История Ангела

Моей маме, за крепкую дружескую поддержку в процессе работы над книгой. Моей Рыжей Фее, за подаренное вдохновение.

Никогда не угадаешь, как начнётся новый день, и как он закончится… Я потянулась на кровати, старательно прогоняя остатки сна и ночи. Рассвело… Ну конечно, уже давно рассвело и, сказать по правде, прогонять-то особо было нечего. Очередная летняя ночь прошла коротко, как-то пугливо и без сновидений, точно грядущий день стремился поскорее её вытеснить. Взгляд на будильник на тумбочке… Рука, скользнувшая по одеялу… Да, Анна Мориарти, что ни говори, а писательство накладывает определённый отпечаток на характер, если с утра в голове зарождаются творческие метафоры! Сквозь кухонное окно решительно не получалось углядеть хоть что-нибудь интересное, не считая похожих окон соседнего дома, в которых отражались солнечные лучи. Долгожданная пятница. Очередная пятница! Чашка заняла привычное место на столе. Рука переключала телевизор с одного канала на другой, пока мозг, незаинтересованный в новостях, лениво соображал, что неплохо бы сегодня съездить к родителям. Правда, уик-энд мы с ними не оговаривали... Или же можно отправиться за покупками. Эта пятница была не просто очередной, нет. Именно сегодня мне пришлось выскребать остатки кофе из банки и любоваться на два последних ломтика нарезного хлеба. Что-то настроение не очень. К мысли о провизии добавилась ещё одна, беспокойная. Я действительно успела выспаться? Скверное настроение у меня бывало обычно в двух ситуациях – либо от недостатка сна, либо… Автоответчик на звонившем телефоне сработал прежде, чем мысль успела оформиться. Огорчённо поморщившись, я уставилась в чашку с кофе, уже понимая, что звучание этого голоса охотнее всего променяла бы на тысячу других: - Здравствуй, Анна, это Кэрол Грин. Если можешь, зайди сегодня в издательство, нам нужно решить несколько вопросов. Спасибо. «Могла и не представляться, чего там», - пробурчала я, слишком резко поставив чашку обратно на стол. Несколько вопросов? Ну-ну… При всей своей учтивости и интеллигентности мой редактор обладала гениальной способностью появляться всегда некстати. Ну, или не всегда кстати. В любом случае, лёгкое беспокойство вдруг перешагнуло планку «среднее», а неоконченная мысль – о том, что плохое настроение бывает ещё и при отсутствии вдохновения – ехидно подмигнула мне из кофейных остатков. Я прекрасно знала, какие вопросы хотят со мной решить. Разумеется, все сроки давно истекли, а известный и высокооплачиваемый автор так и не сообщила, что думает о возможном новом контракте. Из подающих надежды новичков в разряд «вполне неплохих и читаемых» меня перевели совсем недавно, возможно, чуть быстрее, чем это обычно бывало с людьми моего возраста. Но, раз в двадцать пять идеи бьют ключом и – что особенно важно – их кто-то ценит, почему бы не сделать исключение, верно? Вот в «Спрингс Паблишер» его и сделали. Для меня. Семья и окружение чрезвычайно гордились яркими успехами, и даже тот факт, что фразу «Теперь главное – не останавливаться» мне повторял едва ли не каждый второй, не омрачал действительности. Я и не собиралась останавливаться. Пока оно само не застопорилось… Говоря откровенно, я не представляла, почему сейчас вдохновение так тормозит. Вслушиваться в разные страшные истории о творческом кризисе, коих в профессиональной среде водилось много, мне не хотелось. Я никогда особо не верила в них и не считала, что в мои годы возможно что-то подобное. Творческий кризис – это как возрастные морщины: он не может появиться в молодости, когда вдохновляет всё, даже шум ветра или форма облаков. Но практика последних недель показывала, что какие-то генетические сбои, оказывается, всё же случаются… Определённые неудобства это привносило и в мою частную жизнь. Я уже несколько раз отказывала родителям, приглашавшим меня к себе на уик-энд. Что-то выдумывала о фантастическом нагромождении творческих