Дети Луны

От Автора: Случайно наткнулся на заявку. Вспомнил, что у меня есть практически законченный момент, что подходит под нее. Это отрывок из целого произведения. Не знаю, буду ли когда-нибудь заканчивать все произведение. Возможно, что нет. И, если кто-то найдет схожесть с фанфиком «Надежда на лучшее», подтверждаю: да, что-то общее есть. Но, этот фик был начат за полгода до Тсукико, благодаря одной ролевой игре. *посмотрел на данный отрывок, помассировал виски, передернул плечами и глухо выдал* Не такую я судьбу планировал для Аматэ. Надеюсь Вам, дорогой Заказчик и не только, понравится. В общем, если что не охватил, не показал, прости. А теперь, мне надо выпить… *** — Итачи! — яростный крик разрывает тишину. Убийца клана Учиха останавливает свой бег и чуть оборачивается, прищуриваясь и вглядываясь в темноту леса. Рядом с ним возникает мужчина в оранжевой маске. — Неужели, ты пощадил еще кого-то? — Она не из клана, — бросает Итачи. — Но, она часть его, — усмехаясь, резонно замечает тот, что в маске и, уже холодно, бросает. — Убей. И исчезает, за минуту до того, как на поляну выбегает преследовательница. Невысокая, обманчиво хрупкая. Такая же, как и у убийцы, бледная кожа, не поддающаяся загару, черные с бордовым отливом волосы, холодного зеленого цвета глаза, которые в любое мгновение готовы вспыхнуть алым и погрузить мир в иллюзию. Сжимающая в руках необычные, удлиненные кунаи. Полукровка клана Учиха. Его клана. Правда, теперь уже бывшего… — Итачи, — словно дикая кошка, рычит брюнетка. Парень безэмоционально смотрит на нее. Вспоминая. Она почти его ровесница. Он всего на полгода старше, чем она. Итачи помнит, какие были жаркие споры, когда у этой малышки вне клана, пробудился шаринган. Как старейшины долго плевались ядом и разбирались, кто настолько был «беспечен», что «оставил подарочек» на память одной аловолосой куноичи из дружественного клана. Учиха Итачи помнит, как тяжело было девочке в клане, хоть все отнеслись к ней вполне нормально. Как она, отчего-то, почти на пару с его братом, ходила за ним и Шисуи хвостиком. Какое восхищение им, можно было прочитать в ее глазах. А теперь… Теперь в ее взгляде он видит обиду, злость, непонимание, но не ненависть… — Глупая полукровка, с чего ты решила, что способна противостоять мне? — парень полностью оборачивается. Девушка сильней сжимает кунаи, щуря свои кошачьи глаза и поджимая губы. — Почему ты это сделал? — почти спокойно интересуется она. — Мне захотелось проверить свои силы, — он отвечает ей так же, как и, совсем недавно, своему младшему брату. — Ложь, — шипит брюнетка. — Ты прекрасно знаешь свои силы! Почему? — Слишком много знаешь, — как-то устало выдыхает убийца. Шелест вынимаемой из ножен катаны. Зеленые глаза вспыхивают алым и Итачи хочется улыбнуться. «Наивная полукровка», — думает он. — «Неужели ты хочешь сражаться со мной при помощи шарингана? Лучше бы ты не пыталась меня догонять, тогда бы имела шанс выжить. Лучше бы ты не пыталась использовать силу этих глаз, тогда бы, возможно, я отпустил бы тебя. Но…» — Цукиёми*, — тихим, спокойным голосом произносит Итачи. И мир окрашивается красным. Девушка пытается противостоять миру Бога Луны, но куда ей, до Чистокровного обладателя проклятых глаз. И буквально через минуту, она распята на огромном кресте. — Аматэрасу, ты знаешь, что в мире Цукиёми, я контролирую все, — кончик катаны скользит по груди брюнетки вниз и замирает на животе. — От пространства до времени, а так же множество объектов. Рядом с Итачи появляется его точная копия, с такой же катаной. Только острие чуть ниже сердца. Парень