Записки из воспоминаний.

Kat Dahlia – Save It

Июнь, 2013 г.       Я Гарри Эдвард Стайлс. Нахожусь в псих-больнице. Три года. Сказать, что мне тут хорошо - ничего не сказать. Но в этом есть своеобразный плюс - меня слушают. Мне верят, позволяют выговориться. Я не считаю себя психом или еще кем-то хуже этого, но четыре белые стены - мой дом. Возможно, это прозвучит довольно грубо, но только теперь я понимаю, кто такие психи, сумасшедшие или неуравновешенные люди. Это не те, кто сидят здесь со мной, а те, кто всех сюда запихивает, считая нас какими-то редкими животными или серийными убийцами. Теперь до меня доходит, что психи - это те люди, с кем я общался раньше. Во мне, точнее в моей голове, хранится много воспоминаний, но я расскажу лишь десять из всех. Уделите мне пару минут. Сядьте и просто слушайте. Но рассказ начну чуть позже, когда все мои друзья будут рядом. Давайте пройдемся по этому помещению.       Сейчас мы находимся на первом этаже, или как я его называю - этаж для ''новеньких''. Открою секрет: я побывал на всех четырех этажах, так сказать, прошел все стадии живодерства. Выйдем на улицу. Здешняя погода - самое лучшее, что здесь есть. Небольшой парк, пара лавочек, столики, фонтан и куча медработников и охраны. На лавочке возле дуба, вон там, да-да, куда я показываю, сидит Сара. Прекрасная девушка. Ее золотистые волосы всегда красиво уложены, и эта скромно-сумасшедшая улыбка на лице. Спросите, почему такое милое создание находится здесь? Я вам отвечу: загляните в ее глаза. В них живут страх, боль и сострадание. Отец сделал ее такой. Изнасиловал. А потом упек сюда, как невменяемую. Теперь спрошу я: и кто из них псих? Тот, кто хотел рассказать правду, или тот, кто поиздевался, сломав девушке всю жизнь? А ведь Сара мечтала стать моделью... И она мой слушатель, можно так сказать. Один из немногих. Пройдем дальше. Патрик. Замечательный парень, даже чем-то похож на меня: густые коричневые кудри, зеленые глаза и ямочки на щеках, появляющиеся при улыбке. Он тоже не сумасшедший, он просто увидел то, чего не стоило видеть. Его друг, не помню имени, на его же глазах убил собственную мать. Его душа была искалечена. Парень просто не выдержал того, что увидел, и прыгнул с седьмого этажа. Как видите - жив и здоров, а вот подсознание... совсем омертвело. Его мучают кошмары, а точнее, один единственный - происшествие того дня. Ладно, идем дальше. Махнул Патрику рукой, указываю на циферблат часов, чтобы парень не забыл про встречу. Он кивает, и я иду дальше. Ну, здесь как бы и все, моих слушателей здесь больше нет.       Я иду по кривой дорожке, которая ведет прямо к корпусу. Руки засунул в карманы штанов, а глаза смотрят вперед. На минуту поворачиваюсь назад и перед глазами возникает трехметровый забор с колючей проволокой. Жутковато. Поворачиваю голову и продолжаю идти. Солнце начинает садиться за горизонт, поэтому уже через час нужно быть на месте, а пока продолжим нашу экскурсию. Как я говорил, первый этаж - для ''новеньких''. Их палаты постоянно закрыты, сами они никуда не выходят, некоторых приковывают кандалами к стенам, но это лишь для буйных пациентов.       Жестоко. Однозначно. Миротворно. Нет. Как-то прискорбно.       В палате номер три по левой стороне, с самого начала, сидел я. Сейчас, возможно, палата пустует. Но я не забуду никогда первые месяцы этой каторги. Ни за что. Я закатываю рукава и вытягиваю руки вперед. Видите эти шрамы? Они от кандалов, я был буйным, не хотел принимать свое нахождение здесь, но пришло время с этим смериться, так как я больше не мог терпеть ту боль. А вот теперь взгляните на палату номер шесть, которая находится с правой стороны. Там "живет" Элизабет, бедная девушка. Она мой слушатель. Ее приводит охрана в нужное время и в нужное место, а потом снова забирают. У этой девушки история не лучше, чем и у Сары. Изнасилование с нанесением телесных повреждений. Все ноги, руки, живот и спина в шрамах. Ее просто исполосовали. Я готов собственными руками задушить ту тварь. Ну, спросите вы, Сару понятно, почему упекли, но почему сюда засунули Лиз? Она сидела в квартире и рисовала кровью. Своей кровью. Когда мне рассказывали эту историю мне было немного жутковато. Ей семнадцать сейчас. Она здесь не так давно. Родители обещали навещать и обещали ей, что как только она придет в себя - они тут же ее заберут. Но они ни разу не пришли и не позвонили, потому что они понимают, что Элизабет не забудет то, что с ней сделали. Не буду углубляться в подробности того, что с ней делают в данный момент, иначе мне просто станет плохо, и я не сдержу себя. Для этого в моей палате на третьем этаже висит боксерская груша. Все эмоции и переживания за других я "вбиваю" в грушу, а не в стены палаты.       Прошу, идемте дальше. Поднимаюсь по винтовой лестнице на второй этаж. Здесь всего четыре комнаты. Одна из низ - камера пыток, я тоже ее проходил. Она вон там, в самом углу. Палата номер девять, за дверью которой стоят кровать и электрошокер. Это для тех, кто поднимает дебош. Я это делал два раза, потом остановился, электричества с меня хватило. Я боюсь, вам не понять, какого это - лежать на твердой кровати и получать мощный разряд тока, который проходит по всему телу. Мерзко. Этот этаж для ''избранных'', я так же им был. Три палаты, в каждой из них по два человека, обычно в одной два мальчика, в другой - две девушки, а в третей - парень и девушка. Я был с девушкой. Это была Маргарет. Ее здесь нет. Здесь нет моих слушателей. Идем на третий этаж.       Я вновь оказываюсь на винтовой лестнице и, безразлично оглядывая прохожих, поднимаюсь наверх. Мне навстречу спускаются медсестра и девушка, не узнаю ее. Наверное, вновь новенькая. Сжимаю кулаки и продолжаю подниматься. Смотрю на часы. Осталось десять минут. Экскурсию я прерываю, потом продолжим. Время воспоминаний. Я захожу в свою палату под номером двадцать и сажусь на пол, который застелен темно-красным ковром. После меня сразу заходят Патрик и Сара, через пару минут Элизабет, Маргарет, Джим, Питер, Николь, Эшли и Люк. Об этих шестерых, не считая Элизабет, Патрика и Сару, вы услышите чуть позже. А сейчас, начнем. Все сели в круг и уставили свои пустые глаза на меня. Я прокашлялся и тихо начал. Вы тоже присаживайтесь, ковер чистый, я его сегодня пропылесосил. Я замолчал. Выдохнул и начал: - Сегодня я повторю свою историю о том, как я здесь оказался. Простите меня за это, но у нас гости, они обязаны знать все... - я останавливаюсь, вновь прокашлялся и продолжил: - Первый раз слово ''псих'' я услышал от отца. Сказать, что было неприятно - ничего не сказать... Я просто был ошеломлен...