планов, требующих срочного воплощения. Враньё, конечно, но на то были причины. Родители, не смотря на весь мой писательский потенциал, слишком хорошо знали меня, знали, когда мои проблемы из пустяков перерастали в настоящие, по их мнению, неприятности, заставляя обманывать. И, если по телефону я ещё могла кое-как притвориться, то при личной встрече это испытание было обречено на провал, влекущий за собой вопросы, советы, беспокойство. А я не хотела, чтобы моё беспокойство родители умножали на своё – настроение это бы не улучшило. Кроме того, я большая девочка и могу сама выкрутиться, если так необходимо… Наверное могу, только соображу, что сказать Кэрол, и о чём писать книгу. Все предыдущие романы дались невероятно легко, сами выплёскивались на экран ноутбука, руки были лишь посредником между идеями и клавиатурой. Что же происходит сейчас? Отчего я в который раз не могу решиться? Ни один сюжет, намеченный в сжатой мыслями схемке, не кажется достойным нового документа, ни одна идея не задерживается надолго… Телевизор померк, не успев порадовать прогнозом погоды. Чашка с недопитым и ещё тёплым кофе осталась стоять на столе, бело-синий уютный символ дурацкого начала дурацкой пятницы. Почтительная дочь уступила место бурчащему существу и пошла одеваться… * * * День выдался действительно жарким. Воздух практически прекратил своё существование, должно быть, именно об этом прогноз погоды стремился меня предупредить. Солнце подмигивало зеркалу заднего вида, и я уже успела вспомнить все достоинства позабытых где-то в недрах квартиры очков. Не смотря на ранний час на улицах было полно машин. Я только диву давалась, соображая, откуда они успевали выползать. Вроде бы рабочий день уже начался, вроде бы с дорогой всё в порядке, она не такая длинная, да и город не такой большой… И вот, пожалуйста! Нет, определённо пятница дурацкая. Не понимаю, почему все в таком восторге от этого дня недели? Стоя в длинной пробке, я пыталась порассуждать сама с собой на выбранную тему. В бардачке отыскалась полупустая бутылка пепси. Почти горячая, маленькая, с липкой надорванной этикеткой. Но, вопреки ожиданиям, эта находка заставила меня улыбнуться. Часовая стрелка медленно, но неотвратимо ползла вперёд. Что ж, раз обстоятельства складываются таким образом, у меня появилась отличная возможность пораскинуть мозгами и порепетировать ответы на возможные вопросы Кэрол. Итак, о чём будет моя новая книга? Что такого необычного и захватывающего я могла бы предложить читателю на этот раз, чтобы моё творение стали мгновенно сметать с полок магазинов? Приключения. Ну конечно, там должны быть приключения, это не обсуждается. Какая-нибудь тайна? Загадка, имеющая отношение к очередному главному герою. Или героине. Мужчина или женщина? Имя? Особенности? Привычки? Кстати, надо бы определиться с характером личности и тщательно разобраться, что в ней перевесит – хорошее или плохое. Штамповать бесконечных примерных девочек и мальчиков, похожих на героев мультфильмов – заведомо ложный путь для любого писателя. Думаю, Кэрол поддержала бы меня, вздумай я поделиться с ней этой мыслью… Настойчивые сигналы позади вывели из состояния задумчивости. Длинная вереница автомобилей впереди быстро разъезжалась, а стоящие за мною были недовольны задержкой движения… Издательство встретило тихим ленивым спокойствием. Возможно, мне и не стоило торопиться и стоять в пробке ради того, чтобы явиться в кабинет редактора. Но я никогда не любила откладывать, неважно, приятное или неприятное событие меня поджидало. В данном случае, на то были как минимум две причины: жара, уже сейчас здорово бившая по городу, через пару часов станет невыносимой, и ехать следовало незамедлительно, что я и проделала. Вторая же причина взывала к моим остаткам оптимизма, требуя не раскисать – никто не говорил, что меня тут будут убивать. Выкрутиться, из всего можно выкрутиться. - Разрешите…, - дверь ехидно приоткрылась, и