда он умудрился забыть телефон в раздевалке. - Но не мог же он сам просто взять и… - Рё чуть прикрывает глаза и задумчиво трет переносицу, потом откладывает мобильный в сторону и думает, что сегодня обязательно уточнит все у самого Куроко. Юноша смотрит на часы и поспешно допивает кофе. Сегодня он будет учить Тецую бросать. На днях, как раз тогда, когда они с Куроко вместе возвращаются из Сейрин, по дороге со станции звонит Айда и заявляет, что Тецуя и его товарищи по команде могут забыть о том, что суббота – выходной день. Аргументирует она это тем, что у нее есть для них кое-что занятное. На что призрачный игрок лишь обреченно вздыхает, потому что это самое занятное, как правило, каждый раз означало одно и то же: информация и записи игр какой-то определенной команды, с которой им предстояло состязаться в ближайшем будущем, а потом куча зверских упражнений на все группы мышц. Сакурай вспоминает, каким взглядом девушка окинула его тогда в тренерской, и, сочувственно глядя на юношу, думает, что им лучше действительно забыть, что суббота – выходной. Ради их же блага. А потом голубоволосый внезапно предлагает пересечься в воскресенье, побросать мяч. Вежливо и ненавязчиво, но в памяти Сакурая невольно всплывает взгляд, которым парень сопровождал тот его бросок в зале, и Рё кивает, соглашаясь, потому что прекрасно знает, о чем сейчас думает Куроко, даже если тот не произнес этого вслух. Учитывая то, с каким упорством Рико собралась готовить свою команду к отборочным, в ближайшие недели три (и то, если повезет) у них больше не будет времени даже на то, чтобы видеться, не то что на отработку бросков. А Тецуя очень хочет бросать. Поэтому они договариваются встретиться на станции в воскресенье утром. Мысль, что он кого-то будет учить тому, что обожает делать сам, немного будоражит, поэтому он даже не уточняет у собеседника, почему это должно быть именно утро. И забывает спросить номер телефона на тот случай, если они вдруг все-таки разминутся. Впрочем, сейчас этого уже и не требовалось. *** Почему именно утром, до Рё доходит только тогда, когда они останавливаются у полузаброшенной с виду площадки. Честно говоря, места более неподходящего для подростков, собравшихся весело провести время, гоняя мяч, придумать было просто нельзя. С чисто человеческой точки зрения. С точки зрения того, кто хоть что-то понимал в баскетболе, лучшего и желать не приходилось. Неприглядный, затерявшийся в череде грязных переулков небольшой огороженный квадрат с двумя баскетбольными щитами имел несколько плюсов, которые одним махом перечеркивали все минусы: площадка была так надежно запрятана среди обветшалых массивных зданий, что сюда практически не добирался шум городской суеты и машин, позволяя не отвлекаться ни на что постороннее, полностью сосредоточившись на игре, а еще подобные места наверняка были известны не многим, поэтому наплыва простых любителей повыяснять, чья очередь играть, можно было не опасаться. Однако шатен был уверен, что это место популярно среди тех, кто знал, как сюда добраться. А значит, у них в запасе не так уж много времени. Зашнуровывая кроссовки, Сакурай все задается вопросом, откуда разыгрывающему Сейрин известно об этом островке счастья для баскетболиста, учитывая то, что добирались они сюда со станции какими-то окольными путями и достаточно приличное количество времени. Юноша теряется в догадках. Рё украдкой смотрит на Куроко, который давно оставил попытки хоть как-то пригладить оставшиеся после сна в творческом беспорядке волосы и теперь думал, где бы лучше оставить вещи, и почему-то думает, что Айда вчера явно перестаралась с тренировкой. Но, тем не менее, с этими слегка растрепанными волосами, чуть заспанным выражением лица и немного ленивыми движениями Тецуя выглядит как-то… по-домашнему уютно, что ли? Сакурай моментально пытается выкинуть подобные мысли из головы, потому что Куроко внезапно оборачивается, смотрит на него выжидательно, и Рё отчего-то становится стыдно. Он поспешно подхватывает мяч и направляется к центру площадки. - Начнем? Собеседник молча кивает, следуя за юношей. На деле все оказывается гораздо сложнее, чем Сакураю казалось изначально: за полчаса, что они находились на площадке, мяч ни разу не был заброшен в кольцо, несмотря на все усилия Куроко и Рё вместе взятые. Если первый чувствовал что-то наподобие смущенно-постыдного разочарования, то последний просто пребывал в легком ступоре. Честно говоря, за все то время, что Сакурай занимался баскетболом, ему еще не доводилось видеть игрока, который не умел бросать. Вообще. Начисто. Абсолютно. Рё прекрасно видел, сколько усилий прикладывал разыгрывающий Сейрин, как упорно он старался следовать всем его инструкциям, насколько терпеливым готов был быть ради достижения поставленной цели. Сакурай отлично знал, что до Тецуи хорошо доходит, что от него требуется. Поэтому шатен в упор не понимал, почему у него ничего не получается. - Снова мимо… Странно… - Рё озадаченно ерошит волосы на затылке, прежде чем отправиться за мячом. – Вроде и угол был взят отличный… Он подбирает мяч и, возвращаясь, вновь отдает его голубоволосому. Куроко смотрит на него несколько виновато, насколько может казаться виноватым обычно лишенное эмоций лицо призрачного игрока, и Сакурай думает, что ему никогда не быть чьим-то тренером. Он даже не может научить человека бросать мяч в кольцо. - Прости, Сакурай-кун… - внезапно негромко произносит Тецуя, и юноша отвлекается от собственных размышлений, чтобы повернуть голову в его сторону. Тот с тихим вздохом смотрит на баскетбольный щит, после переводит взгляд на мяч. – Со мной так много мороки. Рё на несколько секунд замирает, не