The Weeknd – Outside

Конец апреля, 2010 г.       Я сидел в гостиной своего дома и в очередной раз пытался что-то нарисовать. Выходило всегда по-разному. В этот раз я рисовал восхождение солнца, а точнее, рассвет. Мне никогда не нравилось то, чем я занимался. За спиной послышалось шарканье ногами. Я аккуратно положил карандаши и альбом на стол, медленно встал и развернулся. Передо мной стоял отец и держал в руках несколько листков бумаги. Я понял, зачем он пришел. - У тебя компания почти банкрот, а ты рисуешь, черт знает что! - крикнул он и кинул бумаги мне в лицо.       Я молча их поднял, покрутил в руках и разорвал на мелкие клочки. Мне было плевать на его слова. Всю жизнь я живу так, как он хочет. - Я больше ничего не сделаю так, как ты захочешь. Заткни свою пасть и проваливай, толстозадый ублюдок! - выкрикнул я и сел обратно на стул.       Его глаза заполыхали огнем, страстью, желанием убить меня. Он медленно подошел ко мне и схватил за глотку. - Как ты меня назвал, сученок? - прохрипел он. - Толстозадый ублюдок, - проговорил я и плюнул ему в лицо. - Твой дядя - идиот. Умер, а компанию повесил на тебя. Ты псих, Гарри. Ты ненормальный. Я сделаю все для того, чтобы компания стала моей! - прокричал он и ударил меня по щеке.       Тогда я не выдержал. Мало того, что он назвал дядю идиотом, который меня воспитал, когда отец каждый день пил, так еще и ударил. Я резко оттолкнул его от себя и ударил по животу. - Что б ты сдохла, тварь! - прошипел я и покинул комнату. Июнь, 2013 г. - После этого, он заплатил, где надо. Меня забрали. А потом предоставили диагноз: невменяем. А все из-за того, что я просто хотел заниматься тем, что мне нравилось. А еще из-за того, что не дал оскорбить имя своего дяди. Тот придурок сказал, что я всем рассказываю, будто он меня избивает, а на самом деле, словно я его избиваю. Ему поверили, а я уже третий год здесь. Все, что я о нем знаю, так это то, что в 2011 году, в августе, компания полностью стала его, а в 2012, в январе, его переехала машина. Как потом оказалось - это был соперник по бизнесу. Суть в том, что жадность и тщеславие убивает все клеточки человечества в этом теле. Они захватывают разум и ради выгоды он был готов на все, даже запихнуть родного сына в психушку.       Я резко замолчал, раздался свисток. Все слушатели встали и разошлись по палатам. Время приема таблеток, убивающих наше сознание и мышление, но я с этим справляюсь. Я проводил своих гостей, а вы все продолжали сидеть на ковре, глядя на меня. Лег на кровать. Взгляд уставил в потолок, руки сложил в замок. Раздался еще свисток, и дверь в мою комнату скрипнула. Не пугайтесь, мои дорогие, это еще не самое страшное...