Top secret...

Да, я так охрененно выполняю обещания, что оговоренные два дня вылились в две недели. Такое прощать нельзя, но что поделать, моя муза в последнее время какая-то...кхм...очень ветренная женщина. В общем, надеюсь, что не зря так задержала...

And I don’t want the world to see me, Cause I don’t think that they’d understand, When everything’s made to be broken I just want you to know who I am… ©Goo Goo Dolls “Iris”

Они едут молча. После всего случившегося у Сакурая не хватает сил на то, чтобы возразить Куроко, когда тот говорит, что вызовет такси. Рё стыдно: он мало того, что втянул в это все Тецую, так теперь еще и катается по городу за его счет, потому что вся наличка ушла еще днем на дынные булочки для Аомине. Рё хочет извиниться как минимум миллион раз, но не делает этого. Рё устал. Сидя на заднем сидении автомобиля, он думает, что так не чувствовал себя еще ни разу в жизни, ни одна тренировка еще не изматывала его настолько, что колени и руки продолжали подрагивать даже спустя час после произошедшего. Сакурай молчит, все еще сжимая в ладони данный ему призрачным игроком в больнице платок, и смотрит в окно, а Тецуя больше не задает вопросов. Шатен вглядывается в собственное отражение в оконном стекле машины и невольно вспоминает о злосчастном переулке. «А ты у нас часом не из таких, детка, а? А то больно мордашка смазливая…», « Терпеть не могу таких…»… Сакурай слегка кривит губы в беззвучной усмешке. Для таких, как те двое, подобные фразы - зачастую ничего больше, чем обидная шутка, лишний повод унизить и позлить, потому что потом добивать проще. Интересно, они хотя бы догадывались, насколько в результате правы оказались? Юноша чуть прикрывает глаза, разглядывая оставленный на память о случившемся огромный синяк на скуле. Иногда он думает, что просто ненавидит свое, кажущееся чересчур миловидным для парня, лицо. Девушки в школе говорили, что он милашка и красавчик, а еще почти отличник, умеет готовить и круто играет в баскетбол, не парень - мечта. Но это почему-то было горько слышать, не имея возможности нормально встречаться хотя бы с одной из тех, кто так считал. Рё пробовал. Правда, пробовал. И не один раз. Но никогда не чувствовал ничего. Ничего, кроме дружеской симпатии и уважения. А обманывать людей было не в характере Сакурая. Представительницы прекрасного пола дули губки, хмурились, спрашивали, неужели они недостаточно хороши для него, пафосно передергивали плечами, но обижаться на юношу долго все равно не могли по все тем же вышеперечисленным причинам. Шатен тихо вздыхает и в миллионный раз думает, что до ужаса хочет быть самым обычным парнем. Рё непроизвольно задумывается, когда же все это началось, усердно пытается понять, почему именно с ним. И едва заметно хмурится, так как не может найти ответа ни на один из тысячи, миллиона раз задаваемых самому себе вопросов. Почему-то весь поток его мыслей внезапно снова перетекает в знакомое русло, прежде чем опять обратиться к сегодняшней рассеянности, переулку, второгодке в пыльном школьном пиджаке, стремительно теряющему сознание, к больнице, щекочущему ноздри запаху лекарств, ожиданию, растворимому кофе из автомата, нелепому телефонному звонку и, внезапно, негромкому, но уверенному голосу Куроко. Только сейчас он с удивлением осознает, что мог позвонить тогда кому угодно – кому-нибудь из хороших, но редких знакомых, сокомандникам, Момои, да даже Аомине на худой конец, но нет… Почему-то тогда позвонить именно Тецуе казалось единственным верным решением, он даже номер набрал чисто автоматически, почти неосознанно. По какой-то неизвестной самому Рё причине, голос призрачного