зная, что ответить, потому что отрицать этот факт, мягко говоря, глупо. Поэтому он пытается подобрать нужные слова, чтобы не быть слишком прямолинейным. - Ты очень стараешься, Куроко-кун, не думаю, что все потеряно. – Он улыбается уголками губ. – Просто на броски тоже нужно время, как и на все остальное. Кстати, можешь попробовать кинуть с еще более близкого расстояния. Так должно быть немного легче. Сакурай понимает, что с еще более близкого расстояния в состоянии нормально бросить даже первогодка младшей школы, и хорошо, если эта очередная смена дистанции что-то даст. Куроко практически под самым кольцом, и Рё думает, что именно с этого стоило начинать, а не наоборот. Он оправдывал себя тем, что понятия не имел, насколько все окажется проблематичным. Через пару мгновений Тецуя бросает. Мяч с глухим звоном отлетает от кромки корзины. Шатен прикрывает глаза и честно пытается проанализировать все снова, уже в который раз. Он не отрывает взгляда от летящего мяча, про себя просчитывая его траекторию, вытекающую из стойки и положения рук разыгрывающего Сейрин. Коряво. Не так, конечно, как минут двадцать назад, но тем не менее. Еще пять минут спустя Рё думает, что его скоро переклинит, потому что изначальное направление броска ему кажется вполне правильным, но на второй половине пути к корзине мяч почему-то неведомым доселе образом начинает уходить немного влево, гулко ударяясь уже даже не о кольцо, а о щит. И так раз за разом, пока юноша не начинает тереть глаза тыльной стороной ладони, чтобы прогнать, наконец, этот странный мираж располовиненного полета, чего в принципе не может быть. Но мираж упорно не желает исчезать. Что за черт? - Эм… Куроко-кун… Ты не хочешь сделать небольшой перерыв? - с некоторой неловкостью окликает его Сакурай. Тецуя замирает с мячом в руках, уже было приготовившись бросить, и оглядывается на Рё, прежде чем в очередной раз молча кивнуть и направиться в сторону небольшой скамейки неподалеку от противоположного конца площадки, на которой для более удобного наблюдения успел расположиться атакующий защитник Тоуо. Он протягивает Куроко небольшую бутылку с водой, и тот, сделав пару глотков, усаживается рядом, чтобы слегка передохнуть. С минуту парни сидят в тишине. Сакурай продолжает думать о том, что ему делать после увиденного. А увиденное стоило того, чтобы поломать над этим голову, и дело было не только в том, что для него, как для талантливого шутера, подобный случай представлял определенный интерес, но и в том, что юноша искренне хотел помочь Тецуе осуществить его небольшую мечту. Почему-то, глядя на то, как настойчиво, но безрезультатно тот пытался забросить мяч в корзину еще тогда, в школе, когда Сакурай случайно застал его в зале, и на то, сколько сил он тратил на это сегодня, Рё ловит себя на мысли, что готов восхищаться этим загадочным игроком из команды соперника. Куроко упорно бился о стену барьера, который пока был не в силах преодолеть. И от подобного осознания отчего-то невольно щемит где-то глубоко в душе. Рё от части понимал его чувства… - Куроко-кун… Почему ты не попросил Хьюгу-сана? – вопрос срывается с губ шатена прежде, чем он сам успевает это осознать. Ему, как обычно, неловко, однако он пока не торопится с извинениями. Сегодня он почему-то вообще с ними не особо торопится. - М? – сидящий рядом юноша не сразу вникает в суть заданного ему вопроса, будучи оторванным от собственных мыслей. Он чуть поворачивает голову в сторону собеседника, несколько вопросительно приподнимая брови. - Хьюга-сан… Или Кагами-кун… Почему ты не попросил кого-нибудь из них научить тебя бросать? – повторяет Сакурай, глядя куда-то себе под ноги, и позабытая сегодня утром привычка возвращается. – Извини, не подумай, я совсем не против тебе помочь... Просто… - Просто не хочу добавлять им хлопот… - негромко отвечает Тецуя, как обычно, прерывая поток его извинений. Он тоже изучает землю под своими кроссовками. – Кагами-кун не отказался бы помочь, но есть много того, над чем ему действительно стоит поработать и на что он бы с большим желанием и пользой потратил бы свое время. Для него это все действительно очень важно. А Хьюга-семпай – капитан команды, ему тоже не так легко, как кажется. Помимо оттачивания собственных навыков он вынужден также постоянно поддерживать командный дух и следить за тем, чтобы все ходили на тренировки. С моей стороны было бы эгоистично просить их об этом сейчас, когда все, о чем мы должны думать – это предстоящие соревнования. Просить о том, что важно для меня, но не принесет пользу команде. Поэтому… я рад, что ты предложил, Сакурай-кун. Повисает неловкая пауза, во время которой Рё переводит взгляд на Куроко и невольно замирает с широко раскрытыми глазами. Тецуя улыбается самыми уголками губ. Он смотрит на мяч, покоящийся рядом с ним на скамейке, а Сакурай внезапно поднимается на ноги и во взгляде его мелькает столь редкая для него решительность. Он подхватывает мяч в руки и делает пару шагов в сторону площадки. - Я научу тебя бросать. Обещаю. Сакурай тратит еще полчаса на то, чтобы, кажется, наконец-то, понять, в чем дело. Это происходит тогда, когда ему в очередной раз приходится показывать Куроко, под каким углом было бы удобнее и правильнее произвести бросок. - Подожди секунду, Куроко-кун, - шатен задумчиво трет кончиками пальцев переносицу, перед тем, как перевести взгляд на Тецую. - Давай-ка проверим кое-что. Тот уже привычным жестом протягивает ему мяч, как вдруг до них доносятся звук эхом отдающихся в тишине переулка шагов и негромкий смех. Юноши оборачиваются практически одновременно. - Эй, парни, играете еще? Нарушители спокойствия в лице парня, выглядящего как старшеклассник, и