я зажмурилась от яркого света – окно находилось прямо напротив входа… * * * Я выкрутилась. Как это ни странно, но выкрутилась, и визит к Кэрол едва ли получился страшнее похода к стоматологу. Мой редактор производила приятное впечатление на любого, кто хоть раз попадал в её кабинет. Не смотря на молодость – разница в возрасте у нас была самая незначительная – Кэрол уже обладала всеми необходимыми навыками для работы в издательстве. Иногда нас принимали за сестёр. Иногда – за лучших подруг. Правдой не было ни первое, ни второе. Конечно, ставя свой росчерк или высылая рукопись, ты, в определённом смысле, вверяешь самого себя редактору, со временем вас начинают связывать тесные отношения, довольно любопытные, с множеством оттенков. Но друзьями, тем более лучшими, вы не становитесь, это как-то не принято. Сегодня мне необычайно повезло. Может, утренние размышления помогли, может, в голове разомкнули некую таинственную застёжку. Может, жара окончательно добила не только городок, но и сотрудников «Спрингс Паблишер». В любом случае, я почувствовала себя чуть увереннее, чем день или неделю назад. Почувствовала, что, вполне вероятно, всё-таки создам новый документ и начну новую книгу. Посидела в знаменитой серо-голубой комнатке, - святая святых мисс Грин, вспомнила излюбленную шутку издательства про ножки стула, которые Кэрол якобы подпиливает всякий раз перед визитом неугодной личности. Подписала контракт, текст которого был давно известен. По счастью, в этой комнате мне всегда радовались, а проверить, подпилены ли ножки, лично не довелось. Кэрол была мила, сидя в потоках охлаждаемого вентилятором воздуха. Подозреваю, что она знала, вернее, догадывалась, отчего я тянула с подписанием контракта. Наверное, умение читать мысли приобретается с появлением профессионализма, когда работаешь в этом здании. В любом случае, настроена Кэрол была светски, учтиво улыбаясь и ни разу не щёлкнув зажатой для вида в руках авторучкой. - Ты уже, конечно, знаешь, о чём будет следующая книга? – светская улыбка стала естественной и менее официальной. - Всё задумано давно, - кивнула я, внутренне удивляясь столь наглой и необременительной лжи, - дело за деталями. Я размышляю о них и не знаю, какие выбрать. Кэрол Грин усмехнулась. - Выбери правду. Неважно, горькая она или сладкая, правда всегда привлекательнее… * * * После сумрачного издательства, причудливой смеси запахов, звуков и самого вида множества книг, душная улица уже не вызывала раздражения. Я улыбнулась, чувствуя, как недавняя паника и недовольство всем и всеми тает на солнце, будто забытое мороженое. Кстати, о мороженом! Прыгая к машине через две ступеньки, я вспомнила, что видела в ближайшем супермаркете нечто шоколадное… Результатом короткой прогулки туда и обратно стали новые солнцезащитные очки (очередные!), запотевший рожок у меня в руках, кофе и хлеб. Последние я сунула в бардачок, как всегда делала с покупками. Забавно, но ощущение было таким, словно вдруг дали второй шанс и повысили на один уровень. Кто сказал, что моё вдохновение тормозит? Я сумею выйти победителем из сложившейся ситуации, раз даже разговор с редактором оказался не таким неприятным, как представлялось вначале… Довольная собой, я вернулась к машине, обойдя двух беседовавших мужчин, один из которых недоумённо обратился к другому: - Мне нужна правда. То, что ты утверждаешь, больше смахивает на сказку! Правда… Перед тем, как традиционно пожелать приятных выходных, Кэрол Грин упомянула правду, но я мало обратила внимание на её слова, обрадованная, что никто не подпилил ножки моего стула. Теперь же, зацепившись за слово, я мысленно возвратились к окончанию нашего диалога. «Выбери правду»… Возможно, Кэрол, и сама не лишённая творческого мышления, сказала это просто так – работающий вентилятор в жаркий день определённо располагал к красивым фразам и давал повод заканчивать разговор чуть возвышеннее обычного. А возможно, мой