игрока оказывал на него поистине успокаивающее воздействие, поэтому трудно описать все то облегчение, которое испытал шатен, когда услышал его на другом конце провода. Из собственных мыслей его вырывает мягко легшая на плечо ладонь. Сакурай судорожно поворачивает голову, чтобы в следующее мгновение столкнуться взглядом с льдисто-голубыми глазами разыгрывающего Сейрин. - Приехали, Сакурай-кун. Таксист высаживает их рядом с железнодорожной станцией – Рё готов был ехать куда угодно, только не домой. По крайней мере, не в ближайшие пару часов. Он прекрасно понимал, что отчитываться перед родителями все равно придется, как ни крути, но не сейчас, пока нет. Было уже почти темно, на станции зажглись фонари, люди спешили с поезда. А они так и стояли на том самом месте, где вышли из машины. Шатен бросает нерешительный взгляд на Тецую. - Куроко-кун, а ты разве не должен был… в смысле… ну… домой.. – выдает Сакурай, указывая в направлении удаляющего со станции такси. Но юноша в ответ лишь засовывает руки в карманы толстовки. - Ты все равно сейчас не пойдешь домой, Сакурай-кун, а оставлять тебя здесь одного после того, что произошло, было бы по меньшей мере эгоистично и неосмотрительно. Рё не нашел, что ответить. В сотый раз за день. Сегодня слова либо лились из него одним непрерывным потоком, либо не шли совсем. А еще вся эта глупая ситуация с Куроко немного раздражала, радовала и смущала одновременно. Раздражала, потому что он не должен был его в это втягивать, к тому же Рё не девчонка, чтобы опасаться, будто он от станции до дома потом сам не дойдет. Радовала, потому что неожиданно для себя Сакурай открыл в этом незаметном, тихом и немного странном парне честного и надежного человека, который хотел помочь. Сакурай не мог с уверенностью сказать, что вокруг него было много действительно хороших людей. Он почему-то вспоминает тот случай с мобильным. Он и подумать не мог, что голубоволосый специально придет на станцию на несколько минут раньше просто для того, чтобы успеть отдать ему, Рё, телефон. Смущала же, потому что в голове шатена начинают крутиться все те ситуации, в которых Куроко приходилось его либо выручать, либо выслушивать его излияния, либо смотреть на него своими широко распахнутыми и совершенно невозможными голубыми глазами во время броска в том зале, следовать его указаниям во время их небольшой тренировки в то воскресенье… и улыбаться ему легко, едва заметно, самыми уголками губ… Смущала, потому что, вспоминая все это, Сакурай чувствует себя странно. И это кажется ему до ужаса знакомым. Рё ненадолго задерживает взгляд на разыгрывающем Сейрин и с удивлением чувствует, как отчего-то щеки начинают гореть. Нет. Быть этого не может. Не мог же он… Сакурай ему просто очень благодарен, правда ведь? Через секунду Рё упрямо пытается выкинуть все мысли из головы, при этом старательно не глядя на собеседника. В конечном итоге, они решают зайти в одно из тех кафе, что неподалеку, чтобы окончательно прийти в себя и переварить случившееся. Официантка настороженно косится на Рё, пока тот заказывает крепкий двойной эспрессо, и только тогда, проследив за ее взглядом, Сакурай вспоминает о багровых каплях на рубашке и поспешно надевает пиджак, который до этого, незаметно для самого себя, нес в руках. Куроко, до этого молча наблюдавший за происходящим, с невозмутимым видом заказывает чай. На какое-то время воцаряется тишина, слышны только болтовня других посетителей за соседним столиком, шум кофейного аппарата да отдаленный гул уходящего поезда. Рё машинально теребит рукав пиджака, не зная куда деть руки. Он мельком бросает взгляд за окно, возле которого