еще нескольких ребят окидывают заинтересованным взглядом площадку и находящихся в ее пределах людей. Старшеклассник улыбается, и Сакурай почему-то невольно напрягается. - Мы пока не закончили. Вам придется немного подождать. - Куроко говорит напрямик, холодное спокойствие сквозит в каждом слове. Рё смотрит растерянно сначала на него, потом на компанию молодых людей напротив, гадая, неужели, будучи настолько прямолинейным, ему еще ни разу хорошенько не влетело от каких-нибудь особо вспыльчивых обитателей старшей Сейрин. Однако все его опасения оказываются напрасными, когда с противоположного конца площадки доносится непринужденная усмешка, а сам ее обладатель поднимает руки в дружеском жесте. - Уоу, расслабься, чувак. Нам тут просто пары человек не хватает. Сыграть не хотите? – он с интересом смотрит на обоих парней, и те молча переглядываются. *** Сакурай не помнил, как они добрались до станции. Он был слишком вымотан и слишком доволен, чтобы следить за дорогой и уж тем более за временем, поэтому сия обязанность автоматически легла на плечи призрачного игрока. На обратном пути тот не проронил ни слова, но Рё отлично знал, что Тецуя взбудоражен не меньше. То, как блестели его льдисто-голубые глаза, выдавало юношу с головой. И почему-то, глядя сейчас на голубоволосого, Сакурай не выдерживает, улыбается во все тридцать два и минут пять говорит о том, как было круто, понимая, что на самом деле не может выразить и половины из того, что чувствует. Рё любил баскетбол. Но, кажется, только сегодня осознал, насколько. Куроко молча кивает в ответ на каждую восторженную реплику и расслабленно прикрывает глаза. Шатен тут же замолкает и поспешно извиняется, вспоминая о том, что они оба вообще-то дико устали после пребывания на площадке в течение четырех часов подряд. Рё думает, что ни за что не продержался бы столько на обычном матче, пусть даже в его команде был гений из поколения чудес и другие не менее опытные игроки. Сакурай не боялся играть столько, сколько потребуется, вовсе нет. Единственное, чего он опасался – напряжение. Напряжение, которое рано или поздно возникает, когда изо всех сил пытаешься соответствовать. Когда пытаешься не проиграть. Он не боялся проигрыша как такового в принципе, потому что проиграть сильному и достойному сопернику не было обидно. Обидно и страшно – проигрыш, который ведет к несоответствию. Проигрыш, который покажет сокомандникам, что он отличается, не вписывается, что он не такой. А Рё не хотел быть не таким… Это так быстро переросло в какую-то своеобразную фобию, что юноша посчитал бы за счастье всю оставшуюся жизнь просто быть как все, соответствовать окружающему его обществу, показать, что он такой же, что ничем не отличается, что ничем не хуже. Из-за этого дикого желания он ни за что не продержался бы. Поэтому когда сегодня он играл с Куроко на той черт знает, где находящейся площадке, когда сегодня учил его бросать, когда сегодня толпа старшеклассников предложила ему сыграть просто так, когда привычные рамки погнулись и дали трещину, Сакурай был поражен, кажется, до глубины души. Так легко он не играл еще никогда в жизни. Юноша переводит взгляд на идущего рядом Тецую и думает, что у того есть поразительное умение заражать окружающих желанием играть. Удивительно для человека, который всегда был всего лишь тенью. Рё внезапно замедляет шаг, вспоминая. - Куроко-кун… - Сакурай негромко окликает своего попутчика, неловко перекладывая мяч из одной руки в другую. – Я сегодня случайно нашел твой номер у себя в телефоне, - шатен выдерживает короткую паузу. – Ты случайно… - Да. Рё смотрит на него ошарашено, но Тецуя в ответ лишь непринужденно пожимает плечами и переводит взгляд на табло с расписанием поездов. - На всякий случай. Мы же почти соседи. Пусть будет. Пока они едут в поезде, Сакурай больше не задает вопросов, несколько сконфуженно разглядывая свое отражение в оконном стекле вагона. И уже только по дороге со станции мягко улыбается в ответ на благодарность за тренировку и неплохо проведенное время и качает головой. - Нет, Куроко-кун, это тебе спасибо. *** Аомине не хочет идти на тренировку. Аомине лень. Аомине скучно. Аомине слишком долго выносили мозг на уроке математики. В сумме выходит, что надо валить. Дайки еще несколько минут неподвижно валяется на школьной крыше, подложив под голову руки и бесцельно пялясь на облака, прежде чем неспешно подняться на ноги и ленивой походкой ретироваться к выходу из здания. Бесцельно прогуливаясь вдоль магазинных витрин, он зевает и думает, что хочет спать. И перекусить чего-нибудь. Да, перекусить. Аомине засовывает руки в карманы брюк и пытается вспомнить, сколько у него с собой налички, потому что Сакурай совсем странный в последнее время: постоянно забывает дома еду, поэтому нормально и нахаляву поесть в школе теперь тоже не удается. Приходиться гонять его в столовую за дынными булками и соком. Гений поколения чудес тяжко вздыхает. Он уже терпеть не мог эти дурацкие булки. И сок. И… - Оп-па… …и весь ход его мыслей прерывается при виде глянцевой обложки на витрине небольшого книжного магазинчика. Ну-ка – ну-ка, никак новый номер? Юноша плавно меняет направление своего движения и пару секунд спустя уже открывает дверь магазина. Ахаха. По неизвестной самому Аомине причине, люди, продающие ему порно-журналы, никогда не удосуживались спрашивать его возраст, чем парень успешно и довольно часто пользовался. Должно быть, со стороны он не выглядел на свои шестнадцать. Хотя, честно говоря, сейчас ему было абсолютно фиолетово, потому что по приходу домой его ждала сотня страниц пышногрудого удовольствия. И все бы замечательно, если бы не… - Похоже, подобные