смотрит в чужие глаза, что взирают на него сверху вниз. Злые, но все равно без ненависти. Почему? Катаны легко входят в чужое тело, и болезненный стон срывается с губ. «Иллюзия, это просто иллюзия», — кусая губы, про себя повторяет девушка. – «Фантомные боли, ничего более. Отречься от чувства, отринуть боль. Это лишь иллюзия…» Хриплые стоны, призрачная кровь в уголках губ. Злость в глазах… Так похожа на кошку. Даже маску в АНБУ носила подстать. Крик срывается с губ, когда тысяча катан Итачи в сотый, а может и больший, раз входят в тело Аматэ. Небо вращается вокруг своей оси, сливаясь в один большой водоворот. Семьдесят два часа мира Бога Луны за одну секунду реальности… Так много за такой невозможно короткий промежуток времени… Девушка падает на колени, жадно хватая воздух. Учиха смотрит на нее. «Ну, надо же, выдержала силу Цукиёми. Не сломалась, как Саске…» Поддавшись какому-то порыву, парень, наклонившись, собирает черные с бордовым отливом волосы в кулак и грубо вздергивает ее вверх. С минуту он вглядывается в зеленые глаза девушки. Непокорные. «Кошка… Которая гуляет сама по себе…» И тогда, Итачи целует ее страстно, жадно, словно пытается поглотить, навсегда оставить в себе. Аматэ задыхается от этой чувственности, от непристойности. Еще никто и никогда не целовал ее так. Так властно, так уверенно и отчаянно. И девушка шипит, кусая парня за губу в ответ. Звонкая пощечина разрывает тишину, и брюнетка отлетает в сторону, сильно ударяясь о землю. Вспышка кроваво- красных пятен на внутренней стороне век трансформируется в серое марево. Чужие пальцы вновь зарываются в ее волосы и вздергивают вверх, заставляя встать на колени. И он вновь целует Аматэ, ловя своими губами тихий всхлип. Свободная ладонь, словно извиняюще, скользит по алому следу на ее щеке. Она пытается оттолкнуть его, ударить, вырваться, вот только это мало помогает. Итачи перехватывает ее руки и грубо толкает ее назад, заставляя упасть спиной на землю. — Хах… — выдыхает зеленоглазая. В уголках глаз скапливаются слезы и она пытается подняться, но убийца клана снова бьет девушку и потому остается только хватать воздух ртом и пытаться свернуться клубком, дабы как-то минимизировать ущерб. Сквозь пелену шума в голове, Аматэрасу слышит, как звенят кунаи, когда их отпинывают в сторону. Воздух режет дыхательные пути, и с каждым вдохом вырывается кашель. Итачи умеет бить. Веки словно наполнены свинцом, но она заставляет держать свои глаза открытыми. Все тело ощущается бесформенной массой, боль пронзает каждую клетку, хочется кричать, ругаться, но Аматэ не дает себе сорваться, цепляясь за осознание того, что он на неё смотрит. Она не хочет показаться слабой. Позже, он будет объяснять самому себе свои действия тем, что это из него выходила боль от собственного предательства по отношению к клану и брату, к ней. К выходу ненависти, что вызывал у него приказ старейшин и «просьба» Шисуи, что отпечатана в его сознании, и вступившая в конфликт с любовью все к тому же клану. Но это будет позже, а пока… Он просто садится сверху на ноги полукровки его рода, лишая ее всякой возможности брыкаться. Одной рукой, сжав чужие кисти вместе, прижал их к земле, у нее над головой. Вторая рука скользнула под ее тоненькую водолазку. Пальцы почти игриво прошлись по ребрам девушки и на мгновение замерли на груди, чуть сжимая ее. Она ошарашено, смотрит ему в лицо, а когда до непонимающего мозга, наконец, доходит весь смысл ситуации, из горла рвется отчаянный крик, который едва успев зародиться, тонет в жарком, даже бешеном, поцелуе. «Лучше бы убил», — проносится