они с Куроко так удачно пристроились, и понимает, что не прошло и десяти минут с момента, как они зашли в кафе, а на улице уже темно, как ночью. Юноша чуть поворачивает голову в сторону барной стойки, выхватывая взглядом примостившиеся на стене напротив небольшие часы. 22:20. С момента пребывания в больнице, Сакурай совершенно потерял счет времени. Было не до того. Сегодня оно утекало, как вода сквозь пальцы, и непонятно, радоваться этому или нет. На границе сознания вдруг замаячила мысль о том, что, родители за все эти несколько часов еще ни разу не позвонили. Странно… Рё чуть задумчиво смотрит на прикрывшего глаза Тецую, что-то упорно пытаясь вспомнить… - Ваш заказ, - раздается звонкий голос официантки, и эта простая фраза вырывает обоих парней из непонятного оцепенения. Куроко, до этого видимо тоже ушедший в свои мысли, вскидывает взгляд на Сакурая. Тот стремительно отводит глаза и смущенно благодарит работницу кафе. Девушка в ответ ослепительно улыбается и ей, кажется, уже все равно, чем запачкана его рубашка. Рё неспешно отпивает немного кофе и ему почему-то хочется вздохнуть с облегчением. Второй раз за день. Юноша не смотрит на разыгрывающего Сейрин, но внезапно ему становится жутко интересно, о чем тот думает. - Я бы предложил тебе сыграть. Это было бы лучше, но сейчас уже темно и у меня нет с собой мяча… - внезапно замечает голубоволосый. В его голосе легкое сожаление. Сакурай, тихо вздохнув, все-таки смотрит на Куроко. На то, как тот, словно в замедленной съемке, неспешно делает глоток ароматного зеленого чая, как обхватывает чашку обеими ладонями… Холодно? Рё невольно останавливает взгляд на этих ладонях – бледных, не слишком широких, почти изящных, с тонкими длинными пальцами. Сейчас, глядя на эти руки, он понимает, что не будь знаком с Тецуей, он бы ни за что не подумал, что именно они могут отдавать самые невероятные пасы, которые ему только приходилось видеть. В этот момент шатену отчего-то становится интересно, какие они, ладони Куроко Тецуи, на ощупь. Что можно почувствовать, если их коснуться? Теплые, приятно греющие кожу или же разыгрывающий Сейрин из тех, у кого всегда холодные руки? Мягкие ли или, наоборот, грубоватые от частых тренировок с мячом? Могут ли они касаться чего-то аккуратно и ласково или же только с силой отдавать очередной пас? - Сакурай-кун? От звука знакомого голоса юноша резко приподнимает голову, теряя цепь размышлений, и тут же сталкивается с голубоволосым взглядом. Чтобы в следующую секунду осознать, о чем думал все это время, откровенно пялясь на его руки. Еще через пару секунд становиться так стыдно, словно его застали на месте преступления. Они так и сидят еще немного, пока Тецуя вновь не подает голос. - Что-то не так? Сакурай на какое-то мгновение зависает, словно его выключили из розетки. А потом по щекам разливается непрошенный румянец, и парню приходиться чуть отвернуться к окну, чтобы скрыть это хотя бы частично. - А, да нет, извини, Куроко-кун… Просто я тут подумал… Наша тренировка тогда немного сорвалась. Но я, кажется, все же понял, в чем дело… - тихо произносит атакующий защитник Тоуо, не замечая, как после этой фразы чуть поползли вверх брови разыгрывающего Сейрин. – У нас, конечно, сейчас совсем нет времени из-за тренировок, но если хочешь, то как-нибудь потом я мог бы… - Хочу, - отвечает Куроко так поспешно, что Сакурай снова слегка теряется. - … объяснить тебе, - чисто на автомате заканчивает он, в упор глядя на собеседника. Выражение лица Тецуи как обычно невозмутимо, и настороженного взгляда он, по-видимому, отводить никак не собирается, поэтому делать это приходится Рё. Не потому