магазины – единственное место, куда тебе еще не лень приходить. Аомине медленно отрывает взгляд от покупки, а после даже поворачивается на голос, чтобы обнаружить, что стоит лицом к лицу с Кагами Тайгой. Дайки выгибает бровь, окидывая форварда Сейрин чем-то наподобие заинтересованного взгляда. После едва заметно усмехается. - Смотрите-ка, кто заговорил… - он смотрит на стопку учебников по японскому в руках потенциального соперника, и тон его голоса заставляет Тайгу нахмуриться. - Придурок… Мы вас все равно уделаем, вот увидишь… - Кагами выходит из магазина следом за Аомине. - Тс. Удачи, детишки… Форвард Тоуо разворачивается и направляется туда, куда и шел до этого, полностью игнорируя гневные взгляды Тайги. - Эй, Аомине! – доносится до него запоздалый оклик. – Ты ведь знаешь, почему Куроко никогда не бросает, правда? Ведь знаешь, почему у него не получается бросать? Вопрос был столь неожиданным, что Дайки на секунду даже останавливается в немом удивлении, но, очнувшись, передумывает и через пару мгновений вновь продолжает идти. - У него спроси, балда. Если захочет, сам расскажет. А может… Аомине уверен, что призрачному игроку в скором времени придется много недоговаривать. *** Проходит больше двух недель с того самого воскресенья, когда Сакурай в последний раз пересекался с Куроко. В течение этих четырнадцати с лишним дней они не видятся ни на станции, ни в любое другое свободное от школы время. Усердные тренировки полностью поглощали обоих, зачастую не хватало сил даже на то, чтобы думать об этом. За эти две недели Рё с облегчением обнаруживает, что по дороге в Тоуо можно подремать в поезде еще целых полчаса. День выдался не менее странным и полным моральной и физической усталости, чем все предыдущие. Сакурай кладет голову на парту с единственным намерением провалиться в столь желанный сон хотя бы на эти жалкие десять минут перемены. У него жуткий недосып, поэтому в последнее время шатен стал ужасно рассеянным: на английском отвечал невпопад, на тренировке то и дело натыкался на кого-нибудь, не давая нормально играть, а еще забывал дома деньги, сумку с учебниками и еду. Последнее особенно огорчало Аомине, а в последствии и Сакурая, которого узнавали уже все работники столовой, поэтому продавали ему парочку булок по цене одной. Что поделать, то время, которое Рё обычно тратил на приготовление бенто в школу, теперь уходило на драгоценный сон, потому что в довесок к тренировкам пришла пора контрольных тестов, и половина ночи была забита японским/математикой/английским/ и далее по списку, так что с утра юноша не находил в себе сил оторвать голову от подушки. В результате на него странно косились родители, одноклассники и сокомандники. Когда несколько часов спустя Имаёши тактично выпроваживает его из зала, мягко намекая на то, что отдохнувший игрок – на сотню трехочковых больше, Рё не знает, обижаться ему или все же вздохнуть с облегчением. В любом случае все, что ему остается – это неспешно переодеться и покинуть территорию школы. Солнце лениво уползает за горизонт, заставляя небо окраситься во все оттенки красного и оранжевого. Солнечные блики скользят по стеклам магазинных витрин и окнам высотных зданий, по дисплеям мобильных телефонов и по любой другой отражающей поверхности, заставляя Рё слегка щурить глаза. Пока он доберется до дома, уже наступят сумерки, и он наверняка будет чувствовать себя настолько сонным, что снова завалится спать не поужинав, даже несмотря на то, что успеет вздремнуть в поезде. Юноша тихо вздыхает. Сакурай еще даже не успевает дойти до станции, но уже почему-то чувствует себя опустошенным, в голове, кажется, не осталось ни единой мысли, думать не хотелось абсолютно. Поэтому, когда что-то вырывает его из навеянного усталостью полузабытья, он даже не сразу понимает, что конкретно привлекло его внимание. Когда же со стороны неприметного переулка, мимо которого ему выдался случай проходить, доносится звук глухого удара, сдавленное ругательство и громкий вздох, словно весь воздух разом выбили из легких, Рё окончательно приходит в себя. Он прекрасно понял, что там происходило, но вместо того, чтобы поскорее пройти мимо, сбавил шаг, в конце концов останавливаясь. Он отчаянно пытался убедить себя, что ослышался, даже если прекрасно знал, что нет. Юноша уже сотню раз успел задать себе вопрос, зачем он здесь стоит, но все никак не мог сдвинуться с места. Он вздрагивает всем телом, когда звук повторяется, вздрагивает, когда повторяется в третий раз. Рё мог уйти. В конце концов, этот район, как и все другие, должна патрулировать парочка полицейских, уж они-то в силах с этим разобраться, это их работа. Каждый день от уличных нападений в Токио страдает достаточное количество людей, чтобы это было чем-то необычным. Совсем необязательно пытаться разобраться. Совсем необязательно… Но тут он снова слышит звук удара и вздрагивает уже от осознания того, что в ответ – тишина. Ни ругательств, как до этого, ни криков, ни судорожных выдохов. Ничего. Сакурай внезапно чувствует, как у него кровь стынет в жилах от одной единственной мысли, которая заставляет его сделать пару робких шагов в сторону переулка. Что если не будет никаких патрульных? Что если некого будет спасать? Сакурай Рё никогда не был особо отважным парнем. Он не занимался боевыми искусствами и у него не было кучи крутых друзей. Шатен тихо выругивается, когда не дозванивается в полицейский участок ни с первого, ни со второго раза: линия занята. Юноша не был отчаянным, готовым без лишних мыслей пожертвовать чем-то существенным ради абсолютно незнакомого человека, по крайней мере далеко не всегда. Он не знает, что такого произошло сегодня, что