редактор, - ходили иногда о ней такие слухи – действительно умела читать мысли. И под правдой подразумевалось отсутствие достойных идей, ещё утром казавшееся мне непоправимым. Решив, на всякий случай, принять совет к сведенью, я завела мотор и поехала вперёд. Но на полпути к перекрёстку ушедшее, было, раздражение вновь нагрянуло, ибо впереди обнаружилось нечто странное. Машины на дороге вели себя ненормально – одни скопились где-то в центре, вызывая подозрение, другие хаотично двигались вокруг. Ни первые, ни вторые не желали освобождать полосу движения. Подъехав ближе, я смогла разузнать, в чём дело. То, что я издали приняла за пробку, оказалось аварией, но аварий таких размеров в нашем городке раньше не доводилось видеть. В поле зрения попали участники происшествия: несколько легковых автомобилей и пара здоровых фур. Интересно, как их угораздило познакомиться так близко? Дополняла картину растущая толпа зевак, люди пользовались тем, что движение остановлено на неопределённое время, и спешили всё хорошенько рассмотреть. По счастью, машин «Скорой помощи» на месте аварии не было – в них не имелось надобности, так как пострадала исключительно техника… Обозревая это действо с интересом бывалого водителя, я понимала, что путь домой отрезан. Надолго. Очень. И выхода у меня только два – либо, припарковавшись поблизости, отправиться гулять и ждать, подумать о правде, о будущей книге, съесть ещё много шоколадных рожков и выпить пару бутылок пепси. Либо выезжать из города и добираться в родное гнездо кружным путём, по самой длинной дороге. Долго, не особо радостно, зато не придётся медленно запекаться где-нибудь здесь, мечтая о холодном душе и кондиционерах… Так я и поступила, двинув обратно, с трудом перестраиваясь из одного ряда в другой… * * * Пылающий город со всеми его шумами не сразу пожелал отпустить меня. О существовании второго пути я знала, но никогда им не пользовалась, в отличие от многих местных жителей. Поэтому на поиски выезда ушло некоторое время. Как-то само собой обнаружилось, что уже почти два часа. Я ехала по узкой дороге, с обеих сторон которой тянулись изумительные зелёные глади, разрезаемые вдалеке властной полоской леса. Эти места были единственным уголком природы, оставшимся на краю города. Словно именно здесь соединились два мира: искусственные угловатые линии, созданные людьми, и девственная прелесть того, что воздвигла сама жизнь. Я даже пожалела, что ни мне, ни родителям не приходило в голову выбираться сюда на пикники. Прямо за горизонт, на многие километры вперёд уходила серая лента дороги. В конце концов, она или одно из её ответвлений снова выведет к искусственным коробкам и людям. Подмигнув своему отражению в зеркале, я мысленно уже предвкушала холодные брызги душа, а потому не сразу поняла, что построек, автомобилей и вообще какого-то оживления впереди как не было, так и нет… - Что такое? – съехав на обочину, я внимательно огляделась. Не смотря на все усилия освежить в памяти рассказы об этих местах, получалось плохо. Первый поворот направо, потом налево… или снова направо? А сколько поворотов я уже проехала? Описываемый друзьями и знакомыми путь затерялся где-то в прошлом – поворотов явно было больше, и это казалось странным. Через несколько мгновений на поверхность всплыла одна конкретная мысль: заблудилась! Мало тебе дурацкого начала дурацкой пятницы, ты ещё и потерялась! На самом краю сознания за мыслью последовал какой-то истеричный смех. Лёгкий, приглушённый (пока), ибо заблудиться на единственной окружной мне представлялось слишком абсурдным, чтобы поверить в это и запаниковать. Но, если уж день не задался, то вполне логичным его продолжением действительно мог стать тот факт, что я не знала, где нахожусь. Сейчас было бы кстати спросить у кого-нибудь дорогу. Но у кого? Попинав как следует не получившую должного внимания панику, я снова огляделась. Тут ни одной живой души, сплошная флора. Или