что хочется. Потому что наоборот. А Сакурай упорно убеждает себя в том, что наоборот никак нельзя. Совсем. Вообще. - Прошу прощения, но через 5 минут мы закрываемся! – внезапно возникшая рядом с их столиком все та же официантка в очередной раз мило улыбается. Рё окидывает взглядом помещение и понимает, что они с Куроко – единственные оставшиеся посетители. На часах 23:00. Из кафе они выходят молча. Легкий прохладный ветерок ерошит волосы и забирается под ворот рубашки, заставляя Сакурая поежиться. Шатен чуть хмурится, засовывая руки в карманы форменных брюк. Идти совсем налегке было непривычно и поэтому слегка раздражало. Теперь придется покупать новую сумку и учебники в придачу. Хорошо, что он хоть ключи от дома и телефон носил во внутреннем кармане пиджака. Нда, повезло, так повезло, как говорится. Никто из них обоих не произнес ни слова с того момента, как им сообщили о закрытии кафе; они молча оплатили счет, молча собрали вещи и так же молча удалились. Однако молчание это было скорее каким-то ленивым, чем напряженным: после всего произошедшего говорить просто не хотелось. Они останавливаются на перекрестке, от которого до дома Сакурая было рукой подать, отсюда он уже мог увидеть окна собственной комнаты, сейчас такие темные и безжизненные. На нижнем этаже свет тоже, по-видимому, не горит, и это настораживает юношу буквально на пару секунд, прежде чем Рё вспоминает кое о чем и вздыхает с видимым облегчением. А если бы он вспомнил об этом еще и чуточку раньше, ему бы не нужно было отсиживаться в кафе все это время, а Тецуе не пришлось бы за ним присматривать. Понятно, почему от родственников не было ни ответа ни привета весь вечер. Ну и денек сегодня… - Мне в другую сторону… - сообщают ему откуда-то слева, и Сакурай поворачивает голову в сторону собеседника. Только сейчас, окидывая голубоволосого взглядом, он замечает, что тот выглядит немного потрепанно: волосы взъерошены чуть больше обычного, сумка, из которой выглядывал уголок футболки, совсем уж небрежно переброшена через плечо, а несколько сонное выражение лица и вовсе выдавало игрока Сейрин с головой. Рё вспоминает о том, что Куроко примчался в больницу сразу после тренировки, и чувство вины, уснувшее было на пару часов, вновь возвращается. - В воскресенье… - так же внезапно продолжает Тецуя именно тогда, когда атакующий защитник Тоуо засобирался попрощаться и подумать обо всем позже. – Не против потренироваться в воскресенье, Сакурай-кун? Рё оглядывается на него через плечо и несколько секунд хлопает глазами, словно пытаясь понять, что собеседник имеет в виду. Потом вспоминает, что пообещал Куроко сегодня в кафе, и губы юноши чуть дрогнули в легкой улыбке. - Значит до воскресенья, Куроко-кун. *** - Ого! Целых 89! – улыбается Момои, повертев в руках листок с отметкой, прежде чем вернуть его законному владельцу. – Творишь подвиги, Сакурай-кун. Глядя на тебя вчера, я думала, что ты на последнем издыхании. Девушка сочувственно вздыхает, после недовольно косится в сторону Аомине, лениво развалившегося за своей партой и упорно делающего вид, что его здесь нет, не было и быть не должно в принципе. Особенно одновременно с Сацуки и ее желанием направлять людей на путь истинный. - Не то, что некоторые… - словно в ответ на его мысли произносит менеджер Тоуо. – Может, хоть ты сможешь на него повлиять… - Ой, шла бы ты уже отсюда, женщина… - нехотя огрызается Дайки, а Сакурай запоздало думает, что он и сейчас-то как-то не очень, что уж говорить про вчерашний день. Честно говоря, впервые за долгое время юношу действительно радовал тот факт, что работа родителей включала в себя частые