он ускоряет шаг и почти со всех ног бросается в переулок. Он не знает, что будет делать, когда окажется там, у него нет даже самого примитивного плана. Но думать было уже поздно. Когда Сакурай оказывается там, в зажатом между нескольких высоток небольшом клочке пространства, ему кажется, что сердце сейчас либо остановится, либо пробьет грудную клетку. На земле в перепачканной и пыльной одежде, сжавшись в комок и закрывшись руками, лежит парень. Лежит, не в силах не то что подняться – даже издать хоть какой-нибудь звук в ответ на сыпавшиеся на него удары. Сакурай не видит его лица, зато прекрасно видит довольные до неприличия физиономии двух отморозков, не поскупившихся как следует отпинать парнишку с ноги. Еще удар – тело на земле чуть заметно вздрагивает, еще больше сжимаясь. Еще один – едва слышный хрип. - Ну, чего затих, детка? Уже передумал посылать меня туда, куда хотел, а, детка? – один из парней одним четким ударом бьет с ноги поддых, и в ответ доносится судорожный кашель. В том, что это обычный школьник, Рё не сомневается ни капли. Он смотрит на изрядно пострадавшую от переулочной грязи школьную форму и с отчаянием понимает, что юноша младше самого Сакурая года на два. Похоже, что решившие поразвлечься подобным образом придурки увлеклись настолько, что даже не заметили, когда на их небольшом хулиганском островке временного счастья появилось еще одно действующее лицо. Точнее бездействующее, потому что шатен замер на месте, не в силах пошевелиться или хотя бы сказать что-нибудь. Сердцебиение отдавалось где-то в ушах, Рё закусил губу. Удар, еще, еще один. «Черт, черт, черт! Ты же пришел сюда, так не будь тряпкой, сделай же что-нибудь! Хоть что-нибудь…» - успевает подумать Сакурай, прежде чем у него в руках начинает вибрировать телефон. Понимая, что будет дальше, юноша с замиранием сердца бросает взгляд на определившийся номер. Звонили из участка, о чем возвестила последовавшая за вибрацией мелодия. Очень вовремя, блин… В переулке резко становится слишком тихо. Две пары глаз с подозрением обращаются в сторону атакующего защитника Тоуо. Рё в свою очередь делает то, чего под пристально-насмешливыми взглядами явно не дружелюбно настроенных молодых людей ожидал от себя меньше всего. - А-Алло? На другом конце провода что-то спрашивают, он что-то отвечает на автомате, в следующую секунду уже не помня, что именно. Потому что два стремительно приближающихся к нему силуэта очень многих бы на его месте заставили задуматься о более важных вещах. В трубке вновь раздается прокуренный мужской голос, требующий от Сакурая точный адрес, но шатен уже не слышит, потому что в следующее мгновение ловит удар в солнечное сплетение, и все вокруг вдруг становится неважным. Телефон летит на грязный асфальт, а юноша шумно выдыхает не то от боли, не то от неожиданности, в глазах резко темнеет. Рё зажмуривается на какие-то пару секунд, и этого оказывается достаточно, чтобы получить еще один удар, на этот раз по лицу. Он ничего, абсолютно ничего не успевает ни понять, ни тем более предпринять, когда чувствует, что теряет равновесие. Но ему не дают просто упасть, вместо этого хватают за отворот пиджака и грубо швыряют на землю. Шатен охает, больно впечатываясь пятой точкой в асфальтированную поверхность, и натыкаясь спиной на что-то мягкое. Он распахивает глаза и чуть поворачивает голову, чтобы столкнуться взглядом с временно позабытой жертвой избиения. Парнишка смотрит на него во все глаза, и Сакурай не может понять, чего в этом взгляде больше: удивления, испуга или сожаления. Рё смотрит на его лицо – на разбитые в кровь губы, на распухший и не перестающий кровоточить нос, на ссадину на лбу, на огромный синяк в районе скулы… Сколько же его здесь мутузили? - Ай-ай, детка, нехорошо так некрасиво влезать в чужие разборки, - бодрым голосом сообщают ему откуда-то сверху. Юноша вскидывает голову и ловит на себе заинтересованный взгляд одного из обидчиков. От этого злосчастного «детка» и едкой усмешки становится мерзко. – Ух ты е-мое, какое у нас симпатичное личико, прям даже досадно теперь. Че ж ты бьешь-то не глядя, дебил? Он с насмешливым укором переводит взгляд на товарища, и тот в ответ неприязненно косится на Рё, который изо всех сил пытается собраться и придумать хоть что-нибудь. Он вскользь смотрит на школьника рядом с собой и со стыдом думает, что если выберется сегодня из этого переулка, то запишется в какую-нибудь секцию по рукопашке. Пусть он и абсолютно неконфликтный, мягкий и где-то слишком застенчивый человек, но все же парень, и осознание того, что его отделали, словно девчонку, немало злило. - А че жалеть-то? Терпеть не могу таких… - парень скалится в сторону двух подростков. - Хах, ну ты мудила… - в очередной раз растягивает губы в усмешке первый и тыкает Сакурая в бок носком кроссовка. – А ты у нас часом не из таких, детка, а? А то больно мордашка смазливая. Когда до Рё доходит, что имеют в виду эти двое, он чувствует, как начинают гореть уши, и от накатившего стыда вперемешку со злостью и осознанием безысходности своего положения он крепче стискивает в руках сумку с учебниками. В сознании проносится столько мыслей, что он на секунду выпадает из реальности, пытаясь проанализировать, просчитать, прийти к какому-нибудь заключению. Он слышит какую-то возню рядом с собой, затем до слуха доносится сдавленное ругательство мальчишки, и Сакурай прикрывает глаза, потому что понимает, что сейчас их будут бить. Очень больно и очень основательно. Обоих. Без разницы, кто из них рискнул раскрыть рот. Рё мысленно считает до двух и думает, что если его товарищу по несчастью достанется еще, то у него совсем не останется сил на… На что? На что