всё-таки кто-то имеется? Мой завидный слух уловил слабый звук, донёсшийся справа. Что бы это могло быть? Ничего, имевшего отношение к людям, в той стороне не просматривалось, сколько я ни щурилась сквозь затемнённые стёкла. Надеясь, что звенящую тишину вновь что-нибудь нарушит, я прислушалась. И точно, секунду спустя звук повторился. Мгновенно осознав, что именно услышала, я чуть не подпрыгнула от радости, - это же конское ржание! Стараясь получше определить, откуда оно раздалось, я вышла из машины и подняла верх. Так, на всякий случай. Теперь необходимо во что бы то ни стало добраться до той лошадки. Раз тут, помимо флоры, имеется ещё и фауна, люди должны находиться поблизости. Впереди простиралось идеальное зелёное поле, никем и ничем не потревоженное. На чём таком я остановилась по пути в издательство? На характере главного героя? Прекрасно. Призвав на помощь всю свою фантазию, я не смогла честно ответить на заданный самой себе вопрос. Что? Плохое или хорошее? Вообще-то характер напрямую зависит от занятных поворотов сюжета и обстоятельств. Он вытекает из поступков в той или иной ситуации, не так ли? Паника была позабыта за ненадобностью – я занялась оставленными размышлениями. Собственно говоря, а каким будет сюжет? Нужно найти нечто особенное. Я всегда, перед каждой новой книгой говорила себе, что нужно особенное, но сегодня, получив «второй шанс» решила, что просто особенного мало. Можно построить любовную линию, тонкую, едва намеченную. И посмотреть, смогут ли главные герои сделать её яркой и чёткой… Очередной шаг – и я едва не подвернула ногу в незамеченной маленькой ямке. Отряхнулась, оглядев притоптанную траву… Надо всё же соблюдать меру, уходя мыслями в профессиональный мир. Неожиданно по обнажённым плечам и вырезу топика скользнул ветер. Это было настолько неожиданно после вязкой медлительной духоты, что я вздрогнула, совершенно естественно припомнив старый синий свитер на заднем сиденье машины. Видимо, погода, как и город, тоже решила сходить с ума. Обернувшись, я пришла к выводу, что возвращаться не имело смысла – машина уже скрылась за выступом холма, представлявшегося вначале ровным местом. Узнать дорогу – а потом назад, пара пустяков. Снова двинувшись в путь, я удивилась. За неохотно приближавшимся лесом была заметна тёмная полоска туч. То, что душный день мог окончиться дождём, не казалось странным, - это было нормально. Странным казалось то, что за прошедшие несколько часов туч не просматривалось совершенно, а теперь они вдруг возникли… Шанс ошибиться был довольно велик, хоть я и неплохо ориентировалась на местности. Конечно, ржание раздалось справа, но вот насколько далеко? И не отклонилась ли я от нужного курса? Деревья встретили меня недружелюбным сумраком и холодом. Каким-то противоестественным холодом. Честно говоря, обступившая меня флора выглядела странно – стволы мрачные, застывшие в удивительных изгибах. И ни цветочка, ни одной поющей птицы. Ещё раз оглянувшись я с сомнением посмотрела на залитое приветливым солнцем зелёное поле. Реализм и готика. Почему-то вернулась мысль о границе двух миров, как-то сама вернулась… - Разузнай маршрут – и домой, Анна. Тебя ждёт книга, - напомнила я себе, осторожно пробираясь меж старых веток, о любую из которых можно было здорово поцарапаться. Кажется, от жары мозг совсем отчаялся адекватно воспринимать действительность, раз мне начала мерещиться какая-то готика. Издали лес представлялся густым, но в действительности оказался тонкой полосой, рассекавшей одно большое зелёное пространство. Пробираясь вперёд наугад и всё сильнее чувствуя, что сбилась с пути, я неожиданно вскрикнула, - с неба с хорошей мощностью низринулись потоки холодной воды. Когда начался дождь? Почему так внезапно? И чёрт, где же эта проклятая фауна?! Успев за несколько секунд промокнуть, я рванула вперёд, цепляясь волосами за сучья, царапая щёки и руки. Источник ржания требовалось найти, во