командировки. Вернувшись домой, не нужно было отвечать на кучу вопросов или ловить взволнованные взгляды предков. Можно было просто спокойно застирать частично заляпанную кровью рубашку и завалиться спать прямо так - в одежде и не поужинав. А сегодня Рё проспал. Вот так просто. Но почему-то ему было лень об этом жалеть. Сакурай хотел спать, что успешно делал добрую половину из тех уроков, на которые не опоздал, под раздраженные вздохи учителей. Он подумает об этом позже. После тестов и тренировок... Во время которых Сакураю предстоит как следует поработать над бросками. Нельзя позориться перед командой. К тому же это поможет ему отложить все постороннее на задний план, а лишним мыслям выветриться из головы. Начинается английский, Момои успевает почти незаметно испариться из класса, Аомине Дайки закатывает глаза. С губ шатена срывается тихий вздох. В отличие от вчерашнего дня, сегодняшний тянулся неимоверно медленно. Рё почти снова засыпает, когда в кармане брюк неожиданно вибрирует мобильный. Сакурай несколько секунд удивленно моргает, прежде чем, настороженно покосившись в сторону что-то записывающего на доске учителя, незаметно достать телефон. По правде говоря, раньше он бы никогда не рискнул сделать этого на уроке, потому что: во-первых, пользоваться мобильным и прочей отвлекающей техникой во время занятий запрещалось, а во-вторых, он бы просто сквозь землю провалился, если бы привлек к себе лишнее и весьма нежеланное внимание. Впрочем, сегодня с Рё явно творилось что-то странное… Если бы он был немного повнимательнее, то заметил бы, как приподнял одну бровь Аомине, с интересом наблюдающий за этой картиной, сидя за соседней партой слева. Но Сакурай не замечает. Вместо этого он смотрит на дисплей, сообщающий об одном непрочитанном текстовом сообщении. От кого: Tetsu11@softbank .ne.jp 10:35 a.m. Прости, Сакурай-кун, в воскресенье не получится. Коротко и ясно. Рё несколько секунд отчаянно пытается понять, откуда у призрачного игрока Сейрин адрес его электронной почты, а потом думает, что бесполезно… Он мог с легкостью выболтать вчера, как и многое из того, чем тогда, в больнице, изначально не собирался делиться с Куроко. Ну что за черт… С каким-то нехарактерным для него нетерпением, юноша чуть подрагивающими пальцами набирает ответ. От кого: Shooter2375@docomo.ne.jp 10:39 a.m. Ничего. Тогда в следующий раз как-нибудь? Извини. Последнее слово он все же добавил в силу привычки. Когда ему прилетает в висок скомканным клочком бумаги, в конечном итоге закатившимся под его же парту, юноша едва ли не подпрыгивает, резко вскидывая голову и натыкаясь на суровый взгляд преподавателя. Шимахару-сенсей, мужчина лет сорока, пользующийся небывалым авторитетом у прочего педагогического состава академии, был весьма категоричен в отношении своего предмета. - Я рад, что ты соизволил обратить на меня внимание, Сакурай-кун. – с наигранной непосредственностью в голосе замечает учитель и обращает внимание сгорающего от стыда шатена на один из вопросов, записанных на доске. – Раз ты все же закончил свою увлекательную переписку, то, может быть, расскажешь нам, в каких случаях используется эмфатическая инверсия? За соседней партой сочувственно вздыхает Аомине. Мобильный до конца дня валяется в сумке. *** - Ты точно в порядке? - как бы невзначай спрашивает у него тренер уже на выходе из спортзала, и Сакурай, только собравшийся сделать шаг, замирает на месте. Он прекрасно знает, что именно имелось в виду. Поэтому чувствует себя виноватым за то, что вообще еще жив после того, что демонстрировал сегодня во время отработки командных техник. - Да, все хорошо, я… - Не подумай, что