он вообще рассчитывал? Это перестает быть существенным на следующие секунд десять, за которые он успевает услышать укоризненный оклик «детки», вновь получить по лицу от его дружка и едва суметь после этого вообще сфокусировать взгляд на чем-либо. А потом краем глаза шатен внезапно улавливает какое-то движение справа, и внутри все переворачивается, словно кто-то нажал на спусковой крючок. Надо было убираться отсюда. Сейчас же. Обоим. Неважно, как. Черт, неужели ему должны были набить лицо, чтобы он, наконец, решился что-то сделать?! Все же прилив адреналина творит чудеса даже с такими людьми, как Сакурай. Потому что в последний момент, замечая боковым зрением приближающийся к его лицу с невероятной скоростью кулак, Рё уворачивается. Как именно – для него даже в далеком будущем останется загадкой. Еще мгновение спустя юноша подскакивает на ноги так резко, что избивавший его парень от неожиданности невольно отшатывается, давая шатену еще немного времени на то, чтобы, не совсем осознавая, что делает, со всего маху заехать обидчику с ноги в колено. Мгновение спустя Рё слышит негромкий хруст, затем оглушительный вой отморозка и отборную ругань. Но ему уже не важно, потому что нужно успеть что-то решить с «деткой», на лице которого больше не наблюдалось усмешки. Атакующий защитник Тоуо колеблется не больше секунды, а после делает первое, что приходит на данный момент в голову – швыряет в него тяжелую сумку с учебниками, которую до этого момента сжимал в руках. Черт бы с ней! Однако на этот раз план по отвлечению внимания не срабатывает. Сумка летит в сторону, а самого Сакурая хватают за отворот рубашки и тянут вперед с такой силой, что у него сбивается дыхание. -Ах ты…! – глаза обидчика загораются такой неподдельной злостью, что Рё снова теряется, замирая, не в силах пошевелить даже пальцем. Каково же было его удивление, когда хватка на его рубашке внезапно ослабевает, и противник с тихим стоном оседает на землю. Сакурай переводит ошалелый взгляд на едва державшегося на ногах школьника и понимает, что произошло. Их взгляды пересекаются, и этого хватает, чтобы шатен окончательно пришел в себя. Не теряя времени, он сгребает руку другого юноши в свою, подхватывает с земли телефон и изо всех сил тянет того за собой прочь из переулка. А после он бежит. Бежит так, как не бежал еще, пожалуй, ни разу в жизни. Адреналин все еще пульсировал в крови, не давая остановиться даже на долю секунды. Потому что нельзя останавливаться, не сейчас, еще, еще немного, дальше, еще дальше, как можно дальше отсюда… Он снова сбегает, сбегает, как трус. Эта мысль отдается вместе с сердцебиением где-то в висках. И он гонит ее, гонит прочь, потому что прекрасно знает, что не было бы другого выхода. Не в его случае. Рё на секунду зажмуривает глаза и думает, что если это единственное, чем он мог быть полезен, то лучше так… И плевать… Пока что плевать… Они бегут, петляя по каким-то незнакомым улицам, все еще держась за руки, как маленькие дети, до ужаса боясь отпустить. Кажется, что если это произойдет, то кто-то из них обязательно упадет и уже не найдет сил бежать дальше. Они не обмениваются ни единым словом, потому что не до этого, потому что надо беречь дыхание. Сакурай останавливается лишь тогда, когда чувствует, что пальцы, сжимающие его ладонь, ослабевают, и тянуть школьника за собой становится слишком тяжело. Шатен, шумно дыша, оборачивается и смотрит на темноволосого парнишку, с тихим вздохом бессильно усаживающегося на асфальт. У него уставшие глаза, сбившееся дыхание и запекшаяся кровь на лице и разодранном воротнике рубашки, он чуть жмурится, смотрит на Сакурая и немного нервно улыбается уголками разбитых губ. - Спасибо, братишка… - юноша делает вдох и резко выдыхает, ладонь ложится на правый бок, чуть сжимая ткань пыльного пиджака. – Вот черт… Ребро, кажется… « Черт, что делать?!» Когда шок от всего произошедшего немного отпускает, ему на смену приходит паника. Потому что Сакурай понятия не имел, где они вообще находятся, как в кротчайшие сроки помочь товарищу по несчастью и что ему теперь со всем этим делать. Он судорожно оглядывается по сторонам, замечает невдалеке какую-то автомобильную парковку и, бросив короткое « я сейчас», со всех ног бросается туда. Уже наступили сумерки, и теперь улицу освещали тускло горящие фонари, Рё спотыкается, зацепив носком кроссовка бордюр, но в последний момент вновь восстанавливает равновесие. Сакурай не знал, как долго они бежали и куда их в конечном счете занесло, но улица, как назло, была непривычно безлюдной. Ему нужен кто-нибудь, хоть кто-нибудь, чтобы не сойти с ума и перестать паниковать в ситуации, в которой он никогда в жизни не оказывался до этого. Поэтому когда он замечает садящегося в одну из машин какого-то мужчину в офисном костюме, то кричит так громко, что его мог бы услышать весь район. - Подождите! Подождите, пожалуйста, не уезжайте! Постойте, пожалуйста! Мужчина замирает, а после оборачивается в сторону летящего к нему шатена. Юноша не знает, что сейчас с его лицом и какое выражение на нем застыло, когда человек, до которого он так усердно пытался докричаться, удивленно вскидывает брови и смотрит на него полными шока глазами. - Извините…Извините, пожалуйста… Там человек…Нет, школьник, второгодка, наверное… Там ребро и двигаться нельзя… Больница… очень срочно, извините, пожалуйста, извините, не могли бы Вы… - начинает тараторить Рё на одном дыхании, не в силах собрать все вертящиеся в голове мысли в кучу, он лишь в упор смотрит на незнакомца и указывает в направлении тротуара, где оставил другого юношу. – Не могли бы…Помогите, пожалуйста, до ближайшей больницы… Взгляд мужчины становится