что бы то ни стало! Наконец, замкнутое кольцо деревьев осталось позади. Передо мной простиралось поле, едва ли меньше первого. Где-то на другой его стороне виднелась крыша постройки. Чувствуя себя бумажным корабликом, сброшенным в водопад, я помчалась к ней, не обращая внимания на липнущие к телу топ и джинсы, не думая, как и сколько буду высыхать, и какие это может иметь последствия. Вблизи выяснилось, что это и постройкой-то назвать нельзя. Скорее нечто маленькое и убогое, окружённое со всех сторон развалинами и кусками кирпича. Зато вместо дверей ворота, покрытые зелёными разводами. Я забарабанила кулаком по дереву, стараясь не слишком сильно морщиться от хлюпающего звука в кроссовках. - Ох, ну кто там так спешит? – по ту сторону раздался спокойный голос человека, которому некуда торопиться. Послышался звук отпираемого замка (здесь был замок?). Я запрыгала от нетерпения, и в следующий миг передо мной предстала женщина лет шестидесяти. Одетая в старые поношенные штаны и клетчатую рубашку, она походила на жену какого-нибудь фермера. - Милая, вы промокли насквозь, - увидев меня, незнакомка посторонилась, - входите скорее! * * * - Большое спасибо, мэм, - заметила я, когда ворота за спиной закрылась, - погода не из приятных. Если не возражаете… - О нет, какие возражения! – перебила меня женщина. - Идёмте-ка, приведём вас в приемлемый вид. Место, куда я попала, практически полностью состояло из одних кирпичей. Этот домишко вряд ли был пригоден для жизни, но всё же оказался обитаем. Сильный запах навоза, последовавший за зрительными ощущениями, говорил, что мне действительно повезло, и цель достигнута. Хозяйка (хозяйка чего?) пригласила в соседнее помещение, и, следуя за ней, я обратила внимание, что женщина хромает на правую ногу. Не слишком заметно, но писательство некогда приучило меня, пусть и невольно, обращать внимание на мелочи. Комната, где мы оказались, была большая и, как ни странно, ухоженная. Правда, окошки вряд ли тщательно мыли в последние годы. У стены стояла кровать, застланная потёртым пледом. Пара ящиков, помещённых друг на друга, были призваны служить тумбочкой, а венчали это сооружение газета и два яблока. В углу ещё на нескольких ящиках лежала какая-то одежда, и стояли аккуратные сапоги… Десять минут спустя мы уже сидели рядом с печкой и распивали горячий чай из пластиковых стаканчиков. Всё происходящее казалось слишком нереальным: на мне был старый спортивный костюм, возраст которого явно превышал однозначное число. В некоторых местах – на локтях и коленях – время одежду не пощадило, что выдавали аккуратненькие шовчики чёрными нитками. Собственные мои вещи хозяйка, проявив максимальную широту души, повесила сушиться на верёвку. - Разве здесь есть электричество? – поинтересовалась я, сперва оглядев своё временное прибежище в недоумении. - За соседней стенкой стоит генератор, - улыбнулась хозяйка, - энергию мы получаем именно так. Мы – это я и моя кобылка Розамунда. - Значит, это ржание вашей лошади я слышала… - Вы правы, милая, - женщина поставила стаканчик на ящик, о чём-то задумавшись, - хотите взглянуть, мисс…? Простите, мы ведь даже не познакомились. - Анна, - представилась я, - Анна Мориарти. - Моника Льюис, - улыбнулась «фермерша», - и давайте по имени, если вы не против. Эта особа как-то сразу понравилась мне, хоть и показалась чудной. Нет скорее одичавшей. Немыслимо, живёт одна, в лачуге в «готическом» лесу, из компании – только лошадь. Условия – сомнительные, цивилизация – далеко, ни помощи, ни поддержки со стороны… Неужели не скучно? Неужели не страшно? И как долго она тут обитает? Вопросов было в несколько раз больше, чем ответов, но выяснять подробности я посчитала неуместным, вспомнив, что явилась сюда временно. И тут же поставила себя на её место. Иногда я мечтала побыть одной, особенно, когда очередная идея требовала внимания к себе, но сейчас вдруг ясно ощутила, что запросилась бы обратно