я тебя осуждаю, Сакурай. Ты хороший игрок и отлично работаешь в команде. То, что было сегодня на тренировке… - Простите… - вырывается у Рё рефлекторно. – Я просто…сегодня… Я прошу прощения, этого не повторится… Я исправлюсь… Извините… - … является, скорее всего, результатом нервного и физического перенапряжения, - с тихим вздохом заканчивает тренер, кладя ладонь на плечо вмиг напрягшегося Сакурая. – Не стоит взваливать на себя все и сразу. - Но ведь соревнования… - тихо отзывается юноша, внутренне холодея. - Вот именно. Поэтому побереги себя для них. Много ли сделаешь на игре в таком состоянии? – замечает мужчина, глядя на притихшего старшеклассника. – То-то. Поэтому послушай, наконец, Имаёши, передохни пару дней. Но в пятницу я все же надеюсь на твое присутствие. С этими словами он покидает зал для тренировок, а Рё так и остается стоять. Только сейчас атакующий защитник Тоуо понимает, что в последнюю неделю он действительно, к собственному стыду, не в форме. Совсем. Причем, это касалось всего, не только баскетбола: Сакурай стал ужасно, катастрофически, непозволительно рассеянным и в учебе, и в быту. И отсутствие родителей все только усугубляло. Теперь он не только забывал дома вещи, он забывал, что их в принципе надо было брать (в основном это касалось учебников и конспектов). А еще, что надо питаться, гладить школьную форму и спать хотя бы по 4 часа в сутки. Даже равнодушные до ужаса одноклассники заметили, что происходит. Глупо надеяться, что товарищи по команде ничего не видят. Ввалившись в квартиру, Рё вздыхает то ли с облегчением, то ли от безысходности. Он уже дома, но это ровным счетом ничего не меняет, потому что завтра последний тест, по литературе, а в голове у Сакурая после напряженной учебной недели и неполноценных выходных сплошная каша. А с импровизацией у него и так всегда было туго. Привычно игнорируя на своем пути кухню, шатен отправляется в собственную комнату, чтобы там, среди ненужных сегодня учебников и тетрадей, откопать у себя в сумке напрочь позабытый еще днем телефон. Спохватившись, он поспешно берет мобильный в руки, снимает блокировку. Рё почему-то был абсолютно уверен, что не успел отправить сообщение. Однако, к своему удивлению, обнаруживает, что не только успел, но еще и получил одно ответное. От кого: Tetsu11@softbank.ne.jp 11:10 a.m. Если останутся силы после тренировок, можно встретиться немного раньше, в пятницу. Сакурай продолжает какое-то время задумчиво пялиться на дисплей. Он был бы только рад, но, как правильно заметил призрачный игрок Сейрин, если останутся силы. И отчего-то на этот счет его мучили смутные сомнения. Однако в ответ лишь: От кого: Shooter2375@docomo.ne.jp 19:55 p.m. Можно попробовать. *** Должно быть, у всех иногда бывают те редкие моменты, когда просто пятой точкой чувствуешь – что-то сейчас будет. Сакурай не был счастливым исключением, потому что предчувствия его не подвели: на утро он проснулся не только поздно, но еще и с температурой. Когда и каким образом Рё успел подхватить простуду, его сейчас мало интересовало. Потому что сегодня заключительный тест, и всем плевать, заболел ты или нет. Главное, что не умер, и учитель с чистой совестью мог поставить хоть какую-то отметку. В горле противно саднило, а каждый шаг отдавался в висках неприятной пульсацией. С тихим вздохом закинув в сумку какие-то таблетки, юноша вылетает из дома. *** - Что за проблемная молодежь пошла… 38.5, примерный ты наш, 38.5! – в очередной раз вздыхает медсестра, миловидная женщина лет тридцати с хвостиком, и смотрит на Сакурая с упреком. – Что, совсем дома не сиделось? - Простите… - хрипит в ответ атакующий