в голове мимолетная мысль. Оторвавшись от губ девушки, спускается ниже, на живот, целует и прикусывает кожу, а затем тут же зализывая алые укусы. Поднимается выше и чуть больше внимания уделяет груди. Отпуская руки девушки, парень чуть приподнимается, и не успевает она хоть как-то воспользоваться неожиданной свободой, резко переворачивает ее на живот, наполовину стягивая с нее штаны, а затем заставляет встать на колени. Она хрипит, прокусывая внутреннюю сторону щеки, и хрипло, со свистом, втягивает воздух, когда Итачи медленно, почти насухую, входит в нее полностью. Учиха шипит, но не останавливается, а девушка почти захлебывается рыданиями от осознания своей слабости и беспомощности. Учиха царапает ногтями по выступающим лопаткам и позвонкам, а потом резко бьет локтем по почкам и Аматэ невольно прогибается, позволяя войти глубже. По немеющим ногам течет кровь, тело горит, она мечется, судорожно впиваясь пальцами в зеленую траву, а потом просто падает на локти и прижимается головой к земле. Молясь и желая, провалится ниже, хотя, куда еще ниже. Слезы душат… Она уже почти ничего не соображает, когда убийца и насильник в одном лице, начинает двигаться — резко, глубоко, насаживая на себя и заставляя вскидываться при каждом толчке. В глазах мелькают пятна, к горлу подкатывает тошнота, металлический привкус крови во рту становится сильнее. Сквозь пелену звучат чужие хриплые стоны, и уже нет сил сдерживать свои. Итачи меняет угол проникновения, его дыхание сбивается, он сильнее сжимает бедра девушки, чувствуя приближение разрядки. Из груди девушки вырываются хриплые рыдания. Учиха вновь сжимает в кулаке ее длинные волосы и тянет на себя, и Аматэрасу приподнимаясь, прогибается до хруста в позвоночнике. Парень глубже врезается в тело своей невольной жертвы. Боль пронзает все тело зеленоглазой и с каждым движением убийцы внутри нее, только усиливатся. И когда Итачи рычит, кусая ее за плечо, вбиваясь сильнее и выплескиваясь внутри девушки, Аматэ стонет — хрипло, протяжно, даже надсадно. Когда проходят отголоски оргазма, он выходит из нее и отталкивает обмякшее тело в сторону. Желудок Аматэ сдавливает от рвотных позывов, и она пытается отползти в сторону, но тело не слушается, и она просто натягивает заляпанные кровью штаны, на большее сил не было. Каждое движение вызывает новую волну боли, стыда, и в горле чувствуется желчь и желудочный сок. Зеленоглазая невидяще глядит прямо перед собой, ее бьет дрожь, тело скручивают судороги, и хочется лишь одного… — Убей, — просит Аматэ, закрывая глаза. Но, Итачи отрицательно качает головой, поправляя одежду и где-то в душе уже начиная сожалеть, что поддался животному инстинкту, что совершил такое. Губы зеленоглазой складываются в горькую улыбку. — Даже не достойна смерти от Чистокровного Учихи, да? — выходит хрипло. — Да, — холодно и безразлично бросает Итачи, а затем, подобрав оброненное ранее оружие, развернулся, собравшись уйти прочь. Девушка переворачивается на живот и, уперевшись руками в землю, с трудом поднимается. Под руку попадается кунай. Сжав его, брюнетка отталкивается от земли и молча бросается на убийцу клана… Катана легко входит в грудь Аматэрасу. Ее лицо в миллиметре замирает от его. Алые, с тремя черными томоэ, глаза смотрят в такие же напротив. Из уголков ее губ стекает струйка крови. — Уходи, — шепчет девушка, с трудом выговаривая слова, и смаргивает слезы. Он с минуту глядит на нее, кивает. Да, он правильно все понимает. С таким позором, хочется умереть, на что она и решилась. «Кошка, гуляющая сама по себе, и, которая даже смерть выбирает сама…»