уже через пару часов, назад к комфорту, машине, общению с людьми. А тут, похоже, ничего такого нет и в помине… Или это новая разновидность «дикого отдыха»? Справа от входа была ещё одна комната, которую я сначала не заметила. Точнее, небольшой кусок комнаты, часть кирпичей в одной из стен здесь отсутствовала, впуская внутрь ветер. Посередине стояла маленькая каурая лошадка, с аппетитом поглощавшая лежавшую перед ней траву. Никаких признаков седла или других инструментов, полагавшихся наезднику, тут не имелось. Только лопата и вилы, да велосипед, прикорнувший у стенки. - Я теперь почти не езжу верхом, - Моника словно прочла в моих глазах немой вопрос, - но когда-то неплохо с этим справлялась. А Розамунда досталась мне очень давно, и дорога как память. Но это вряд ли интересно. Мы вернулись в то, что здесь выполняло роль спальни. - Вы из города, Анна? – спросила моя новая знакомая. - Да, и… простите, я, должно быть, злоупотребляю вашим временем, Моника… - Ерунда. Вы, напротив, скрасили мой досуг. Решив избежать процедуры расшаркивания с извинениями, я задала ответный вопрос, косясь на помятую газету и нехитрый провиант: - Вы тоже бываете в городе, не так ли? - Совершенно верно. Время от времени приходится выбираться, чтобы подзаработать. Я торгую фруктами, ещё разношу газеты. А вы, позвольте узнать, чем занимаетесь? Я через силу глотнула кипяток, прикидывая, что ни разу не встречала эту женщину в городе. Фрукты и газеты? И тут же велела себе быть благоразумной. В конце концов, я не обязана знать в лицо каждую продавщицу, чей возраст перевалил за полвека. А каждая из них не обязана знать тебя. - Я писатель. Моника Льюис, кажется, заинтересовалась. - Правда? Вы пишете истории? У вас, наверное, есть какой-нибудь творческий псевдоним? - Есть, Анна Блейк. Но это не я, а мой редактор придумала, мастер своего дела. Она решила, что фамилия Мориарти на обложке – как-то непредсказуемо. Моя новая знакомая кивнула с улыбкой. Классическую литературу она явно читала и шутку оценила. - А вы сами, Анна? Вы – мастер? - Я? Сложно сказать. Сочиняю романы, и многие находят их удачными, - я пожала плечами, смутившись, - правда, сейчас я в лёгком подобии творческого кризиса, из которого нужно срочно выходить. Пауза. Короткая, прерванная странным благоговейным вздохом «фермерши». - Милая, наверное, вас послало ко мне провидение, - тихим, совершенно спокойным голосом проговорила она, посмотрев мне прямо в глаза, - может, это не случайное совпадение, что мы нашли друг друга? Снова пауза, наши взгляды поддержали связь. Мой – озадаченный, у миссис Льюис – вопросительный. Интересно, в какой момент она перестала улыбаться и почему я этого не заметила? - Совпадение? – размякшие после чая и уютного тепла мысли лениво возвращались на своё законное место. - Вряд ли, Моника, не думаю, что мы друг друга искали, и эта метафора уместна. Видите ли, я просто проезжала мимо, а до вас добралась, чтобы узнать дорогу. Если бы не дождь… Впрочем, как только он закончится, я сразу же уеду… - Он не закончится, - оборвала меня хозяйка. Озадаченность во мне перелилась через край, заставив фыркнуть. - О чём вы говорите? - Этот дождь не закончится, Анна. Это – другой дождь. Я почувствовала, что уютный ироничный настрой дал трещину. Ну и ну! Или мне кажется, или особа, понравившаяся мне в начале, не в себе? Вглядевшись в лицо хозяйки, я не увидела ни намёка на шутку. Ни тени улыбки. - Я что-то не улавливаю ход ваших мыслей, Моника. Для загадочных историй ещё недостаточно стемнело. Перспектива заблудиться перестала пугать… В глубине сознания начал скапливаться неприятный осадок. Она разыгрывает меня или действительно не в себе? А если действительно? Господи, ну я и влипла… Только бы это опасным не было… Понимая уже, что в случае агрессии шансы у нас примерно равны, я попыталась настроиться доброжелательно, но, на всякий случай, вспоминала уроки самообороны. - Предположим, я