защитник Тоуо и виновато шмыгает носом. Женщина снова хмуро смотрит на градусник. - Нужно было хотя бы взять с собой таблетки, если чувствовал, что заболел. - Я брал… - едва заметно морщась от боли в горле, забито отзывается Рё. - Не те, я так понимаю, - медсестра бросает взгляд на упаковку, которую старшеклассник нервно вертит в руках, и Сакурай становится пунцовым от стыда. – Ты хоть на этикетку смотрел? - Извините… - Ну что за проблемная молодежь пошла… В пятницу после тренировок, да? А-ха-ха. *** От кого: Shooter2375@docomo.ne.jp 13:01 p.m. Прости, Куроко-кун, в пятницу не получится. Извини. Может, перенесем на вторник? Извини еще раз. Т__Т От кого: Tetsu11@softbank.ne.jp 13:28 p.m. Хорошо. Таким образом они переписываются до конца недели, извиняясь за то, что не получится встретиться ни во вторник, ни в четверг, ни в примостившуюся между ними среду. Казалось, что у окружающих их обстоятельств было собственное мнение на этот счет, поэтому они продолжают слать сообщения до того самого вторника, в который не получилось встретиться после пятницы. Собственно, только эти сообщения и вырывали Сакурая из той прострации, в которой он пребывал, провалявшись дома в постели остаток недели и выходные, потому что нормально поесть не давало воспаленное горло, а нормально выспаться постоянный насморк и головная боль. Но несмотря на болезнь, было еще одно приятное событие – все тесты были благополучно написаны, а значит можно немного расслабиться. На прикроватной тумбочке завибрировал мобильный, и шатен, отвлекаясь от собственных мыслей, рефлекторно потянулся к телефону. От кого: Tetsu11@softbank.ne.jp 15:40 p.m. Да, в четверг было бы неплохо. С выздоровлением. По правде говоря, Рё никогда не отправлял столько сообщений. И не получал. И приятное волнение, каждый раз скапливающееся где-то в районе живота, наталкивало на определенные мысли, которых Сакурай стыдился до ужаса, но отбросить их все же не мог. Самоубеждение основательно подводило его уже несколько дней. Глупо было отрицать, даже если это было то, чего он боялся почти с самого начала. Ему нравился Тецуя. Атакующий защитник Тоуо утыкается успевшим покраснеть лицом в подушку. Не то чтобы он раньше не заглядывался на других парней, но до недавнего момента ему удавалось контролировать собственные привязанности: удавалось не смотреть дольше положенного, удавалось отворачиваться или отводить заинтересованный взгляд, вообще было стыдно даже в глаза смотреть ничего не подозревающему человеку. Но Куроко… На Куроко почему-то хотелось смотреть, не отводя взгляда. Безумно хотелось. Настолько, что даже уютно укоренившееся у него в сознании чувство неправильности происходящего временами давало сбой. Сакурай откладывает мобильный в сторону. Он не знает, как будет вести себя с Тецуей в четверг. *** - Колись, ты что, девчонку себе нашел? – смотрит на него со знающей улыбкой Вакамацу, едва Рё переступает порог раздевалки во вторник. Остальные члены команды упорно делают вид, что заняты переодеванием, но Сакурай не был дураком, чтобы не заметить, как с интересом блеснули очки Имаёши. Краснеет шатен гораздо быстрее, чем успевает до конца осознать заданный ему вопрос. - Н-нет! К-конечно, нет, с-семпай! Впрочем, его все равно никто не слушает. - Да ладно заливать! – товарищ по команде одобрительно хлопает его по плечу.