более осознанным, когда он, наконец, понимает, чего от него хотят. Он с серьезным видом кивает и идет следом за старшеклассником, чтобы через полминуты увидеть лежавшего посреди тротуара без сознания школьника. Он видит, как глаза Сакурая расширяются в очередном приступе паники, и без лишних слов как можно осторожнее поднимает темноволосого мальчишку с асфальта. Рё пытается помочь, но ему не позволяют. - Иди к машине, открывай заднюю дверь, - выдает незнакомец, и шатен с готовностью торопится выполнить его просьбу. Мужчина смотрит ему вслед, после переводит взгляд на юношу, которого нес на руках, и ускоряет шаг, гадая, как же так вышло, что же произошло с этими двумя. В любом случае дело было серьезным. Пока они едут в машине, Сакурай беспокойно ерзает на сидении. Он думает, что он полный идиот, потому что вспомнил о мобильнике, который до этого сжимал в руках, только тогда, когда второгодка средней школы был спешно погружен в автомобиль. А еще его гложет волнение и чувство вины. Рё не ожидал такого поворота событий, он понял, что все гораздо серьезнее только тогда, увидел спасенного им юношу лежащим без сознания прямо посреди улицы. Он запоздало понимает, что заставил его пробежать, наверное, пару районов, даже не подумав, что с переломом ребра человеку вообще нельзя бежать. Мужчина косится на него в зеркало заднего вида и спрашивает, как же их так угораздило, попал ли его друг под машину или еще чего. Но Сакурай в ответ бормочет что-то невразумительное и сжимает пальцами обивку сидения. Взрослый лишь тихо вздыхает и решает больше пока ничего не спрашивать, списывая все на легкий шок после случившегося. Впрочем, он не ошибался. *** Сакурай с потерянным видом стоит перед кабинетом, в который несколько минут назад школьника второгодку занес водитель машины под пристальным взглядом дежурного врача. Рё чувствует себя морально истощенным, он снова впадает в какую-то странную прострацию, хотя все еще взволнован. Он бы очень хотел, чтобы все обошлось. И чтобы тревожные мысли перестали закрадываться в его сознание с завидной частотой, иначе он снова начнет паниковать, как последняя девчонка… Звук открывающейся двери вырывает его из собственных мыслей, и юноша вскидывает голову, встречаясь взглядом с мужчиной в офисном костюме. Он улыбается уголками губ и кладет ладонь на плечо атакующего защитника Тоуо в попытке приободрить. - Твой друг? Или младший брат? – спрашивает он ненавязчиво, абсолютно не подозревая, что Сакурай не то что не знаком с этим мальчишкой, даже имени его узнать не успел. Юноша в ответ неопределенно поводит плечами, и мужчина решает не докапываться. – Врач его сейчас осматривает, не знаю, в чем там дело, но думаю, что все будет хорошо. Так что не переживай парень, здесь о нем хорошенько позаботятся. Рё молча кивает, думая, что дико обязан этому незнакомому человеку напротив, потратившему свое время на возню с двумя странными школьниками, которых подобрал посреди безлюдной улицы, отвез в больницу, а теперь еще и пытался поддержать. Сакураю становится неимоверно стыдно. Потому что он был ужасно благодарен. - Спасибо Вам! Спасибо огромное! – он кланяется, не смея поднять головы. – Извините. Извините, что Вам пришлось… - Эх, ты это брось, парень, выпрямись уже - добродушно отзывается мужчина, в очередной раз похлопав юношу по плечу. Сакурай сконфуженно замолкает, поднимая взгляд на незнакомца. – Разве можно просто пройти мимо, когда кто-то действительно нуждается в помощи, м? Рё чуть мотает головой, словно ребенок, чувствуя себя младшеклассником, разговаривающим с классным руководителем. - Ты ведь тоже не прошел… Юноша не успевает отреагировать на последнюю фразу, как мужчина разворачивается и направляется к выходу из больницы, несколько шагов спустя останавливаясь и оглядываясь на Сакурая. - Мне все же нужно ехать, парень. Здесь останешься? – спрашивает он, и Рё в очередной раз утвердительно кивает, думая, что точно не уйдет, пока не узнает, все ли в порядке с его товарищем по несчастью. – Есть кому обратно подкинуть? - Да. Я… друга подожду, – на автомате отзывается баскетболист, отводя глаза. Всё же он явно немного пришел в себя, раз начинает врать. - Ну что ж, удачи. Береги себя, бывай, - незнакомец поднимает руку в прощальном жесте и вскоре покидает больницу. Рё опускается на лавку напротив кабинета и устало прислоняется спиной к стене, прикрывая глаза. Он не знает, как добраться обратно. Он не знает ничего ни о районе, в котором находится, ни о больнице, о которой ему неизвестно ничего, кроме названия. Ему было бы разумно позвонить родителям, тогда эта небольшая проблема решилась бы сама собой, но… Сейчас он готов был звонить кому угодно, только не им. Не хотелось, чтобы они знали, потому что тогда начнутся подробные расспросы о случившемся и переживания, которые бы заставили его чувствовать себя еще хуже. Он мельком бросает взгляд на дисплей мобильного. 