вам верю, и мы встретились неслучайно. Но что такого особенного в этом дожде? - Это другой дождь, он идёт только здесь, - лицо Моники помрачнело, но, по крайней мере, возможной агрессии не последовало. Женщина выглядела скорее грустной, - скажите, вы верите в нечто необычное, сверхъестественное? Чуть помедлив, я кивнула, удивляясь про себя, что продолжаю, вопреки всякому здравому смыслу, находиться здесь, беседовать со странной женщиной о странных вещах. Я разве допускаю, что есть некий «другой» дождь?! - Думаю, что верю. По крайней мере, мне так кажется. В детстве я видела призрак своей прабабушки, и это несколько подпортило мои нервы. Моника кивнула. - Ну, тогда вам будет легче понять, наверное. С дождём это связано. Дорогая, я хочу рассказать вам одну историю… Я никому не рассказывала её долгие годы. Но вам… Вам я почему-то я тоже верю… Неизвестно, в какой момент она перестала улыбаться, в какой момент я вдруг поняла, почувствовала скорее, что мне нужно остаться. Агрессии, конечно, не было, уроки самообороны не понадобились, никто на меня не нападал. И что именно пересиливало – любопытство ли, жалость, осознание того, что джинсы ещё мокрые, или провидение, которое она упомянула – на этот вопрос ответа тоже не имелось. В глазах моей странной знакомой не было угрозы – но какая-то невысказанная тихая мольба, словно от моего решения сейчас зависело всё на свете… Слишком всё это было сложно. И дико. И странно. А я… я была писателем. И потому осталась… - Не бойтесь, моя повесть длинна, и ваша одежда вполне успеет высохнуть, - точно прочтя мои мысли, заговорила женщина, - но прошу вас для начала, посмотрите на меня, Анна. Как следует посмотрите. Я вгляделась во владелицу невозможного лесного домика. Не так, как в первый момент, отметив про себя, что вижу старую даму, а тщательно. Будучи автором нескольких вполне успешных романов, я любила необычные, запоминающиеся черты лица и знала в них толк. Моя новая знакомая обладала именно таковыми, особенно впечатляли изумрудно-зелёные глаза, на яркость которых не влияли ни седые брови, ни морщины на коже. Пожалуй, когда-то, лет так очень много назад, эта женщина отличалась красотой, причём красотой просто провокационной. Хозяйка, между тем, продолжала: - Я не всегда выглядела так, как теперь. Когда-то у меня было всё, и всё было иначе. Я считалась привлекательной и… как это теперь говорится? Сексуальной (я поймала себя на том, что даже не рассмеялась на этом месте)… Позади счастливое детство, а впереди – яркая взрослая жизнь со всеми её соблазнами. Но как же давно это было… Моника Льюис умолкла ненадолго, вспоминая то, что мне вот-вот суждено было услышать. - Прошло уже тридцать лет, а кажется, всё было только вчера. Знаете, когда оглядываешься назад, на свои поступки… видишь развилки. С одной стороны дорога, по которой ты пошёл, с другой – та, по которой мог пойти… Мои развилки до сих пор со мной. Я знаю, для вас я – старая женщина со странностями. Но эта женщина сломала судьбы стольким людям… Малышка Аманда навсегда отдалилась от меня. А он… он никогда не женился, не полюбил больше никого… Пауза. - Я совершила много ошибок в своей жизни, но за них приходилось расплачиваться другим. Можно ли сделать такое, от чего тебя потом десятилетиями будут преследовать призраки прошлого? От чего ночами просыпаешься в холодном поту, вспоминая тех, кого больше никогда не увидишь? Мой поступок как раз из подобных, я уничтожила самое прекрасное на свете. Существо, которому не было, нет и не будет равных… В мой стаканчик полилась новая порция чая. - Не думайте дорогая, что здесь всегда было так уныло и мерзко. Вам ведь у меня не приглянулось, правда? О, видели бы вы это место в прошлом – тридцать лет назад здесь стояла конюшня Винсента Райнхорда – самая лучшая и самая известная. Другой такой не было нигде. С неё-то и начинается моя история – история о том, почему здешний дождь никогда не заканчивается…