- Каждый раз, как тебя вижу в перерывах – все сообщения строчишь. Не с родителями же столько переписываться. Ты гляди-ка, и при этом все контрольные почти отлично написать! Ну и ну, Рё… - С-семпай! Извините, но это… это совсем не то… - в приступе какой-то паники начинает активно жестикулировать юноша, заливаясь краской едва ли не до кончиков волос. Нет, нет, не-нет-нет, он не мог выдать себя так легко! Не мог же ведь? Чееерт… Словно в ответ на его мысли откуда-то со стороны его сумки раздается негромкая мелодия входящего сообщения. В повисшей тишине раздается чей-то тихий смешок. - О чем ты, Сакурай-кун? Конечно же, это совсем не то… - растянув губы в своей лисьей улыбке, замечает Шоичи. *** - Куроко-кун, ты… боишься бросать? Это было в четверг. Сакурай нервничал. Вопрос сорвался с губ совершено неожиданно. Но почему-то ему было ужасно важно знать на него ответ. Рё вглядывается в чуть удивленные голубые глаза напротив и не выдерживает. - Движения всегда выдают игрока… - замечает он непривычно серьезным тоном, слова от этого звучат грубовато. – С самого начала я знал, видел, что не умеешь… Знал, что это из-за позиции в игре… Тебе не было надобности учиться… Поэтому никто никогда не говорил, как нужно… В тех дружеских матчах я все ждал, когда же ты закинешь хоть один мяч, ждал этого подвоха. С твоими способностями можно было делать просто невероятные вещи… Я долго не мог понять тогда, в прошлое воскресенье, что не так, почему не получается. А сегодня, когда понял, то думал, как не заметил раньше… Простая беседа в процессе тренировки приобретает какой-то странный, нелепый, неуместный оборот. Сакурай не понимает, почему вдруг так завелся. Он ведь хотел просто вежливо поинтересоваться, а вместо этого упрекает Тецую незнамо в чем, незнамо зачем. Причем с таким видом, словно тот был действительно в чем-то виноват. - У тебя руки дрожат каждый раз… Едва заметно, перед самым броском. Этого достаточно, чтобы так же незаметно, слегка сместить траекторию мяча. Сначала кажется, что все как надо, что он долетит, но… - Сакурай-кун… Вот сейчас Куроко возьмет и пошлет его со всеми его претензиями непонятного происхождения куда подальше. Но Рё почему-то не может остановиться. Он внезапно понимает, что не хочет, чтобы игрок из Сейрин боялся бросать. Сакурай понятия не имеет, с чего вообще взял, что такой разыгрывающий, как Тецуя может этого бояться. Просто если в один прекрасный день Куроко скажет, что устал пытаться, то все станет бессмысленным… И встречи эти, и тренировки – все станет ненужным. И сам Рё тоже станет ненужным… А потом его отпускает так же неожиданно. В воцарившейся на несколько мгновений тишине слышно, как со станции отходит очередной поезд. Они так и стоят вдвоем на небольшой асфальтированном квадрате, пристально вглядываясь в черты друг друга в послезакатных сумерках. - Прости, Куроко-кун… Я…тебя ни в чем, правда…извини…Я не знаю, что на меня вдруг нашло… Прости, я сегодня целый день несу какой-то бред… - Сакурай прикрывает глаза ладонью. Он безбожно врал. Потому что бред он нес уже целую неделю. Только Тецуе необязательно было об этом знать. – Я просто…хотел сказать, что у тебя обязательно получится…извини…Я могу еще раз показать, как нужно… Рё, наконец, замолкает, не зная, куда деть глаза после всей той проникновенной чуши про страх перед мячом, что он здесь нес. Юноша нервно улыбается, разглядывая баскетбольный мяч у себя в руках. Этот день он представлял себе совсем не так. - Тебе нечего бояться, Сакурай-кун. Я ни за что не опущу руки… - внезапно чуть сиплым голосом отзывается Тецуя. Рё поднимает на него глаза, и замечает в его взгляде что-то совсем не вяжущееся с образом всегда спокойного и уравновешенного призрачного игрока Сейрин Куроко Тецуи. Отчего-то по спине непроизвольно проносится толпа мурашек. - Я ведь нравлюсь тебе, Сакурай-кун? – звучит полувопрос-полуутверждение. Рё чувствует, как внутри у него все внезапно похолодело.