19.31. В это время он еще на тренировке, поэтому у близких не было повода беспокоиться. Сакурай переводит взгляд на дверь кабинета. Никто не выходит. Он вздыхает и решает хоть как-то отвлечься от всей той мешанины из сегодняшних событий у себя в голове. Он думает о баскетболе. О том, что, будь он сейчас на тренировке, то наверняка бы извинялся перед Имаёши за очередной промах. О том, достаточно ли хороши будут его броски по сравнению с шутером из Сейрин, с которой они наверняка будут играть на отборочных. Действительно, а будут ли они играть с Сейрин? И тут у него в сознании словно что-то щелкает. « Пусть будет. На всякий случай.» Сакурай бездумно набирает номер. Когда на другом конце провода раздается тихое «Алло?», Рё почему-то теряется, не зная, что ответить. Он не может сказать, почему, но отчего-то, слыша этот тихий, абсолютно невозмутимый голос, ему становится немного легче. В трубке раздается какой-то шорох, и он слышит на заднем плане ругань Хьюги, возмущения Кагами, пытающегося сказать что-то примирительное Киёши и громкий свисток тренера. Становится как-то неловко. - Извини, Куроко-кун... Я не знал, что ты на тренировке, извини… - Все нормально. Мы только что закончили. – невозмутимо отзывается Тецуя, и звуки на фоне плавно затихают, должно быть владелец телефона все же отправился в раздевалку. В ответ тишина. – Все в порядке, Сакурай-кун? - Да, - вырывается поспешный ответ, и Рё спохватывается, не в силах определиться с последующими словами. Стоило ли рассказывать об этом Куроко? – Не совсем… Я… как бы это… - Что-то случилось? – после небольшой паузы отзываются на другом конце провода, голос чуть настороженный. - Ну…я…в больнице... Тут произошло кое-что и…я не знаю, как обратно доехать…и у меня нет денег на такси… - Сакурай нервно усмехается в трубку, отчего молчание становится каким-то давящим. – Извини… Я вообще-то не думал никому звонить, просто так получилось… Извини… Он нес какую-то абсолютную чушь, просто чтобы услышать хотя бы один знакомый голос, пусть даже и по телефону. Он все же вымотался больше, чем предполагал. И все накопившееся за день определенно требовало выхода. Он действительно не думал никому звонить. Он вообще не думал, что… - Как называется больница? – все, что у него спрашивают в ответ. Куроко приезжает минут через двадцать, и Рё мысленно задается вопросом, брал ли он такси или просто Старшая Сейрин действительно была совсем неподалеку. За все время из кабинета все еще никто не выходил, и Сакурай начинает немного нервничать, что сразу же отражается на его манере разговора. - Извини, Куроко-кун, не нужно было ехать… Извини… Они оба сидят на лавке и пьют растворимый кофе из автомата. Рё чувствует себя не в своей тарелке, вспоминая, как невольно расширяются глаза призрачного игрока, когда он видит кровь на его рубашке и разбитые губы, но ничего не говорит, молча протягивает платок. И на шатена в тот момент почему-то накатывает такое облегчение, что он шумно выдыхает и улыбается самыми уголками саднящих губ. Он уже успел рассказать Куроко, что случилось. Почему-то говорить сейчас с Тецуей было просто. А может, это просто из-за сегодняшнего потрясения, потому что он не замечает, как его словно прорывает. Он говорит о том, как испугался тогда в переулке, как боялся отпускать руку незнакомого школьника, пока они бежали по улице, как поддался панике, когда тот потерял сознание, как боится, чтобы это не оказалось ничем серьезным, о том, что чувствует себя жалко из-за того, что даже драться толком не умеет. Все это выливается в один огромный поток мыслей, которые он переваривал в себе в течение дня и которые настойчиво требовали выхода. Он знал, что не имеет права сваливать это все на другого человека только из-за собственного стресса, но почему-то не мог остановиться. Сакурай ловит себя на мысли, что почти каждый его разговор с Куроко носит характер какой-то исповеди или что-то вроде того. - Ты человека спас, Сакурай-кун. Неплохо для того, кто не умеет драться и систематически впадает в панику, - после долгого молчания замечает призрачный игрок и внимательно смотрит на Рё своими невозможными голубыми глазами. – Не думаю, что по-настоящему трусливый человек поступил бы так же. Не вини себя ни в чем. Шатен невольно пересекается с ним взглядом и замирает. Кажется, что эти глаза видят его насквозь. И остатки нервного напряжения внезапно окончательно отпускают, оставляя место спокойствию и трезвому мышлению. И он снова улыбается едва заметно. - Спасибо, Куроко-кун. К удивлению обоих, дверь кабинета резко распахивается, на пороге появляется мужчина средних лет в медицинском халате. Он окидывает взглядом школьников, пару секунд удивленно хлопая глазами. - О, а вы тут чего, ребят? Ждете кого? - Школьник… Его сюда привезли около получаса назад… - вскакивает с места Сакурай, начиная тараторить. - Ааа… Так это ты его вместе с тем парнем в костюме привез, да? Хорошо, что вовремя. – врач устало ерошит волосы на затылке, прикрывая глаза. – Там легкое сотрясение, многочисленные ушибы, ну и перелом двух ребер. Нечего сказать, потрепали его знатно. Кому это вы так дорогу удачно перебежали, м? - Да не то чтобы… - начинает юноша, но его перебивают. - В любом случае, повезло крупно. Легкое не задето, хотя повозиться придется. В общем, жить будет. – он достает из широкого кармана пачку сигарет, выуживает одну, закуривает. – Вы не родственники, как я понимаю, да? - Если честно, то мы вообще не знакомы… - замялся Сакурай, не зная, куда деть глаза. - О, даже так. – протянул мужчина, выдыхая клубы дыма, от чего хотелось закашляться. – Жаль. При нем никаких личных вещей, с родственниками связаться не сможем, пока он без сознания. Придется у него самого спрашивать, когда в себя придет. Это, конечно да… Но ты молодец, пацан. Хвалю. Врач растягивает губы в добродушной улыбке и треплет юношу по волосам, как отец когда-то делал в детстве, и от этого простого жеста так хочется верить, что все действительно будет в порядке. - Честно говоря, не знаю, когда парень очнется, поэтому вы бы домой шли уже, ребятки, что-то как-то лица на вас нет, - чуть усмехается мужчина и смотрит на Рё. – Передать ему что-нибудь? Куроко тоже молча переводит взгляд на Сакурая, и тот в который раз за день не знает, что ответить. - Передайте, что если быстро поправится – научу его играть в баскетбол. – выдает, наконец, юноша, сконфуженно улыбаясь. Через пять минут они с Тецуей садятся в такси.